хвостики

Наверное, это слишком. Джуен правда так думает. Он абсолютно точно убеждён в этом. Но все равно не может остановить себя, сидя перед огромным ростовым зеркалом в комнате Сынмина. Вообще он пришёл сюда, чтобы забрать у Джисока свои наушники. Но взгляд так не вовремя зацепился за собственное отражение в грязном зеркале, что наушники были забыты моментально. Впервые он не мог оторвать от себя взгляда. На макушке весело болтаются два небольших хвостика, которые парень не решается распустить. Потому что их заплел Хенджун. Воспоминание почти физически пробегается мурашками по его коже. Тонкие длинные пальцы, ловко завязывающие из его волос хвостики прямо перед камерой, тёплое дыхание над ухом, навязчивая музыка, что играла на фоне, и вместо того, чтобы веселить только раздражала. Обычная ситуация. Они же айдолы, такое с ними должно происходить постоянно. Но это был Хенджун. И именно этот факт и делал всю ситуацию слишком. Слишком абсурдной, слишком запоминающейся, слишком нелепой. Слишком возбуждающей. Сидя перед зеркалом и разглядывая собственное отражение, Джуен понимает, что немного перенапряжен. Ему не нужно быть великим мыслителем, это легко понять, стоит только опустить наконец взгляд чуть ниже — к собственной ширинке. И это уже даже не слишком, это уже чересчур. Даже не чересчур. Это полный пиздец. Его только что возбудили два детских хвостика на собственной голове и тот факт, что их заплел Хенджун несколькими часами ранее. Совершенно забывая, что находится в чужой комнате, Джуен раздвигает колени перед зеркалом. После — расстегивает пуговицу джинс, ширинку вслед за ней, и высвобождает свое болезненное возбуждение. Собственные пальцы так не действуют. Пусть они оба гитаристы, но у Хенджуна пальцы длинные, костлявые и иногда кажется, что способны двигаться почти не человечески. Эти самые пальцы, что могли бы с лёгкостью обхватить его член полностью, жёсткими подушечками надавливая под головкой. Эти самые пальцы, что сжимались бы на его шее, заставляя хрипеть в стонах собственного удовольствия. Эти самые пальцы, что могли бы ласково гладить его загривок во время далеко не целомудренного поцелуя. Эти самые пальцы, что тянули бы его за пряди волос, — а может и те же хвостики — пока он бы насаживал рот Джуена на собственный член. Он не мог перестать думать о пальцах Хенджуна, как бы не старался. Собственные были способны лишь на то, чтобы минимально удовлетворять его возбуждение хаотичными рывками вверх-вниз. Но был бы здесь Джунхан… Ситуация вполне могла бы быть в разы лучше. Взгляд в грязное зеркало вновь цепляется за хвостики. С ними он совсем похож на послушного щенка, что готов был бы на коленях скакать перед хозяином, что принёс ему новые резинки. Мордочкой благодарно потираться о грубую ткань его джинс, вымаливая поскорее надеть резинку, осчастливить его сильнее. Колени разъезжались бы в стороны от нетерпеливого прыгания, и хозяин с хриплым смешком подхватывал бы его под бедра, сжимал бы костлявые пальцы на чувствительных ляжках и нёс бы скорее к лежанке. Джуен ужасен. По крайней мере, он так про себя думает, потому что представлять Хенджуна своим хозяином это явно во много раз превышает что угодно дозволенное. Тем более мечтать о том, чтобы он его выебал — это ещё ужаснее даже чем мысли о пет-плее. Но он не может себя остановить. И не может остановить собственную руку, что приближает его к разрядке, когда раздаётся стук и дверь в комнату с тихим скрипом открывается. — Хен, ты не видел Джуе… — он не договаривает, тут же обращая внимание на происходящее у зеркала. Выражение его лица остаётся совершенно нечитаемым за пеленой возбуждения перед глазами, но даже если бы Джуен увидел на нем отвращение, уже не смог бы остановиться. С тихим стоном парень кончает себе в руку, подмахивая уставшим бедрами. Взгляд цепляется сначала за собственные хвостики, и затем наконец касается Хенджуна, что смотрит завороженно, изучающе, будто с немым восторгом. — Хенджун… Боже, Хенджун… — он почти хнычет, будто умоляет, и никак не может перестать думать о том, что длинные пальцы Хенджуна теребят край домашней футболки, а бездонные глаза устремлены прямо на его истекающий спермой член.