Show must go on

Занимай место, пока не тесно. Хватай попкорн — будет интересно, Плюс удобные кресла и всем расслабиться: Шоу начинается.

      Жизнь закрутилась похлеще американских горок. Антон ужасно нервничал на первых съёмках, и ему казалось, что ничто не сможет с этим сравниться, пока он не увидел впервые зал «Крокуса». Пустой зал.       Выходя к зрителям непосредственно на концерте под овации, Шаст продолжал ощущать мандраж только первые несколько секунд — а далее он влился в роль. Тем более, Антон знал, что у него есть время попривыкнуть к такой толпе и масштабу, пока Стас по классике болтал с ребятами.       Стремясь устроить небольшой разогрев перед играми, Стас докопался до Арса с вопросом — расскажи о своих guilty pleasure. Ну и чего вы ожидали от Арсения Попова на сцене зала «Крокус Сити Холл»? Разумеется, он стал вилять, подъёбывать и даже огрызаться в ответ. Впервые Антон задумался о том, что следовало бы им заранее обсуждать в подробностях, какие темы будет поднимать Стас на концертах… Потому что закапывал себя Арс, а стыдно было почему-то Антону. Он ещё мысленно подъебал себя, что его личное guilty pleasure — это пялиться с другого края сцены на Арсения Попова, пока тот ведёт себя как придурок, и наслаждаться. Но пока получалось только испытывать испанский стыд.       Дима пошутил про то, что Арсу по кайфу сниматься в херовых фильмах, и Шаст, поржав, отметил, что Попов даже в лице не изменился. Когда Дима переключил внимание на себя, Антон успел переглянуться с Арсением. Ему показалось, что тот выглядел более напряжённо, чем за кулисами несколько минут назад, пока подбадривал Шастуна, но истинные эмоции этого актёра было нереально прочитать.       И так было всегда.       Арсений всегда был очень скрытным, даже закрытым. И несмотря на то, что Антон очень сильно сконнектился с ним и проводил много времени в его обществе, Шаст не мог сказать, что до конца понимает его. Особенно сильно это выразилось на съёмках первого сезона шоу: Шаст даже задумался, а умел ли он когда-то в принципе понимать Арсения?..       В гримёрке Арс оставался сосредоточенным, пока переодевался, успел сделать несколько отжиманий перед выходом на сцену, но на само́й сцене… Его будто прорвало. Да, Арсений, как и обычно, стал разъёбывать Шаста своими неординарными шутками, но ведь это было не всё.       Оказавшись перед залом и камерами, Антон подумал, что попал в какой-то сюрреалистический мир, где активно приветствуется около-гейское взаимодействие на сцене, и только Арсений Попов в курсе этой темы, потому что исполнял он жёстко. Они, сука, всегда (или почти всегда) играли парочку, а зал реагировал натуральным взрывом. Сколько раз Арс его трогал… И как сильно Антон смущался, в очередной игре оказываясь с ним вдвоём. Пространства для додумываний, фантазий и разгонов там было валом.       Играя «Экстрасенса», Арс решил, что им необходимо выйти к Мигелю, держась за руки. Ладно, сценка это могла предполагать, но нахуя было давать Шасту по заднице, когда они со сцены уходили — уже вопрос. В эти моменты Антон почему-то забывал, что у Попова в принципе была привычка раздавать всем по жопе, но ведь в той сцене речь шла именно о его жопе! Сгибаясь на полу «Красной комнаты» перед Арсом почти раком, Антон в шутку подумал, что не в той обстановке они находятся, конечно… И снова ощутил его руки на своей заднице. А затем Арс в прямом смысле подсунул ладонь под неё, вызвав у Антона ебучий ступор. Это было обязательно?       — Да прекращай… — взмолился Шаст, ощутив, как двигается под его тазом рука Арса, и надеясь, что этот момент вырежут из финальной версии шоу. — Что ты делаешь там?..       Херушки — вошло в первый же выпуск.       Работа превратилась в аттракцион вездесущих и блядски смущающих лап Арсения. Они с Антоном катались друг по другу на этом же ебучем красном полу, обнимались даже там, где это не предусматривал сюжет, прижимались друг к другу так, что соприкасались вплотную ширинками… Сколько раз пятая точка Шаста оказывалась прижата к паху Арсения — столько же раз этот граф не упускал возможности по ней ударить или потрогать её. Правда, Антон ему тоже пару раз отомстил, нагло облапав графскую задницу. И на практике узнал, что она пиздатая… А это его «давай целоваться» — а если бы Шаст решил, что ради роли можно и подыграть? Арса, по всей видимости, это особо не волновало — он продолжал раскрепощённо лезть к Шасту в каждой миниатюре. Антон слышал о таком понятии, как фансервис, но иногда выходки Арсения настолько удивляли, что Шастун начинал всерьёз считать, что это уже перебор. Антону было сложно в этом примерно всё. Он старался сильно не выпадать из игры, хотя и зависал всякий раз, когда Попов вытворял очередную дичь.       — Давай я тебя через лужу перенесу, — выдал охуительную идею Арс, валяясь рядом.       «Унеси себя с этих съёмок лучше, — подумал Антон, пока пытался сообразить, как на всё это реагировать. — Через лужу, блядь… Гений…»       И снова его рука на заднице Антона. Ну как неожиданно, кто бы, вашу мать, мог подумать!       Удерживая равновесие на одном боку, распластавшись в декорации «Красной комнаты», Антон понимал, что ему тяжело смотреть на лицо Арса, находящееся на уровне его паха — в голову лезли непрошенные мысли. Но когда этот каскадёр ебучий подполз вверх и зажал уже голову Антона у себя между ног, Шаст подумал, что — всё, нахуй! Примерно в этой локации он однажды встретит свою смерть.       Хотя бы «Меняй», которую они по-прежнему играли с Арсом вдвоём, оставалась привычной зоной комфорта. Они классно разгоняли, дурачились вместе и делали это круто. Антон был уверен, что поскольку там нет такого жуткого земного притяжения, то можно будет избежать этих активных рук Арса. До тех пор, пока не настала именно эта игра.       Ничто не предвещало беды — ведь внезапно для самогó Антона они даже не играли сладкую парочку. Понакидав шуток, рассмешив зал, Пашу и друг друга, они вполне себе просуществовали в этой импровизации целую минуту без Арсеньевских выебонов. И понеслась… Встав сзади и обхватив Антона за талию, Арс выдал:       — Будем делать операцию вместе, не бойся.       — Вы могли бы… — Шаст понятия не имел, что хотел сказать, он понимал лишь, что его ужасно напрягает наглая лапа Арсения, удерживающая его так крепко.       — Расслабь руку! — скомандовал Арс, показывая, кто тут рулит сюжетом.       Подчинившись, примерно в этот момент Антон впервые подумал, что выебать Арсения было бы отличным выходом из сложившейся ситуации. На самом деле Шаст настолько растерялся, что даже выпал из повествования, справедливо позволив Арсу вести его далее. Чужая рука смущала и заставляла Антона подтверждать своими реакциями прицепленный на него ярлык девственника. Однако, придя в себя, Шаст быстро решил, что к чёрту это дерьмо — и психанул, разворачивая сюжет в самую простую сторону и отстраняясь от Арсения. Закончив импровизацию на пике уже знакомой залу шуткой про придурка, Антон отбил Арсу пятюню с дежурной улыбкой и, едва отвернулся, плотно стиснул зубы, пытаясь понять, что за херня с ним происходит и как дальше сниматься в такой атмосфере.       В перерыве между моторами Шаст уже не так сильно ощущал волнение, как ебанутую растерянность, вызванную действиями Арса. Он не понимал, почему Арс позволяет себе такое только с ним, почему он не лапает за задницу Диму или Серёжу. Это всё из-за того, что Антон самый младший? Гомогейская дедовщина?..       — До сих пор психуешь? — отвлекая его, по-доброму поинтересовался Поз, усевшись рядом в гримёрке.       — Типа того, — отмахнулся Антон.       Дима всегда был для него кем-то больше, чем просто старшим товарищем, хотя его опека и забота об Антоне были очевидны.       — Вроде неплохо получается, — сказал Поз, — сам что думаешь?       — Думаю, что пора на перекур.       Посмотрев на Диму, Шаст жестом пригласил его пойти вместе. Позов кивнул и поднялся на ноги вслед за Антоном. У них было не так много времени. Быстро пройдя мимо снующих туда-сюда стилистов и операторов, они на ходу достали сигареты и, выйдя на улицу, сразу закурили.       — Ты не ответил, — сказал Дима, выдохнув дым.       — А? — Шаст по-прежнему был в своих мыслях, и его друг это видел.       — Сам что думаешь? — повторил тот.       Крепко затягиваясь, Антон мог думать только о том, как ему быть с внезапно, но предсказуемо возникшим сексуальным влечением к ёбанному Арсению.       — По поводу шоу? — уточнил Антон, пытаясь вникнуть в диалог.       — Нет, по поводу игры Спартака в этом сезоне, — гаденько заулыбался Поз, стряхивая пепел. — Конечно, по поводу шоу, Шаст! Алё!       — Да ну, я, ну… — Антон замахал руками в воздухе. — Ну чё, нормально типа…       — Ты о чём-то другом переживаешь? — спросил Дима, прищурившись, и затянулся, не отрывая взгляда от Шаста.       — Всё норм, — ответил тот.       Антону очень хотелось поделиться с проницательным Позом своими мыслями и опасениями, но он понимал, что делать это нельзя. Причин для такого «нельзя» было навскидку около ста, не меньше. Он не мог признаться Диме в том, что хочет человека, являющегося их общим коллегой — ему было неловко. Он понимал, что ни в коем случае не стоит вовлекать Поза в свою ебаназию насчёт Арса, потому что Димон и так взаимодействовал с Поповым с большой натяжкой, а давать ему лишний повод эмоционально реагировать на графа Антон не хотел. Если шоу выстрелит, им предстоит очень плотная совместная работа и далее.       Да и эмоции у Антона были неоднозначные. Многие действия Арса несли сексуальный подтекст (или просто текст) и вызывали у Шаста определённого рода интерес к нему: Антону пришлось признать, что Арс его заводит. Но, с другой стороны, на те же действия Шаст реагировал обыкновенным смущением и растерянностью, потому что задача комиков-импровизаторов — шутить на ходу, что-то придумывать и отыгрывать в моменте, а это априори достаточно сложно делать, когда тебя за задницу держат.       — Думаешь о том, как бы не вломить ему? — вдруг произнес Дима, будто бы прочитав его мысли.       — Чё? — переспросил Антон.       — Ну граф, — пояснил Поз, — устроил шоу…       — Да бля, забей на него, — отмахнулся Шаст, рассмеявшись. — В своём репертуаре.       И правда — Арс был в своём репертуаре. Ничего, не убили его за всё это время — свыкнутся и с новыми его выебонами. Докурив, Антон с Димой вернулись в павильон, где в гримёрке к ним сразу же подбежал Серёжа.       — Знаете, чё только что Слава сказал? — выдал он.       — Чё? — спросил Шаст.       — Что это слишком прикольно для интернета, и мы будем снимать на телик!       Подпрыгнув на месте, Серёжа победно сжал руки в кулаки, ожидая реакции от Димы с Антоном.       — Реально? — переспросил Шастун, чувствуя, как внутри разрастается эйфория пополам с нервозностью.       — Пойдём спросим, — рассудительно сказал Дима и сразу же вышел.       Вернувшись вместе с Арсом, Поз всё подтвердил, и, пока они с Серёжей радовались, Арсений уже танцевал победный танец. А Антон замер, переваривая информацию — если Дусмухаметову понравилось то, что они снимали, значит, им и правда предстоит огромная и долгая совместная работа.       Новость была охуительная. И, расплывшись в улыбке, Шаст запрыгал вместе с Арсом, который подлетел к нему и стал дёргать за локоть.       «Окей, мне просто надо хуй положить на его выходки, — думал Антон, радуясь со всеми. — Чтоб случайно не встал».       На следующие моторы они выбегали в разы энергичнее.                     

Ⰰ Ⰴ Ⱄ Ⰰ

             Антон горел энтузиазмом, не чувствуя усталости — всегда, когда он вовлекался в процесс, у него открывалось и второе, и третье, и двадцать пятое дыхание. Но играть уже в который раз «Шокеры» стало тяжеловато, несмотря на то что они с парнями менялись.       В декорации подготовки к празднику Шаст снова стал переживать, ведь прекрасно знал, что участвовавший с ним Арс обычно начинает теряться от боли, пусть и незначительной, а тут он уже успел получить несколько зарядов подряд. Решив его слегка раззадорить, Антон радостно схватил «Фанту», открыл её и, вбросив реплику наугад, получил удар током, намеренно облив сладкой газировкой Арсения. Разумеется, тот начал мстить: быстро угадывая буквы, он намеренно подставлял Шаста и провоцировал его на реплики.       Походив вокруг да около, поугорав с Антона, Арс успел указать ему на свою жопу, очевидно, предполагая букву «ж», но они никак не могли попасть.       — Я.. перестал.. волноваться, — выдал Арс, повергнув Шаста в истерику.       А с ним — и весь зал, включая пацанов.       «По тебе и видно,» — успел подумать Шаст, следя за угрожающим тортом в его руках.       Наивно надеясь избежать столкновения.       Но нихрена — эта скотина зарядила ему тортом в лицо и ещё потом собирала крем своими пальцами и облизывала их. Верх наглости.       Правда, Антон очень быстро забыл об этом, когда прилетел на очередных шокерах рукой в разбитое стекло. Подняв её и увидев хлестающую кровь, он произнес:       — А вот эта жойска.       Весь зал ахнул, а Паша крикнул: «Доктора!» Пока Дима просил Шаста показать ему пострадавшую ладонь, Арс уже телепортировался к декорации с обеспокоенным видом. Подойдя к Антону, он в противовес Диминым словам посоветовал сжать руку и поднять её, чтобы кровь меньше текла. Шаст чувствовал себя неловко: опять из-за него тормозят съёмочный процесс, зал волнуется, Поз переживает, Паша пытается отшучиваться на камеру… Когда ему стали бинтовать руку, Антон потерял Арса из виду, но потом услышал, как он тихо переговаривался о чём-то с Димой.       Подбодрив зрителей, Антон встал на исходную точку и доиграл.       

Ⰰ Ⰴ Ⱄ Ⰰ

      После съёмок они все, разумеется, накидались на радостях от того, что их одобрили на телик.       Стоя, а в случае Антона — очень стараясь стоять, под утро на улице возле «Главкино», они угорали с того, что Стас записывает на видео пьяного Арса, который пытается открыть себе бутылку крепыша.       — Арс, ты куда? — спросил Стас.       — В Ом… Ха, в Омск! Блять, когда я запомню? В Питер.       Беззвучно заржав, Антон схватился за Диму, который стоял в стороне, хихикая. Заботливая мамочка Стас, у которого был свой поезд через пару часов, уточнил, успеют ли Серёжа с Арсом за сорок пять минут доехать из Московской области на вокзал в центре города. Серёга ответил, что да. И ошибся.       Они предсказуемо проебали поезд.       Дима с Арсом продолжили пить так, будто у них еще сорок восемь дополнительных жизней, пока размазанный Антон едва поспевал за ними. Махнув рукой на веселого Арсения, танцующего что-то между стриптизом и соло-вальсом, непьющий Серёжа, которому не удалось убедить друга сворачиваться и ехать следующим поездом вместе с ним, свалил на вокзал сам.       А выжившие бойцы по предложению Позова отправились продолжать бухать на квартиру, которую они снимали.       Просидев на кухне несколько минут вместе с ними, подпевая плейлисту Димы, Арс ретировался. Поз с Антоном решили, что он отправился в туалет. Но Арсений пропал на приличное количество времени.       — Бля, он там дрочит, что ли?.. — пробурчал Шаст под короткий смешок Димы.       Арса не было уже почти полчаса, и Поз волевым решением постановил, что они идут его искать. Миссия была завершена быстро — открыв дверь в так называемую комнату Антона, они увидели библейскую, блять, картину: распластавшись в полу-сидячем положении на спальном месте Шастуна, Арс бессовестно отключился с телефоном в руке, уронив голову на грудь.       — Минус один, — вынес вердикт Дима. — Он тупо заснул.       — Да хуле он, блять, ну, — Антон даже не пытался формулировать мысли, просто выражал своё возмущение как типичный алкаш, криво размахивая пострадавшей рукой в сторону данного натюрморта, — ёбанный в рот, на моей кровати, ну… Какого хуя?..       — Шаст, ну у тебя там места глянь, сколько, — развёл руками Поз. — Ну заснул человечек… Что теперь, ты его на пол выселишь?       — Да не выселю, — растягивая слова, выдал Антон.       Махнув забинтованной рукой на пьяного спящего графа, Шаст обхватил здоровой Диму и отвёл его обратно на кухню. Усевшись за стол, Антон с серьёзным видом пытался прикинуть, насколько сильно он будет завтра умирать по шкале от одного до тринадцати. Выбор был между четырнадцатью и дохуядцатью.       — Хорошо, что мы завтра отдыхаем, — будто прочтя его мысли, улыбнулся Димон, наливая им ещё. — А кстати… — он обернулся на дверь в комнату Шаста, где с кайфом спал Арсений. — Он-то завтра отдыхает? Ты не знаешь? Ему никуда не надо? А то удивится, когда проснётся и поймёт, что с ним произошла «Ирония судьбы» наоборот…       Антона разъебало в нули с этого прикола — он согнулся, врезавшись лбом в грудь Поза, и в беззвучной истерике стал сползать со стула, неумолимо приближаясь к полу. Заржав вместе с ним, Дима подхватил Шаста подмышки, но поднять его не удалось — и лишь сильнее закатившись от осознания этого, Поз так и остался сидеть, нагнувшись вниз и обнимая Антона, который уже наполовину распластался по полу. Кухня стала вращаться, и Шаст понял, что пора завершать посиделку.       Добравшись до кровати не благодаря наличию стен и шкафов, а вопреки нахуй всему, Антон упал рядом с Арсом, который лежал на спине, повернув голову в противоположный бок, и крепко спал. Сознание Шаста плыло в непонятном направлении, и в горизонтальном положении находиться было пиздецки сложно. Сев, Антон схватился руками за голову, пытаясь заставить её остановить вращение комнаты и стабилизировать пространство вокруг, и повернулся на Арса. И лишь со второй попытки Антон смог узреть, что тот каким-то образом успел раздеться, пока Шаст пил на кухне с Димоном. И правда — джинсы и футболка Арса валялись на полу, а сам он вальяжно растянулся на чужой кровати, укрывшись одеялом по пояс, сверкая голой грудью. Пьянющий взгляд Антона прошёлся от кольца на руке, лежащей поверх одеяла, до локтя, а оттуда — к плечу и ключицам, скользнул по соску и поднялся к изгибу шеи.       И накатило. Одной огромной всепоглощающей волной Антона накрыли все те эмоции, которые он испытывал на съёмках рядом с Арсением. Только выкрученные и гипертрофированные алкоголем донельзя. Он ощутил жар внутри, дышать стало сложнее, а весь мир сконцентрировался для него в одном человеке, который лежал перед ним. И который несколько часов назад беззастенчиво трогал его на съёмках, заставляя смущаться, недоумевать, теряться... Антон нахмурился, стиснув зубы. Он не соображал, как назвать то, что он сейчас испытывал, но ему очень захотелось коснуться Арса.       Арсению лучше не знать, что и в какой форме стало бурлить в голове у Антона, пока он продолжал смотреть на него, тяжело дыша. Наклонившись и оказавшись почти вплотную к Арсу, Антон провёл носом вдоль его шеи, не прикасаясь к ней, но глубоко вдыхая его аромат. От Арсения пахло целым водоворотом, состоящим из слабого шлейфа бергамота и табака, лака для волос, пота и… ёбанного секса.       — Арс, — прохрипел Антон, отодвинувшись.       Его голос раздался на всю комнату, но не достиг сознания спящего Арсения — тот лишь повёл плечом и перевернулся на бок, продолжив сопеть уже лёжа к Антону спиной. Выдохнув, Шаст глухо простонал — он ставил себе единственную задачу: заснуть, а сейчас, находясь рядом с Арсом, всё, о чём он мог думать (не считая бесконечного боя с вертолётами) — это его обнажённая шея. Как же Антону хотелось облизать её.       Происходящие в голове сражения за верное восприятие предложенных телу поверхностей проигрывались одно за другим — Шаст вновь ощутил, как его нехило штормит. Переключив взгляд со спины Арса на стену, Антон не нашёл в ней чёткости и протестно замычал, почувствовав, что организм стал оформлять ему ответку за всё, что он успел с ним натворить — начиная от порезанной руки и заканчивая литрами алкоголя. Проматерившись сквозь зубы, Антон слез с кровати и отправился в уборную. Он провёл в ней на полу неизвестное количество времени, продолжая воевать с собой на тему очищения желудка, но организм в итоге одержал победу и изгнал всё лишнее. Шасту заметно полегчало, и он, умывшись прохладной водой, вернулся в комнату уже более уверенной походкой.       Арсений спал в том же положении. Стянув штаны и толстовку, Шаст решил остаться в майке и устроился за его спиной, накрываясь пледом — одеяло-то граф у него отжал.       — Арс, — тихо позвал его Антон, сам не понимая, нахуя.       Тот не отреагировал, продолжая размеренно сопеть, обхватив подушку обеими руками. Судя по всему, сон у Арса был очень крепкий. Улёгшись к нему лицом, Шаст какое-то время смотрел на его затылок, тяжело дыша и плохо соображая, с силой сжимая здоровую руку в кулак, а затем додумался отвернуться.       По какой-то неведомой ему причине Антон чувствовал себя так, будто вляпался в серьёзные неприятности.       «Как же я хочу, чтобы меня отпустило…» — подумал он перед тем, как отключился, даже не понимая, в каком смысле и насколько сильно ему это нужно.