loving in pain

Глупо было влюбляться в человека, который, как Минги знал, не ответит ему взаимностью. Еще глупее было то, что его лучший друг столкнулся с точно такой же проблемой. Минги не понимает, как он оказался в такой ситуации. Они с Юнхо регулярно напиваются на полу в его комнате, тщетно пытаясь поговорить о чем угодно, кроме как о том, что они оба отчаянно влюблены в Хонджуна, в то время как тот думает только об их старшем хëне. Если бы вы спросили Минги, когда именно он влюбился в Хонджуна, он бы не смог вам ответить. Он просто не помнил конкретного момента осознания. Может быть, его чувства существовали с тех самых пор, как они впервые встретились. Что он действительно помнил, так это то, как Хонджун и Сонхва обменивались нежными поцелуями прямо перед ним, и последующую непрекращающуюся боль где-то глубоко в его груди, которая привела к тому, что позже он выкашлял свой первый желтый лепесток себе на ладонь. Когда Юнхо впервые увидел это, он сказал, что это лепестки подсолнуха, и объяснил, что это значит то, что любовь Минги чиста и преданна. Если это так, то Минги хотел бы отказаться от такой преданности. Иногда ему хочется просто задавить свои эмоции и остаться пустым внутри, оставив Хонджуна ничем для него не значащим, оставив его просто лидером их группы. Но что бы ни сделал Хонджун, Минги не сможет отпустить свои чувства. Ведь даже когда он просто находится рядом с этим человеком, ему хочется упасть перед ним на колени и дать ему все, что он когда-либо желал. На самом деле это жалко — быть рабом собственных чувств, быть готовым на всë, чтобы угодить человеку, которому абсолютно все равно на тебя. — У них с Юнхо небольшая договоренность. Минги не может вспомнить, как это вообще началось и кто это предложил, но в принципе это не имеет значения. Они занимаются сексом. Точнее, они трахаются, представляя Хонджуна вместо друг друга. Минги не осмеливается заикнуться о том, что ни один из них не может сойти за их крошечного лидера из-за их роста и из-за того, что их низкие стоны ни в малейшей степени не соответствуют голосу Хонджуна. Он крепко закрывает глаза, заставляя себя думать о Хонджуне, в то время как хватается за Юнхо, слыша его хриплые вздохи. Однако, если он слишком увлекается этим — слишком много думает о Хонджуне, боль и тягость снова появляются в его груди и ему приходится возвращаться в реальный мир, принимать тот факт, что рядом с ним не тот человек. Он знает, что Юнхо испытывает все то же самое. Но Юнхо прекрасно осознает, что разделяет близость с Минги, а не с Хонджуном. Минги чувствует это по тому, с какой силой Юнхо хватает его за бедра и плечи, с какой никогда не хватал бы их лидера. Они оба знают, что все это не имеет ничего общего с Хонджуном. Они делают это лишь для того, чтобы заполнить пустоту в своей груди, чтобы почувствовать теплые объятия, в надежде, что это тепло заберет часть одиночества внутри них. Они оба прекрасно понимают, что это не помогает. И не смотря ни на что, не говорят об этом. Но иногда Юнхо ломается во время секса. Его слезы капают на грудь Минги, пока тот неловко лежит под ним. Минги осторожно кладет руку на его плечо, пытаясь утешить его, но Юнхо мягко отстраняется, прежде чем возобновить толчки. Об этом они тоже никогда не говорят. Некоторое время все стабильно, прежде чем Минги ломается. Его мучает тот факт, что Хонджун не любит его, что у Хонджуна есть любящий партнер, что сам Минги вынужден быть в постели с кем-то, к кому у него нет чувств и притворяться, что все в порядке. Боль в его груди усиливается, лепестки появляются чаще, и теперь они покрыты липкой кровью. Минги решает засунуть это как можно глубже в подсознание. Однако становится все труднее делать вид, что всë хорошо. — Хонджун снова так смотрит на Сонхва. Так, что это заставляет горло Минги сжиматься, а боль в груди вновь нарастает. Он хочет, чтобы Хонджун смотрел так только на него, чтобы он забыл о существовании Сонхва и просто взял Минги за руку, глядя в его глаза с той же безусловной любовью, с которой сейчас смотрит на Сонхва. Минги готов на все ради этого. Он хочет знать, каково это, когда кто-то по-настоящему любит тебя, любит таким, какой ты есть. Минги начинает недолюбливать Сонхва. Он не хочет, но он так сильно ревнует. Он не может не чувствовать боль и злость, когда видит их старшего хёна рядом с Хонджуном. Эта ревность грозит перерасти в ненависть. Когда Минги смотрит на то, как Сонхва притягивает Хонджуна ближе к себе, обвивая руками его крошечную талию и оставляя поцелуи на шее, Минги позволяет себе мечтать о том, чтобы старший хëн исчез. Чтобы он бросил Хонджуна, оставив Минги заботиться о нем. И как только эта мысль приходит, его внезапно одолевает волна тошноты и ужаса. Тревога нарастает внутри него, ему становится душно, и Минги уверен, что скоро повсюду вновь будут валяться ненавистные жëлтые лепестки. Собрав все свои силы, он встает и, спотыкаясь, бредет по коридору к своей комнате, не обращая внимания на звон в ушах и туман в глазах. Внезапно он натыкается на что-то, вернее на кого-то, прямо на повороте за угол. У него перехватывает дыхание, а затем, прежде чем он успевает что-то сообразить и сделать, он падает на колени и судорожный кашель сотрясает его грудь. Лепесток за лепестком вырываются из его горла. В конце концов, ему, наконец, удается остановить непрекращающийся поток, но уже слишком поздно. Он пытается сфокусировать зрение, но единственное, что он может разглядеть — это жëлто-красное пятно лепестков перед собой. Слезы неконтролируемо катятся по его щекам. Он все проебал. Все его старания были напрасны, теперь все узнают какой он жалкий. Он даже не может встать и поэтому просто сидит там, ожидая, что другой человек заговорит. — Минги, эй, успокойся. Минги чувствует большие руки на своих плечах. Весь воздух покидает его легкие, когда он падает вперед в родные объятия, позволяя Юнхо затащить его в свою комнату. Когда он наконец приходит в себя, его взгляд натыкается на Юнхо, который неловко сидит перед ним, сцепив руки на своих коленях. Минги не знает что сказать, поэтому просто тихо бормочет извинения. — Минги, я… — начинает Юнхо, но останавливается, кусая нижнюю губу. — Я беспокоюсь за тебя, — продолжает он через некоторое время. — Все в порядке. Мне просто больно видеть их вместе, — бормочет Минги, прижимая колени ближе к груди. — Минги, ты не в порядке! — внезапно вскрикивает Юнхо, отчаянно сжимая его лицо в своих ладонях. — Тебе становится хуже, — выдыхает парень и его глаза наполняются слезами. — О чем ты говоришь? — спрашивает Минги, недоверчиво глядя на своего друга. — Разве ты не видишь? Минги слышит плохо замаскированную панику в голосе Юнхо и почти закатывает глаза, но внезапно снова разражается сухим и резким кашлем. Из его рта вываливаются уже не жëлтые, а тëмно-красные от количества крови лепестки. Минги поднимает голову, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом Юнхо. Его сердце сжимается, когда он видит как слезы катятся по щекам его лучшего друга. Минги вздыхает и встает с кровати, на секунду останавливаясь прямо перед дверью и сжимая в кулаке чертов лепесток. — Это моя проблема. Юнхо, пожалуйста, просто забей. Они больше не говорят об этом. — Минги продолжает делать вид, что все в порядке, но Юнхо обо всем догадывается. Бывают моменты, когда он уже собирается поднять эту тему снова, но Минги умело уходит от неприятных разговоров. Он должен признать, что ему становится страшно. Он выкашливает все больше крови, его легкие постоянно будто горят огнем. Минги отдаляется от мемберов и постоянно прячется в своей комнате. Однако он знает, что они замечают его странное поведение. Они с Юнхо все еще занимаются сексом, но теперь для обоих это максимально неловкое времяпрепровождение. С того момента, как Юнхо застал Минги посреди коридора выкашливающим свои легкие, Юнхо стало сложнее возбудиться во время процесса. Они решают, что теперь Минги будет сверху, но в следующий раз он теряет весь настрой буквально за пару мгновений, когда на секунду перестает представлять перед собой Хонджуна вместо своего лучшего друга. Юнхо открывает глаза, когда Минги выходит из него, и на его лице видно замешательство, но он молчит и ничего не спрашивает. После они просто сидят вместе в тишине и прижимаются друг к другу под одеялом. Голова Юнхо лежит на плече Минги, а тот водит пальцем по коленке друга. Минги вздыхает и откидывается назад так резко, что его голова звонко ударяется о стену. Юнхо вздрагивает и протягивает руку чтобы мягко положить ее на голову Минги и взъерошить волосы. Одеяло спадает с его плеч, когда он поворачивается к Минги и с тревогой осматривает его лицо. — Осторожнее. Хонджун не хотел бы, чтобы ты отшиб себе мозги, ведь они так необходимы тебе для создания новых песен, — говорит он с теплой улыбкой на лице, явно изо всех сил стараясь поднять настроение Минги, но оно у него окончательно портится. — Да Хонджуну было бы плевать на меня даже если бы я полностью разучился продюсировать. — Не говори так. Он так дорожит тобой, Минги. — Ты дурак? — Минги больше не может этого выносить. Он встает с кровати, едва не запутываясь в одеяле, и гневно смотрит на Юнхо. — Ты что, настолько глуп, что думаешь, что у меня или у тебя есть шанс с ним? — Минги мечется по комнате, попутно натягивая спортивки. — Ему плевать, Юнхо! Думаешь, ты бы сидел здесь и кашлял дурацкими цветами, если бы ему не было похуй на тебя? Юнхо лишь изумленно смотрит на своего внезапно взбесившегося друга. — Ты только посмотри на меня! Я выкашливаю свои гребанные легкие! Я, блять, умру из-за него! — голос Минги срывается, когда слезы наполняют его глаза, и он, спотыкаясь, выбегает из комнаты, оставляя ошеломленного Юнхо одного. — Юнхо жалеет о том разговоре. Он знает, что Минги всегда был чувствительным и ранимым парнем. Он знает, что Минги был напуган, даже если он старался не показывать этого. Минги замкнулся в себе окончательно. Он ходит с группой только на необходимые занятия, а затем запирается в своей комнате, даже не удосужившись поесть вместе со всеми. Мемберы начинают все больше и больше беспокоиться, несмотря на то, что Минги отговаривается, мол, он просто устал и хочет отдохнуть, или же, он занят написанием новой песни и ему нужно сосредоточиться. Хуже всего то, что другие, включая Хонджуна, действительно верят ему. Юнхо просто хочет подойти к Минги, схватить его за плечи и очень сильно встряхнуть. На самом деле это ужасно. Минги умирает прямо у них на глазах. Помимо этого Юнхо беспокоится о том, что Хонджун узнает о его чувствах. И он знает, что отношения в группе испортятся, если это случится. Он боится представлять разочарование на лице Сонхва, когда тот узнает, что его любимые донсэны влюблены в его парня. Юнхо страшно. Теперь, когда он лишился опоры и поддержки в лице Минги, его болезнь стала сущим адом. Он начал замечать, что теперь количество крови, выходящее из его организма с лепестками, значительно увеличилось. Однажды приступ кашля застает его прямо перед Сонхва. Юнхо ловит на себе взволнованный взгляд хëна и спешит оправдаться тем, что сейчас холодает, и он наверняка немного простудился, а затем буквально выбегает из гостиной и спешит в ванную. Очередной приступ заставляет его грудь гореть как никогда сильно, и он выкашливает целую кучу этих идиотских цветов в унитаз, а затем сердито смотрит на них. Он, конечно, не эксперт, но знает, что это похоже на колокольчики, а согласно его поискам в интернете, эти цветки символизируют благодарность. Он с горечью думает о том, что уж точно не благодарен за то, что медленно выкашливает свои легкие. Он умрет. И Минги вслед за ним. И тогда все узнают. Мемберы, их друзья, их родители, фанаты. Юнхо понимает, что ему нужно срочно поговорить с другом. Они должны попытаться все исправить, пока не стало слишком поздно. Он мчится по коридору в комнату друга, не обращая внимания на все еще ошеломленного Сонхва, и настойчиво стучится в дверь, но не получает ответа. Он ждет еще немного, прежде чем дергает ручку на себя. В комнате никого нет. Юнхо медленно поворачивается к Сонхва, который уже стоит рядом, и смотрит на него с подступающими к глазам слезами. — Хён, где Минги? — осторожно спрашивает он, теребя рукава своей рубашки. Сонхва вздыхает и опускает голову, избегая взгляда Юнхо. — Некоторое время назад он ушел куда-то с менеджером, — Сонхва делает паузу и смотрит на Юнхо, — он тебе ничего не говорил? У Юнхо внезапно пересыхает в горле. — Нет, — хрипит он и наблюдает за тем, как Сонхва пожимает плечами и растерянно уходит в свою комнату. Юнхо всю ночь ломает себе голову над тем, куда мог пропасть Минги. Он засыпает только под утро, измученный переживаниями и тревожными мыслями. Он просто надеется, что Минги жив. — Причина, по которой Минги пропал, выясняется на следующее утро, когда он появляется в общежитии вместе с менеджером, и тот объясняет, что Минги решил покинуть группу на неопределенный срок. Повисает гробовая тишина, которая внезапно прерывается шквалом вопросов, обрушивающихся на Минги, пока тот просто стоит там, сгорбившись и избегая зрительного контакта со всеми. У Юнхо даже не было возможности поговорить с ним напоследок. Мемберы задают ему слишком много вопросов. Как только Минги выходит из общежития со своими чемоданами, Сонхва и Хонджун усаживают Юнхо на диван и начинают расспрашивать. Юнхо не улавливает даже половину того, что они говорят, он просто всхлипывает и лжет им, говорит, что он понятия не имеет почему Минги ушел, и что они просто недавно поссорились из-за какой-то глупости, но Юнхо не успел перед ним извиниться. И он видит, как меняется отношение мемберов к нему. Они винят его в том, что Минги ушел. И у Юнхо, честно говоря, нет сил им противоречить. Когда вечером он принимает душ, особенно сильный приступ кашля поражает его легкие. Он падает на колени, и свежая кровь покрывает пол и стеклянные стенки душевой кабинки. Юнхо всхлипывает и рвет на себе волосы, ужас переполняет его и он четко осознает, что скоро умрет, потому что количество лепестков, выходящее из его организма, становится критическим. Утром он идет к менеджеру и просит записать его на сеанс к терапевту, специализирующемуся на ханахаки. К счастью, его менеджер не задает лишних вопросов и ни слова не говорит мемберам. Когда те спрашивают у Юнхо, куда он пропадает дважды в неделю, Юнхо лжет и говорит, что помогает своему дяде реабилитироваться после серьезной травмы ноги, после чего получает несколько сочувственных похлопываний по спине от Сонхва. Недели, кажется, сливаются воедино, пока Юнхо бездумно мечется между танцевальным залом и кабинетом терапевта, избегая практически любых взаимодействий со своими хëнами. Со временем он с удивлением замечает, что дышать становится легче, и он больше не обнаруживает каждое утро пятна крови на своей подушке. Он снова становится ласковым золотистым ретривером для мемберов, хотя все еще остро чувствует тяжесть ухода Минги, но, по крайней мере, его перестают мучать депрессивные мысли о смерти. Однако он постоянно думает о Минги. Он ведь понятия не имеет, как дела у его друга и жив ли он вообще. Менеджер ничего не говорит, только грустно улыбается, когда кто-то из мемберов спрашивает об этом. Он чувствует безысходность. Телефон Минги по-прежнему выключен, когда он пытается ему позвонить. Юнхо отгоняет от себя мрачные мысли о том, что возможно от них просто умело скрывают факт того, что Минги уже мертв. Недели превращаются в месяца, а они до сих пор не слышали от Минги ни слова. Болезнь Юнхо ушла вместе с романтическими чувствами к его хёну, и вроде бы все наладилось, но отсутствие Минги по-прежнему тяготит его. Пока в один прекрасный день менеджер не входит в общежитие с широкой улыбкой на лице, коробками с пиццей в руках и робким Минги за спиной. Все по очереди приветствуют Минги, обнимают и целуют его так, будто он самое ценное, что есть во вселенной, а Юнхо просто сидит неподвижно, стиснув зубы, пока его вопросительный взгляд не встречается с неуверенными взглядом Минги. Тот слегка улыбается ему, и на глазах Юнхо выступают непрошенные слезы, которые он тут же смахивает. Удивительно, как быстро все возвращается на круги своя. Они садятся на пол и начинают есть пиццу, как-будто Минги никуда и не пропадал. Тот же кротко сидит рядом с Юнхо, и время от времени они обмениваются застенчивыми улыбками, понимая, что теперь у них все будет хорошо. И даже когда они стукаются коленями, пока буквально подрываются со своих мест для того, чтобы освободить немного пространства для Хонджуна, они продолжают верить в то, что все наладилось.