Сад

Сад манил своей неописуемой красотой абсолютно всегда. Сколько историй вершилось в тихом шуршании летних зелёных листьев, что так ласково манят своим шёпотом подойти ближе, а иногда и вовсе искушают убежать от всех проблем. Сколько судеб решилось в тишине белоснежного зимнего покрывала, поглощающего все звуки. Сколько мыслей переплеталось под сводами небес и арками ив именно здесь.. Столько воспоминаний Саши были связаны именно с этим местом.. Несмотря на не такой уж и большой, по меркам городов, возраст, Петербург был хорошо осведомлён о своих интересах и пристрастиях. Четко знал, что хотелось и нравилось. Итак: 1. Саше безумно нравились сады, да и эстетика природы, в принципе. 2. Саше безумно нравился Московский. Невероятно сильно. Почему Михаил Юрьевич лишь на втором месте? Да потому что на природе, под тяжёлыми ветвями, под тенями, что скрывают от всего света, можно было думать о невозможном. Можно было придумывать себе сюжеты, которые ни за что на свете не могли бы стать реальностью. Можно было мечтать о такой недосягаемой, и от этого, кажется, более прекрасной столице, пусть уже и бывшей. Мечтать о невероятных губах... Какие они на самом деле? Каков вкус Москвы? Наверное, поцелуи с ним резкие, активные и импульсивные, как и он сам. А губы наоборот представлялись всегда мягкими и нежными, будто весенний ветерок, который может превратиться в настоящий ураган, в совокупности с быстротой и точностью самого поцелуя. А какие они на вкус? Может быть, у них вкус табака, что Московский курил в тяжёлые моменты? Или как горький-горький кофе, что нашёл отклик в душе Михаила Юрьевича после правления Алексея? А может, его губы имеют железный привкус крови.. Не только потому что Московский кусает губы, когда задумывается: кажется, что он сам выкован из железа. Тяжелая судьба привела Москву к невероятной силе духа и воле, что сломить не под силу, наверное, никому. Сев к корням уже знакомой раскидистой ивы, Александр все думал, думал, думал о том, насколько же прекрасен Михаил Юрьевич. Города, говорят, не умирают.. А что, если боль давит изнутри? Что, если душа настолько тяжела, что того и гляди что-то внутри оборвётся, ломая человека? За свой век Романов познал немало горя, и, все же, победив в схватке с собой, стал лишь сильнее. Насколько же тогда силен Московский? Сколько же факторов делало его сильнее день за днём? Насколько непробиваема сталь его сердца? Настолько же, насколько и тяжесть голоса? Тяжесть.. Хотелось бы почувствовать тяжесть его губ, заглянуть в ясные глаза... Так и видится, как Михаил Юрьевич отодвигает занавеску из листвы, заглядывая в "убежище" Романова, чуть улыбается и подходит ближе.. Закрыв глаза, сознание начинает ускользать от дремлющего под шелест листьев Александра Мечты, мечты.. Сон сладок и приятен, а главное - дарует прекрасные ощущения не хуже сада. Голова приятно тяжелеет, но при этом удобно устроилась на чем-то настолько комфортном, теплом и, будто бы, созданном специально для Саши... Умиротворение. Вот подходящее слово, которое могло бы описать ощущения Романова, если бы тот мог соображать в сладкой дрëме. Устроившись поудобнее, Александр блаженно зевнул. Солнышко где-то пекло, но, не имея возможности проникнуть сквозь тяжёлые ветки, никак не тревожило парня. Приоткрыв глаза, он улыбнулся: погода была просто замечательной. Именно в такие солнечно-ленивые деньки Саше нравилось представлять, как он лежит на плече у блондина, обнимая того поперёк груди, чтобы сердце ощущалось близко-близко, стучало в висках и сплеталось невидимыми нитями с собственным. Подавшись порыву, Романов, прикрыв глаза обратно, вскидывает руку, затем опуская её на предположительное место предмета мечтаний и.. Натыкается на что-то отличное от привычной текстуры дерева, веток или даже воздуха.. Глаза моментально распахиваются, и сон тут же улетучивается. Боясь поднять голову, а с ней и взгляд, Александр считает размеренные вдохи под ладонью, что покоится на красном сюртуке. Таком до боли знакомом красном сюртуке.. Недосягаемом, как и его владелец. "Раз, два, три" - в мыслях считает Романов вдохи "Тум тум тум" - стучит, будто, замедлившееся сердце в груди. Мысли судорожно носятся в голове, сменяя друг друга с невероятной скоростью. Носятся, носятся, носятся, носятся, носятся, носятся, носятся, носятся, носятся, носятся.. А затем, постепенно угасая, становятся неважными, по сравнению с подступающей дремотой, что пускает все методы, чтобы одолеть несчастного шатена. Кто-то смотрит. Кто-то однозначно смотрит на него. Нехотя открывая глаза, Романов поднимает голову...и больно бьётся о чей-то подбородок. Ах да, происходит какой-то ужас. Переведя взгляд на виновника, Саша узнаёт в нем Михаила Юрьевича, что, кажется, сам только недавно проснулся. Чуть сонные глаза жмурятся, чтобы получше рассмотреть объект внимания, или, быть может, засыпая вновь. Пшеничные волосы чуть растрепаны, да так красиво, что невольно заглядываешься на светлые пряди, что подсвечиваются невесть как попавшим лучиком предзакатного солнца. Глаза у Миши глубокие.. Кажется, что если присмотреться, то можно в них увидеть все то, что пережил Московский. Всю ту боль, которую он перенёс за долгие годы... Саша не может оторваться. А вдруг и правда получится хоть что-то разглядеть? Блондин, в свою очередь, смотрит внимательно, настороженно, но так до безумия нежно, что у Саши в груди затягивается тугой узел из всеобъемлющего трепета, испытываемого в сторону Михаила Юрьевича. Саша любит наблюдать. Наблюдать за шелестом листвы, за трепетанием крыльев бабочек, что так часто летают рядом. Наблюдать за быстрым течением реки, за признаками дуновения ветерка... Но больше всего ему нравится наблюдать за Московским. За его стилем одежды, манерой речи, изменениями эмоций. Наблюдать за его движениями, за невероятными глазами, что каждый раз притягивают.. Саша наблюдает. Наблюдает эти самые глаза. К тому же, так близко, что аж дух захватывает. Михаил Юрьевич приподнимает руку и кладёт её на щеку шатена, чуть притягивая к себе, словно предлагает, при этом пробуя самостоятельно. Поцелуй его мягкий и нежный. Едва касаясь, он проводит языком по нижней губе, оставляя мокрый след и остаточное тепло. Затем, прислонившись ближе, захватывает и верхнюю в свой почти невесомый танец. Сашу ведет Безумно ведет От медленного поцелуя, от языка, что потихоньку лаская, становится все более и более уверенным, пробираясь дальше и творя с сознанием что-то невероятное. От мягких губ со вкусом крепкого кофе, отдающих конфетными нотками... Нет, он больше не мог сдерживать себя. Открывая рот шире, Александр даёт Московскому недвусмысленный намёк продолжать, что тот с радостью делает. С тихим выдохом, блондин толкается в рот Романову резко и рвано, на что получает полу-стон, полу-выдох, подкрепляемый небольшим конвульсивным движением. Шатен млеет, все больше и жарче принимая язык Москвы. Этот огонь невероятен для Саши, но так нужен и важен, что от редких вдохов заходятся легкие. Миша перебирается в более удобное положение для обозрения раскрасневшегося от поцелуев Александра, не переставая целовать желанные губы со вкусом любви Тот лишь льнет к нему, издавая звуки близкие к стонам. Московский прижимается губами к шее шатена и ведёт ряд поцелуев ниже, к ключицам, оставляя влажные следы на светлой аристократичной коже. - Миш..а - Еле произносит в перерывах между дурманящими поцелуями Романов - Что? - Бесенята заплясали в глазах блондина, жаль только, что Саша заметил это слишком поздно. Московский толкается бёдрами навстречу шатену, отчего тот буквально задыхается, не имея возможности ни прервать поцелуй отстранившись, ни продолжить его, оставшись вовсе без права дышать. - Александр Петрович - звучит недалеко от ивы девичий голос - Вас император ищет - Подождет, как думаешь? - шепчет в перевес жаркий голос Москвы, и, подгоняя с ответом, делает ещё один толчок. - Н-не знааа...- не завершает слово Романов, получая ещё один, вместе с поцелуем - Александр Петрович, он говорит, что это важно - не унимается девица, подходя все ближе Миша проводит губами по скуле, медленно стекая поцелуями к ключицам через чувствительную шею -Александр Петрович! - звучит совсем рядом, и Саша отстраняется - Что? - стараясь выровнять дыхание, отвечает он. Спустя мгновение, ветви отодвигаются, и из-за них появляется одна из служанок. - Вас Император звал - Сейчас приду - отсылает даму Романов А затем, обращаясь к Московскому, добавляет: - А с Михаилом Юрьевичем попозже закончу Вот она Властная столица, вкус которой очень специфичен Вот только Москва знает, какой вкус столица предпочитает. А ведь он всего лишь искал уединённое место и заметил Сашу. (А может и нет..)