Взгляд из пустоты

Последние несколько часов прошли как в тумане. Дазай помнил обеспокоенный взгляд Ацуши, когда сообщил ему о срочном возвращении в Йокогаму и попросил завершить допрос самостоятельно. Не собирая вещи и не заезжая в гостиницу, Осаму вызвал такси и помчался на вокзал, чтобы успеть на ближайший поезд. По пути он созвонился с директором, который, узнав о сложившейся ситуации, принял решение направить вместо него Куникиду продолжать расследование. Шум и суета вокруг, огромное количество людей, звенящий голос диспетчера — все сливалось в какофонию звуков, давящих на голову и усиливающих тревогу. В такие моменты, когда каждая секунда имеет огромное значение, время кажется особенно ценным.   Поезд уже стоял на рельсах, готовый отправиться. Осаму заскочил в последний вагон и рухнул на свободное место, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. Синкансэн тронулся, медленно набирая скорость.   Шум стальных колес стучал в унисон сердцу. Мысли путались, заглушаемые частым и тяжелым дыханием. Страх окутывал с ног до головы, оседая тяжелым комом в горле и покрывая ладошки холодной испариной. Дазай смотрел в окно, где один за другим сменялись пейзажи. Мелькая перед глазами, они отражались механически, не проникая в глубину сознания. Осаму чувствовал себя абсолютно потерянным. Сжимая дрожащими пальцами поручень, он пытался подавить приступы паники, зарождающиеся всякий раз, когда мысли возвращались к Чуе.   Дазай боялся.   Боялся узнать о том, что случилось худшее.

•••

Сначала была темнота. Она поглощала все вокруг, не оставляя ни единого проблеска света. Медленно убивала тело, разрушала разум и путала мысли, которые просто исчезали одна за другой, растворяясь в недрах пустоты. В ней не было боли, не было никаких чувств и эмоций. Вокруг царило мертвое безмолвие. Время остановилось. Каждая секунда казалась вечностью. Чуя не видел себя, не видел, что его окружает. Иногда сознание прояснялось, и он обнаруживал, что бесцельно блуждает во мраке. Собственное тело было чужим, мысли — затуманенными, чувства и ощущения — лишенными смысла. Но даже находясь в этом кошмаре, охваченный беспомощностью и бессилием, в глубине его угасающей души продолжал тлеть крохотный огонек надежды. Единственным, что не давало потерять волю к жизни, были воспоминания. Туманные и разрозненные, они служили напоминанием о том, что он был человеком. Человеком, который мечтал, любил и верил. И однажды в бескрайней и пугающей тьме появился слабый луч света. Приглядевшись, Чуя увидел исходящие из него искры, которые стали медленно разрастаться, словно крошечные светлячки, пробивающие себе путь сквозь пелену мрака. Они танцевали и кружились, в то время как источник света с каждой секундой становился ярче и увеличивался в размерах, будто пытаясь поглотить пространство. Глаза начало печь, и Накахара зажмурился, прикрывая веки ладонью.

•••

Тишину нарушило оповещение о прибытии на станцию. Голос диспетчера заглушил мысли и Осаму вцепился в подлокотник, сжав его до побеления костяшек. Тело снова напряглось, а сердце заколотилось так, словно пыталось выскочить из груди. Поезд замедлял ход, и когда он полностью остановился, двери вагона распахнулись, впуская людей. Дазай встал со своего места и, протиснувшись через толпу, оказался на оживленном вокзале. Йокогама встретила дождем и холодным ветром. От станции до порта было не так уж далеко: около пятнадцати минут пешком. Обычно на транспорте это заняло бы примерно столько же времени, но сейчас из-за ливня на дорогах образовались сильные пробки, поэтому быстро добраться на машине не представлялось возможным. Чтобы не обходить здание снаружи, Осаму воспользовался боковым выходом и, оказавшись на улице, сразу свернул в небольшой переулок. Ветер взметнул его волосы и проникнул под воротник, холодком пробежавшись по спине. Звук шагов растворялся в шуме дождя. Тяжелые капли ударялись и впитывались в одежду, стекали по темным волосам и падали на лицо, заставляя морщится. Дазай не обращал на это внимание. Все его мысли были заняты Чуей, тревогой и беспокойством о нем. Вскоре он добрался до высотки мафии, в которой располагалась больница. Промокший до нитки, Осаму зашел внутрь, оставляя за собой мокрый след на мраморном полу. В просторном холле его встретила встревоженная медсестра, которая звонила накануне. — Наконец-то вы прибыли, Дазай-сан! Пойдемте скорее! — воскликнула она, хватая его за руку и увлекая за собой по длинному коридору. — Что с ним? Девушка вздрогнула от того, насколько резко прозвучал вопрос. Она наблюдала за шатеном каждый день на протяжении четырех лет, что тот приходил в больницу, и была уверена, что резкость в его голосе вызвана сильнейшим беспокойством, но, несмотря на это, подобный тон от бывшего исполнителя Портовой мафии не мог не наводить страх. — В начале дня все было нормально… Я провела Накахаре-сану утренние процедуры и пошла к другим пациентам, но буквально через полчаса поступил сигнал о сильном изменении давления. — они остановились у двери, ведущей в просторное помещение, напоминающее гардеробную, где хранилась спецодежда. Девушка торопливо протянула Осаму медицинский халат, чтобы тот сменил на него свой промокший плащ, и продолжила говорить. — Вернувшись в палату, я увидела нечто странное… и позвонила вам. Все это время состояние Накахары-сана было нестабильным: пульс то увеличивался, то уменьшался. Мы пытались нормализовать его, но безуспешно. Недавно давление упало до критической отметки, что привело к почти полной остановке сердца. Сейчас он находится в очень тяжелом состоянии, его готовят к повторной дефибрилляции. Для того чтобы увеличить шанс её эффективности, нужна ваша помощь. Дазай почувствовал, как от всей этой информации кровь прилила к голове. Он кивнул и сжал халат, стараясь скрыть дрожь в руках. Когда они приблизились к палате, медсестра остановилась у самой двери и снова обратилась к нему: — Помните, я сказала, что позвонила вам, когда обнаружила в палате нечто странное? — получив утвердительный кивок, она продолжила. — Под «странным» я подразумевала самого Накахару-сана. Он по-прежнему был без сознания, но его тело парило в воздухе прямо над кроватью... Из-за этого приборы вышли из строя. Мы полагаем, что его состояние каким-то образом препятствует функционированию нашего оборудования. — с этими словами девушка отворила дверь, пропуская Осаму вперед.

•••

Голова раскалывалась, а тело стремительными волнами пронизывала боль. Чуя моргнул, приспосабливаясь к освещению, и медленно осмотрелся, вдыхая свежий, немного влажный воздух.   Он находился в окружении высоких скал, покрытых извилистыми лозами, которые излучали слабое свечение. С одной из них пробивался водопад. Его воды с шумом низвергались с высоты и, сверкая, протекали между выступов, образуя множество ручьев, которые, ударяясь об сточенные камни, разбивались в мельчайшие брызги. Поднявшись на ноги, Накахара рассматривал, как они растворяются в небольшом озере, берега которого заросли мхом и папоротником.   Тихий шорох, раздавшийся неподалеку, заставил Чую невольно вздрогнуть. Когда шум повторился чуть громче, рыжий понял, что источник звука находится прямо за его спиной. Пытаясь унять беспокойное сердце, он медленно обернулся.   Перед ним стоял он сам.   Другой Чуя был одет в классический белый костюм, почти полностью скрывающий узоры проклятия на коже. Рыжие волосы, собранные в аккуратный хвост и перевязанные светлой лентой, были уложены на левое плечо. Оглядев себя, Накахара обнаружил, что выглядит так же.   Смотрящие на него глаза были пустыми, а лицо лишено всякого выражения, но чрезмерная бледность, посиневшие веки и впалые скулы выдавали смертельную усталость. Когда-то полный гнева и разрушений, Арахабаки в его обличии теперь выглядел изможденным. От него все ещё исходила зловещая аура, но она не наводила ужас, как раньше, а скорее служила напоминанием, что пред ним не человек.   — Мы одно целое. Никто из нас не сможет существовать по отдельности. — голос эхом прозвучал в голове Чуи, будто его собственные мысли. — Прошло много времени. Запертый в своем собственном сознании, ты не потерял надежду, не сошел с ума. — другой Чуя устремил затуманенный взгляд на водопад. — У тебя сильная воля, но тело медленно умирает. Ты умираешь, и я вместе с тобой.   Дыхание Накахары сбилось.  — То есть…   — Да. Твое сердце скоро остановится. Сейчас, когда времени осталось мало и мы находимся между двух граней, я предлагаю положить этому конец.   — Ты говоришь о смерти? — недоверчиво прищурился рыжий, замечая небольшое изменение в выражении своего чужого лица.     — Нет, это не то, что я имел в виду. — другой Чуя в одно мгновение сократил расстояние между ними и сжал ладонь на плече Накахары. Тонкие пальцы впились в кость, будто пытаясь проломить её. — Ты должен сдаться, — на безжизненном лице появилась легкая улыбка, и в следующую секунду хватка с плеча перешла на шею.   Чуя почувствовал, как холодная рука смыкается вокруг его горла с такой силой, что не удавалось вздохнуть. Он попытался высвободиться, но тело не слушалось и ощущалось ватным.   — Посмотри правде в глаза, Чуя. — с каждым новым словом в голосе усиливалось нетерпение, обнажая нотки ярости, прежде скрытой за притворным спокойствием. — Твое тело угасает, а вместе с ним и твое существование. Тебе нужно вернуться, но без меня не удастся этого сделать.   — …нет — прохрипел Накахара, схватившись за предплечье в попытке ослабить хватку. — … я не позволю теб-   Слова застряли в горле, когда рука на его шее сжалась сильнее. Прежде темные узоры на чужом теле вспыхнули алым и медленно, словно змеи, поползли по коже.   — Прекрати сопротивляться! Чую охватила невыносимая боль. Он скорчился и забился, снова пытаясь вырваться на свободу, чувствуя, как сознание медленно ускользает. Из носа побежали тонкие струйки крови. Оставляя металлический привкус на губах, они стекали по подбородку и падали на белую одежду, расплываясь по ней красными пятнами.     Внезапно земля под ногами содрогнулась.   Отброшенные друг от друга сильным толчком, они упали на холодные камни. Получив доступ к кислороду, Накахара разразился приступом кашля. Потребовалось несколько минут, чтобы легкие наполнились воздухом, и он смог сделать полноценный вдох.   Когда земля снова пришла в движение, Чуя с трудом удержал равновесие, чтобы не завалиться на бок. Он хотел подняться, но прежде чем это удалось сделать, его схватили за волосы.   — Посмотри на меня! — взревел голос, посылая болезненные импульсы в виски.   Под чужим напором голова повернулась в сторону и, встретившись взглядом с безжизненными глазами, Накахара застыл от ужаса.   Лицо напротив него медленно распадалось, невесомым пеплом растворяясь в воздухе.   — Чт-   Вдалеке послышался глухой удар. Камни под ногами заходили ходуном, покрываясь множеством трещин. Казалось, даже воздух сотрясся вместе с ними.   — Тебя пытаются вернуть, — прорычали на незаданный вопрос.   Накахара схватил руку, которая удерживала его за волосы, и ударил в живот. Тот отшатнулся, благодаря чему Чуя смог освободиться. Видя, как чужое тело медленно превращается в пепел, он замахнулся, чтобы нанести ещё один удар, но не смог это сделать.   Охваченный яростью другой Чуя вспыхнул черным пламенем.   — Я не позволю тебе уйти одному!   Все произошло в одно мгновение.   Прямо на глазах Накахары его чужое тело растворилось в воздухе. Частички пепла, образовав темное облако, бурным потоком ринулись к нему и, ударившись об грудь, проникли под кожу.   С криком, полным агонии, Чуя упал на колени.   Тело обмякло, а по щекам покатились слезы от невыносимой мучительной боли, что раздирала изнутри. Сила, пронзившая его, вырвала из его души все, что у него оставалось.   Темнота застилала глаза, поглощая все мысли и чувства. Чуя больше не мог кричать, не мог сопротивляться, не мог даже дышать. Он чувствовал, как его сердце останавливается, как жизнь медленно утекает из него.   Водопад продолжал грохотать, земля трястись, но Чуя не обращал ни на что из этого внимания. Прижимаясь щекой к холодному влажному камню, он улыбался воспоминаниям, которые яркими вспышками проносились перед ним: Овцы, первая встреча с Дазаем, совместные миссии в мафии, поцелуи…   Все казалось таким далеким, таким нереальным.   И с этим последние клочья сознания Чуи растворились во тьме.

•••

Аппараты жизнеобеспечения издавали тревожный писк. Первое, что бросилось Осаму в глаза, было слабое алое свечение, исходящее от тела Накахары. Привязанные к кровати руки и ноги не позволяли ему взлететь, удерживая на месте. Под холодным светом ламп лицо Чуи казалось бледнее обычного, и Дазай не смог проигнорировать тревожную мысль о том, что он едва ли выглядел живым. — Всем приготовиться! — проговорил врач, делающий Чуе непрямой массаж сердца. Его коллеги организовано распределились по палате. Действуя быстро и слаженно, они не теряли ни секунды, каждая из которых сейчас была на вес золота. Одна из медсестер плотно прижала к груди Накахары два электрода, готовясь подать через них ток, в то время как Дазай подошел к кровати и опустил руку на его плечо. В следующую секунду мощный электрический разряд пронесся через тело Чуи, заставив его дернуться, а комнату осветила белая вспышка.