Твоё сердце давно растаяло

За окном сверкнула молния, а дверь хлопнула, закрывшись. Высокий мужчина вздохнул, снимая дорогое серое пальто, сотканное из дорогой, струящейся ткани. Он подал пальто стоящей рядом брюнетке, что покорно приняла в руки одежду. В тусклом свете холла сверкнули очки ассистентки. - Габриель... всё же пришёл? - Как видишь. - холодно бросил Агрест Старший, заходя на кухню, где за столом сидели Томоэ и Амели. Последняя нервно держала чашку чая в руках. Вслед за Габриелем в комнату вошла Натали, одетая в привычный строгий костюм. Амели приподняла брови. - Натали? Габриель, кажется, мы просили тебя прийти одному... Брюнетка строго посмотрела на Фатом, поправляя очки на переносице. Хрипловатый женский голос разрезал напряжённую тишину. - Я участвовала в создании каждого из ваших детей. Следовательно, имею полное право здесь находиться. Томоэ свела тонкие брови к переносице. Амели лишь поджала губы, испытывая лёгкий стыд за своё достаточно грубое высказывание в сторону секретарши Агреста. - Натали права. - сухим, властным голосом сказал Габриель, усаживаясь на стул. Санкёр последовала его примеру. - однако, я не понял лишь одного. У вас проблема с сентимонстрами? Как я могу вам помочь? - Адриан... - осторожно начала Амели. - Мой сын не является сентимонстром. - холодно отрезал Габриель. - Поэтому я не понял, как я могу вам помочь с вашими бунтующими подростками. - Ты в этом уверен? - внезапно смело ухмыльнулась Амели, неизменно держа чашку в руках. На её слова Габриель поднял брови, расширяя холодные серые глаза. Однако мужчина тут же взял себя в руки. нахмурившись и принявшись нервно раскручивать серебряное кольцо на длинном пальце. Натали беспристрастно перевела взгляд на сестру своей давней подруги. - Сентимонстра можно создать в любом представлении... - задумчиво протянула блондинка, ставя фарфоровую чашку на стол. - в том числе и в виде плода в животе беременной женщины... Габриель поперхнулся. - Невозможно... - "Невозможно".... - повторила за них Амели, по-детски показав язык, - Точно такое же слово когда-то сказал врач мне и Эмили на наш вопрос о рождении ребёнка. Но, как видишь... - она победно развела руки в сторону, - как видишь, у каждой из нас растёт прелестный сынишка. Талисман Павлина всемогущ... - Нет. - Габриель произнёс это не с привычной фирменной сухостьью, а будто бы неуверенным беляньем, будто бы своим "нет" он пытался не противостоять сестре погибшей жены, а скорее убедить себя. - Как поживет Адриан? - продолжала дразниться Амели, склонив голову в бок. Натали и Томоэ лишь поджимали губы, вслушиваясь в разговор, - всё ещё чихает на пёрышки? - ASSEZ! - громогласно прорычал Габриель, оглушительно хлопая ладонью по столу. Амели вздрогнула, когда он резко перешёл на французский, который Амели знала наполовину, от того он её и пугал. На столе задрожали чашки от выпада мужчины, даже Натали удивлённо моргнула, и лишь на лице Томоэ не дрогнул ни мускул. Японка поджала губы и сухо отчеканила: - Габриель, прошу не забывать, что находитесь вы в поместье Цуруги. Здесь не будет кричать мужчина, ясно? Агрест тихо зарычал, но стоило ему увидеть глаза Томоэ, как он осёкся и понуро прошептал "прошу прощения". Глаза Цуруги, может, были и незрячими, но в тот момент она смотрела дизайнеру прямо в глаза. Мысленно это заставило его сжаться. Габриель вздохнул и снял очки, устало потерев переносицу. - Что ж, видимо этот разговор будет...долгим. - он глянул на Натали и тихо сказал, - Je pense qu'elle a commencé à deviner quelque chose... Томоэ нахмурилась. Амели тоже насупилась, злясь, что не может понять ни слова. - Нужно проаналазировать то, как появились наши малыши... - Сейчас они перестали подчиняться...этому должна быть причина. - поддакнула Томое блондинке. Габриель опять вздохнул. - La conversation sera longue. Le garde du corps est resté avec Adrian? - в ответ на это Натали кивнула. Услышав во французской речи имя племянника, Амели вздрогнула. Томоэ наконец не выдержала: - Знаете, это не очень-то прилично. Разговор предстоит серьёзным, а значит, мы все должны понимать друг друга. - Вы правы. - Габриель вздохнул, - Все придвиньтесь поближе. И ты, Натали. Итак...Для начала необходимо вспомнить, как всё началось...

***

Амели

- О Боже...Настоящий...Живой! - прошептала молодая блондинка склонившись над стопкой пухлых нежных подушек, среди которых шевелился младенец. Маленький Феликс что-то проворковал себе под нос, вытянув крошечную ручку в сторону матери. Младенец улыбался, рассматривая светлое женское лицо с зелёными глазами. - Господи, насколько прекрасное создание... - прошептала Амели, обхватывая его ручку. Конечности его были настолько крошечны, что всем своим кулачком он сумел обхватить лишь её мизинец, что вызвало смех у ребёнка. В груди у Амели разлилось тёплое, нежное чувство. Мужские руки слегка отодвинули его плечи, и перед Феликсом возникло мужское лицо. Грубые, будто неотёсанные черты лица. Тёмные прилизанные волосы, широкие брови, лёгкая щетина...Сразу видно - отец. Феликс, промыча что-то, улыбнулся. - Кольт, ну глянь на него...прелестный малыш..почти как настоящий... - В этом и дело, что "почти"... - Фатом старший нахмурился, - взгляни в его глаза. Какой-то он...гхм...странный. Блондинка нахмурилась, но посмотрела сыну в глаза. Изумрудные очи сверкнули в утреннем свете. Такие глубокие глаза... - Его внешность "вдохновлена" твоим племянником. Будто бы мы купили куклу от Агрестов. - криво ухмыльнулся Кольт, - хотя, зная Габриеля и то, как они носятся со своим ребёнком, это будет ожидаемо. - Ох, перестань. - ответила Амели, беря младенца на руки. Мальчик что-то ухнул, уткнувшись носом в шею матери. Маленький кулачок обхватил светлую косу. Резинка упала с косы, и волосы Амели распустились, распушивая светлую копну. Женщина заливисто рассмеялась, и младенец мягко засмеялся в ответ, - Боже мой...какое же он чудо... Мужчина закатил глаза. - Чудом он бы был, если бы был нашим, родившемся, а не...павлиньим монстром.. Женщина вспыхнула. Она положила сына обратно в кроватку и, развернувшись, влепила звонкую пощёчину мужу. Кольт хмыкнул, чувствуя, как горит кожа. - Не смей. Называть моего сына. Монстром. -процедила сквозь зубы, Амели, при каждом слове тыкая мужчине пальцем в грудь. - Он не твой сын, Амели, очнись! Ты будто играешь в дочки-матери! - он обхватил плечи жены, - вспомни, мы всегда мечтали, хотели нашего ребёнка, живого, нормального! - Я бесплодна, Кольт! - крикнула она,а из её глаз брызнули слёзы - я хочу быть матерью, хочу вырастить своё солнышко, что станет хорошим человеком! И мне плевать, биологический ли это мой ребёнок или нет! От крика она начала задыхаться. Напуганный громкими звуками малыш в кроватке скривился и, закрыв глаза ручками, заплакал. Фатом склонился над ребенком и, сжав пальцем кольцо на собственной руке, процедил: - Не рыдать. Феликс расширил глаза, глядя на отца. Плач моментально стих, о недавней грусти малыша напоминали лишь следы от слёз на пухлых щёчках. - Что ты?..Сколько раз я говорила тебе не контролировать его?! Пусть выражает свои эмоции! Кольт закатил глаза. - Твои родители заключили наш брак по расчёту, чтобы у нас были дети, как наследники. И что мы им скажем? Что ты, как женщина, бесполезна, а ребенок у нас "липовый"? - Заткнись! - вскрикнула Амели. Феликс, вытянувшись в струнку, переводил взгляд с отца на мать, лёжа в своей кроватке. Плакать хотелось, очень. Но отчего-то - не выходило. Перебросившись грубостями, Кольт ушёл на работу, хлопнув дверью. Амели залилась слезами, закрывая лицо ладонями. Феликс что-то проворковал, его руки потянулись к матери. Блондинка убрала руки от лица, глядя на сына. Она всхлипнула и вытащила малыша из кроватки, усаживая детское тельце на её колени. Он неловко встал на ножки, держась за плечи женщины и обнял её за шею. Это тронуло материнское сердце, и Амели всхлипывала, успокаиваясь и покачиваясь с ребёнком на руках взад-вперед. Это успокоило и женщину и ребёнка. - Я так люблю тебя, Феликс...С Кольтом будет сложно...Но я обещаю любить тебя...Убью каждого, кто будет называть тебя "монстром"...Мой малыш... Золотой свет солнца залил комнату.

-----------------------------------

Томоэ

- Я готова заплатить денег. Всего один ребёнок. - Мисс Цуруги, вы должны понимать, насколько это большой риск... - произнёс Габриель, потирая переносицу, - денег не нужно...приходите завтра.

***

- Хотите дочь? Та-а-ак... - Агрест принялся рыться в ящиках стола, - с девочками, конечно, посложнее...Эмили! Блондинка вошла в комнату. Точнее, как любил солидно называть это место Габриель, кабинет. Здесь располагались различные стенды с коллекцией одежды бренда Agreste, однако на более новых обрывках были изображены эскизы...детей. - Нужен рисунок трёхлетней девочки в полный рост...сбоку.спереди и сзади...сможешь? - хрипло спросил Габриель молодую жену. - Трёхлетней? - удивлённо спросила Эмили, - так сразу? Томоэ заговорила, заставив Эмили вздрогнуть, ибо раньше японку она не заметила. - Если есть такая потрясающая возможность искусственно создать ребёнка, то стоит воспользоваться пропуском первых трёх лет. А уже потом - формирование личности. Блондинка с интересом осмотрела женщину в простом кимоно, на чьём лице были очки. - Прошу прощения за бестактность, но вы...слепая? - cпросила жена Агреста, сев за столик у маленького окна и начав рисовать эскиз ребёнка, по которому можно сделать сенсо-создание. - Габриель лишь сказал, что вам срочно нужен сентимонстр в виде ребёнка... - Верно, мои глаза повреждены. Один уже утерян в небытье, но вторым я еще вижу. - с некой горечью ответила Цуруги, - мне очень нужна дочь, понимаете? - Понимаю. - мягким голосом сказала Эмили, сосредоточенно оставляя дорожки грифеля на чертёжной бумаги, - и мы готовы вам помочь... "Девочка определённо должна быть японкой..." - размышляла она, - "со строгой внешностью, но мягкой, любящей душой...как её "мать"..." Да, всё было именно так. Ощутив на себе чудо детей, созданных при помощи талисмана Павлина, Амели и Эмили были уверенно настроены на помощи бесплодным или одиноким, самое главное - добрым, женщинам. Эмили помнила реакцию Габриеля на эту идею. Он хмурился, упрямо-отрицательно вертя головой, словно игрушка-болванчик. Однако надолго Агрестовской строгости не хватило - Габриель был готов сделать всё что угодно для жены. - Мисс Цуруги...Взгляните. - гордо сказала Эмили, закончив три рисунка девочки с разных ракурсов. Томоэ сняла очки. Пока что здоровым глазом она осмотрела эскизы и тут же надела очки обратно. "Скрывает слёзы..." - мягко поняла в мыслях Эмили, сопереживая женщине. - Сенсо-ребёнок будет расти, как остальные дети. Всегда должен быть предмет управления - то, с помощью чего мы создадим вашу... - она сделала паузу. - Кагами. Кагами Цуруги. - отчеканила Томоэ - Верно. Мы создадим вашу Кагами с помощью любого украшения, что вы нам дадите. Ожерелье, кольцо, медальон, браслет - неважно, любое, что вам дорого. Японка без раздумий стянула с пальца перстень с красной печаткой с изображённым на неё витиеватым иероглифам. Эмили кивнула с мягкой улыбкой, но затем посерьёзнела. - Также, с помощью этого же кольца вы можете управлять ребёнком...Однако я настоятельно рекомендую вам использовать это как можно реже и в крайних случаях! Вы получаете дитя, а не куклу-марионетку... Знаете, почему сенсо-детей называют "шёлковыми"? Потому что они послушны...Как шёлковые. Томоэ напряжённо кивнула. Эмили мягко положила руку на женское плечо, пока Габриель на противоположном конце комнаты лихорадочно шептал, двигая руками в пространстве, пока перед ним формировался силуэт девочки. - Вы не волнуйтесь... - мягко проворковала Эмили, - у моей сестры тоже недавно появился сенсо-ребёнок...Прелестный, наимилейший малыш! Ничем не отличается от других. Лишь ещё раз прошу вас...Не садите своё дитя в золотую клетку...

***

- Больно, больно!!! - раздался детский вскрик и к скамейке в парке подбежала маленькая девочка. Тёмно-синие волосы завязаны в короткие хвостики, россыпь веснушек и карие, магнитные глаза японского типа. Девочка бежала к матери в красном детском сарафане, пока с её коленки текла струйка крови. Томоэ тяжело вздохнула и приподняла девочку, усаживая её к себе на колени. Кагами взвыла. - Почему ты плачешь? - отчеканила женщина. - это всего лишь царапина. Кагами что-то прохныкала, прижимаясь к матери. Услышав биение детского сердечка, Томоэ внезапно смягчилась и притянула дочь за затылок, укладывая детскую голову на своё плечо. - Ты ещё очень юна, Кагами...когда ещё можно поплакать над пустяковыми ранами, если не в детстве? - произнесла Томоэ, расплывшись в мягкой улыбке. - Я люблю, когда ты улыбаешься, а не хмуришься, мамочка... - проворковала Кагами, на мгновение забыв про саднящую боль в коленке. Томоэ, чувствуя тепло в груди, спокойно вытерла кровь с детской ноги. Кагами осторожно встала в полный рост на коленях её матери, хватая плечи японки, как бы приподнимая её. - Ну почему ты всегда носишь очки на улице? Солнышка же нет... - Я слепа, милая...я ношу очки, чтобы защитить глаза и их не увидели прохожие. - вздохнула женщина, поджимая губы. В последнее время она проявляла непривычно много нежности. - Оо! - сказала Кагами, внезапно снимая очки с матери. - Кагами... - строго начала Томоэ, немного щуря карие глаза от ветра и солнца. - У тебя такие красивые глаза...не надо их прятать...- с улыбкой проворковала Кагами, усаживаясь на колени матери и держа в руках очки. Детское тельце прижалось к взрослому. - я люблю тебя... Томоэ прижала голову дочери к своей груди, поглаживая её, не отбирая у неё свои очки. Она всё прижимала голову девочки к себе, да и вообще, делала всё что угодно, лишь бы Кагами не увидела слёзы на лице Томоэ, что хранили в себе слишком много эмоций.