Наказание.

Во время переговоров двух одних из сильнейших кланов — Сенджу и Учиха, все сидели с непоколебимыми лицами. Старейшины что-то бурно обсуждали, спорили, плевались. Тобирама пытался вникнуть в разговор, но все звуки смешались в один, превратились в неразборчивую кашу. И понять то, что они говорили, почти невозможно. А все потому, что по ту сторону стола сидит проклятый Изуна Учиха, что состроил ехидную, не предвещающую ничего хорошего мордашку. «Наглый щенок» — с каплей раздражения подумал младший Сенджу, хмурясь еще сильнее. Видя реакцию Тобирамы, Изуна еле заметно ухмыльнулся. Кулаки Тобирамы под столом сжались сильнее, до побеления костяшек, выделяя испарину. Наглеца хотелось проучить: пройтись кулаком по лицу пару раз, пронзить тонким лезвием катаны, чтобы кровь врага ручьем стекла по обмякшему телу на землю, окрасив траву в алый цвет. Но пока младшенький Сенджу может наказывать Учиху только одним образом — трахом. Как бы абсурдно это не звучало, но все происходит по инициативе Учихи. Не то, чтобы Тобирама не желал утонченной юношеской спины, обхватывать тонкие, хрупкие запястья, собственнически сжимать нежную шею и слышать громкие стоны своего заклятого врага, просто… просто признавать это даже самому себе позорно, что уже говорить о других. А сущий дьявол напротив все усмехается, странно щурится, вызывая недопонимание. Тобирама все пытается понять, что у того в голове, но вместо ответа получает легкое прикосновение к своей ноге, определенно Учихи. Ведь его старший брат Хаширама теребит его ногу под столом совсем не так, намного резче и грубее. И только в том случае, если тот позволяет себе говорить в чей-то адрес слишком много… лишнего. А кто-то кроме Учихи Изуны вряд ли осмелится трогать Тобираму так. Собственный скрежет зубов был слышен только самому Сенджу и где-то на интуитивном уровне Изу-куне. Желание подчинить, присвоить этого мальчишку себе росло с каждой секундой. Снова. Тобирама почувствовал приятный прилив крови в области паха. Приятное, но явно не подходящее в данный момент чувство. А чертеныш уже чуть ли не хихикает себе под нос, продолжая проказничать ногой. «Ты отплатишь мне за это, Учиха, — злобно шипел про себя Сенджу, конечно же, не говоря ни слова в слух, — отплатишь». — А что ты думаешь по этому поводу, Тобирама? — спросил один из присутствующих, — все таки знать мнение будущих представителей клана тоже нужно. Весь стол обернулся на и так раздраженного Тобираму, в том числе и мелкий пакостник. О чем вообще шла речь? Что от него хотят услышать? Чертов Учиха! Хотя вина Сенджу тут не меньше, он не должен был отвлекаться. Как назло повисла давящая тишина, будто никто не думал даже дышать. Она била в уши, приносилась адским писком, играла жуткие игры с нервами. Это раздражало еще больше. Хотелось просто раствориться в воздухе или стать частью интерьера. Но увы, он до сих пор сидит перед теми, кто ждет его ответ. Воздух будто куда-то разом исчез, а стены и двери стали напрягать и давить. Нагнетающая атмосфера распространилась по всей комнате, находится тут хотелось все меньше и меньше. Складывалось ощущение, что его заставляют произносить новогодний тост, который он просто терпеть не может. Молчание затянулось, нужно было что-то делать. И тогда, прикрыв глаза, Тобирама сдержанно ответил: — Я считаю, что старейшины совершенно правы и нам следует принять правильное решение в пользу обеих сторон и в благо деревни, — выдал максимально нейтральный ответ Тобирама, надеясь на то, что он не промахнулся. Видя напыщенность старейшин, их горделиво задранные головы от его слов, он невольно усмехнулся про себя. Сразу же понял, он попал прямо в цель. Удовлетворить чье-то эго оказалось намного легче, чем справиться со стояком в штанах. Изуна метнул тому свой томный, заигрывающий взгляд. После ухмыльнулся так, мол: «выкрутился». На это Тобирама лишь надменно фыркнул, стараясь больше не смотреть в сторону Учихи. «Посмотрим, как ты сегодня будешь выкручиваться». А тот и не стал никак «выкручиваться». А лишь наоборот распластался на жесткой кровати какого-то дешевого мотеля на окраине деревни, в которую они забрели после переговоров. Изуна прикусил нижнюю губу, смотря на Тобираму своим самым соблазнительным взглядом. После чего без какого-либо смущения выдал: — Трахни меня. Тобираме хватило одной фразы, чтобы завестись по новой и припасть к губам Учихи. Он не стал углублять поцелуй, и прервал его достаточно быстро. Вместо этого он стянул ненужную одежду с Учихи, попутно раздеваясь самостоятельно. Тряпки с гербами на спине слетали на пол одна за другой. Когда на теле парнишки не осталось ничего, кроме боксеров, Сенджу прошелся языком по нежной кожи груди, оставляя мокрый след на теле. Он прикусил вставший сосок, заставляя лежащего под ним мальчишку негромко застонать. — Сегодня ты вел себя очень плохо, — строго, но с каплей игривости прошептал Тобирама, обжигая своим дыханием шейную кожу, — тебя следует хорошенько выпороть. В ответ на свои слова Сенджу получил довольное мычание. Тобирама взял тюбик со смазкой, выдавливая ее добротное количество и растирая вязкую жидкость пальцами. Учиха бесстыдно раздвинул ноги, открывая вид на манящую, тугую дырочку. Сенджу очертил промежность пальцами, снабжая смазкой, а после вставил сразу два пальца. Изуна всхлипнул, прикрывая рот рукой. Тем временем Сенджу продолжал вставлять фаланги в колечко мышц глубже. Дав парнишке примерно пару секунд на то, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, Тобирама начал двигать пальцами в манере ножниц, раздвигать их в разные стороны, подготавливая стенки ануса. Изуна не сдерживал сдавленных стонов, жмуря глазки, в уголках которых уже скопились хрустальные капельки слез. Тобирама нащупал комочек нервов, на которое недолго думая надавил. Учиха выгнулся в спине, беспомощно открывая рот в немом стоне. По его ногам пробежала мелкая дрожь, прошлась трибуном по спине и отдала в затылок шеи, приятно растекаясь по всему телу. Пальцы покинули анус залитого красками мальчишки, оставляя того с опустошенным чувством. — Бесславный ублюдок, — будто в пустоту сказал Тобирама. Теперь Сенджу полностью нависал над Учихой, предварительно закинув его ноги себе на плечи. Он подставил головку члена к уже растянутой промежности, тем самым дразня Изуну. Тот попытался сам поддаться на встречу к возбужденной плоти своего любовника, ерзая задом у паха Тобирамы. Но тот оставался бездейственным. — Проси, — потребовал Сенджу, давая понять, что ничего не собирается делать и дальше. Хотя сам изнывал от возбуждения. — Пожалуйста, Тора… — хрипло простонал Изуна, особенно акцентируя сокращенное имя Тобирамы, касаясь узкой ладонью рельефного тела. — Еще. — Пожалуйста, трахни меня… — умоляюще, в пол голоса выпрашивал колом стоящий член Тобирамы Изуна. И в ту же секунду его брови свелись к переносице, а лицо вспыхнуло и отдалось румянцем. Блаженный, вырвавшийся стон ласкал слух Сенджу. Он вошел в парнишку, не в силах больше терпеть и сдерживаться стал двигаться. Прерывистые стоны Учихи Тобирама заткнул поцелуем. Он прокусил нижнюю губу Изуны, заставляя того охнуть от боли, и воспользовавшись этим, Сенджу проник внутрь и углубил поцелуй. Полностью хозяйничая во рту последнего. Их языки сплелись в поцелуе, хаотично соприкасались и будто выплясывали некое танго. Прерывать его совсем не хотелось, но в груди воздуха было совсем на исходе, поэтому оборвав его, Сенджу слизал кровь с недавно прокусанной губы. Тобирама ускорял темп, а каждый толчок становился все жестче и грубее. Он буквально вбивал Учиху в жесткий матрас деревянной кровати, которая жутко скрипела под ними. Изуна слышал сквозь свои громкие стоны звуки шлепков об его бедра и пах Тобирамы. Сенджу дал пощечину Изуне, после которой остался красный след ладони. Разум окончательно накрыло, оставалось лишь чувство скорой разрядки. На лбу у обоих выступила испарина, в воздухе витал запах секса, а перед глазами плыло от удовольствия. Изуна поднял бедра, желая получить больше острых ощущений, и наконец получить заслуженный оргазм. В него стали вбиваться еще резче, ещё более желанно, ещё более жадно. Изнывающий член Изуны, к которому приливало все больше крови не остался без внимания. Тобирама обхватил его одной рукой, надавив на головку, из которой сочился предэякулят. Учиха пытался ухватить воздух ртом, но получалось чуть лучше, чем плохо. Он закрыл лицо руками, принимая очередной проигрыш. Мало того, что его лицо успело уже покраснеть за этот день раз десять, то сейчас он чувствовал, что оно стало до невыносимости уязвимым и красным. А когда Учих видят смущенными — это максимальный позор. Так его сейчас еще и имеет в свое удовольствие, как самую грязную шлюху Тобирама Сенджу. Черт… это так… Заводит. — Я люблю тебя, — сипло стонет Изуна в порыве эйфории, сам не понимая, что только что сказал, — мм.. я люблю тебя…! Повторяет он, срываясь на хриплый крик, который тут же прерывается новым стоном. Тобирама хватает последнего за взмокшую от пота челку, до боли сжимая ее в руке. А Учиха не сопротивляется, позволяет и дальше иметь над собой власть. Тобирама хватает Изуну за ноги небрежно переворачиваясь вместе с ним на кровати, меняя позу на «наездницу». Теперь Учиха седлал член любовника, с каждым толчком прогибаясь в спине. Тобирама блаженно прикрыл глаза, из его рта вырывались прерывистые стоны, он гладил спину Изуны, а после шлепал его по упругой заднице. — Я… — осевшим, почти дрожащем голосом начал Изу-кун, сбавляя темп. — Заткнись и двигайся, — приказал Тобирама, и Изуна послушно набрал прежний ритм, чувствуя как его волосы наматывают на кулак. Его голову оттянули назад за растрепанные волосы. Из легких вырвался резкий выдох. На вытянутой шее стало еще более отчетливо видно кадык. И Сенджу не сдержавшись, оставил красный след на шее. Изуна вскрикнул и кончил Тобираме на грудь, зарываясь в белесых волосах обеими руками, продолжая двигаться. Руки Тобирамы мертвой хваткой усадили бедра Изуны по самую длину, изливаясь в Учиху. Изуна протяжно застонал, почувствовав теплую наполненность внутри. Изуна обессилено пытался отдышаться вместе с Тобирамой, но восстановить дыхание после такого было трудно. Учиха чувствовал высший степени экстаз и пульсирующий член внутри. он приподнялся на четвереньках, освобождаясь от удовлетворенной плоти Сенджу. После чего навалился прямо на него, совершенно плевав на испачканную собственным семенем грудь. Он ощущал, как из него вытекает белесая жидкость и стекает ему по ноге. Они пролежали так еще какое-то время. Тобирама играл с волосами Учихи, перебирая их в руке и пропуская сквозь пальцы. Наконец Изуна поднял лицо на Тобираму, заливисто смеясь. — Видел бы ты свое лицо сегодня на переговорах! — Изуна продолжал смеяться, явно вспоминая сегодняшнее событие. — Видел бы ты свое лицо сейчас, — отчеканил Сенджу. И вправду, губа, что наполовину была в запекшейся крови сильно контрастировала с бледной фарфоровой кожей, щека и ресницы запачканы в собственной сперме, а на щеке алым цветом полыхает оставленная Сенджу пощечина. И в добавок ко всему этому растрепанные волосы. На это Учиха никак не ответил, делая вид, что вообще его не слышит, продолжая свои мысли. — В следующий раз я заставлю тебя взять меня прямо на столе переговоров при всех сидящих рядом, включая твоего старшего брата, — Учиха снова дал волю усмешке. Сенджу почему-то не удивился словам парнишки. Этому все подвластно, — Наверное нам стоит видеться чаще. Что думаешь, блядский Сенджу? Наконец подводит к главному Учиха. — Я считаю, что это правильное решение в пользу обеих сторон и во благо деревни, — ответил Сенджу, доставая сигарету.