Дюх, я отец

       В целом, в автобусе всё проходило лучше, чем Миша думал. Только часто приходилось останавливаться и отводить сына по нужде. Владос спал то на коленях у Миши, то на коленях у Андрея, то бегал по автобусу и с любопытством совался к каждому, трогал вещи и был в полном восторге. Машкина скрипка его и вовсе восхитила, раньше Влад таких инструментов не видел, ей даже пришлось её достать и сыграть немного, такими вот большими глазами он неё смотрел.        —…и потом глядь: а меч-то его обратился в корягу гнилую, — услышал Миша сквозь сон. Он приоткрыл глаза. Андрей сидел на соседних креслах, Влад тихо сопел у него на коленях. Андрей поглаживал сына по голове.        — А, включил сказочника, — тихо пробормотал Миша и зевнул. — А про злую бабку и мëртвого попа будет?        — Да брось, это сейчас пока ещё добрая сказка, никаких демонов и зомби, — Андрей ласково улыбнулся.— Нормально держится, а? Сильный пацан. Другой бы ребёнок уже весь извёлся, а он столько времени в дороге — и хоть бы хны.        — Ну так мы ж не говнюка попсового растим, понимаешь, да, а настоящего панка, — фыркнул Миша. Он перебрался на сидение к Андрею, зевнул снова и устроился у него на плече щекой.        — Всё, со всех сторон обложили?        — Ага. Терпи теперь. Чо там про меч-корягу было? Рассказывай до конца уж, ë-моë.

***

       До концерта всё хорошо было, устроились в отеле заранее, чтобы Влада там оставить, разложили вещи, накормили его хорошенько, Андрей долго объяснял, что и где лежит, почему нельзя уходить никуда без них, оставил на видном месте раскраски всякие и игрушки. Наклюкались не сразу, а уже по дороге к ДК. Всё, как и задумывалось.        Вернулись уже в два ночи, Миша первым, спотыкаясь, ввалился в номер и чуть на пороге не растянулся.        — Папа? — сонный и грустный Владик вышел из ванной. Почему он был в ванной вообще?        Миша постарался поднять рожу с пола и принять нормальный вид. Где там Дюха шляется, сука, он вроде ещё на ногах стоял?!        — Нормально, — еле ворочая языком, сказал он.- Владька, иди спать.        — Папа, мне страшно, — шипелявя, произнес Влад. Он подошёл к Мише, помялся и улёгся на пол рядом с ним.- Там призраки.        — Нету там нихрена, Владь, успокойся, — буркнул Миша, вяло ворочая языком. Сейчас ещё с этим разбираться, блять, вот засада!        — Ну пап, страшно! — всхлипнул Владька. Он подкатился к Мише под бок, и теперь можно уже было не пытаться встать.        Влад был теплый и крохотный. Миша в первую секунду взбесился, конечно, что сын не спит да ещё и ноет, но тут же остановил себя.        Нельзя. Владу правда страшно, он же один тут, ë-моë, сидел весь вечер, забоялся.        Миша полежал. Потом рывком встал.        — Где они?! — зарычал он. Сгорбился, оскалился.- Показывай, Владька, прррризррраков, ща я их всех выгоню!        Влад радостно засмеялся и ткнул пальцем в дверь ванной. Миша с рыком дёрнул дверь и влетел внутрь, Влад за ним. Качало, но Миша обошёл всю ванную, дёргая занавеску, сбивая на пол флакончики.        — Нету! Все ушли! Пусть попробуют вернуться! — рыкнул он победно. Влад обнял его за ноги, смеясь. Миша сел на поребрик ванной, а потом залез в неё и свернулся. Влад забрался к нему и улёгся под бок. Миша заснул мгновенно.

***

       Потом они Влада перестали оставлять одного надолго, даже на за кулисы брали с собой, а уж после выступления везде с собой тащили. Андрей считал, что это и хорошо — при ребëнке сильно не напьёшься, стыдно, так что выступали совсем трезвыми, считай, на одном пиве.        Один раз Влад запросился в туалет, и Миша его повëл, пока стоял рядом с кабинкой, к нему подошёл знакомый. Миша на пять минут языками зацепился только, а там уже журналюги подкатили. Миша от них отбрыкался еле-еле, уж поссать спокойно не дадут, оглянулся — а дверь кабинки открыта, и там никого. Осмотрелся — и дитëнка нету.       У Миши душа в пятки ушла и сигарета изо рта выпала.        — Влад! — крикнул он, чувствуя панику. — Владос! Хорош, выходи, папка нервничает!       Мальчик не появился. Миша принялся бегать кругами. Потом вернулся к Андрею и остальным.        — В смысле, пропал?! — Андрей подавился пивом.        — Да в прямом, блять! — Миша нервно расчёсывал ладонь. — В сортире он был, сраные журналюги отвлекли, и всё, пропал!       Андрей побледнел.        — Давай ты беги к палаткам, а я вон туда, — сипло выдохнул он. — А вы тут стойте, вдруг придёт.       Миша просто ломанулся к палаткам. Оббегал каждую, а сердце в груди болело аж, дышать забывал, несколько раз споткнулся. А если украли, если какие извращенцы, а если…       — О, вот и папа! Папа!!!       Миша вздрогнул. Но это был не Влад, и его встрепенувшееся сердце упало ещё ниже.       Наконец он увидел толпу мужиков, и между ними мелькнул красный шарфик Влада. Миша буквально налетел на них, и только радостный возглас Влада: «Папа!» остановил его от кровопролития.       — Так твой папа сам Горшок, нихрена себе!       — А мы смотрим, бегает тут, потеряшка, вот и стали расспрашивать.       Миша бросился на колени и прижал Влада к себе. Панки не плачут, но пока он утыкался лицом в плечико сына, слëзы всё ж навернулись, гады. Наругать его и попозже можно, сейчас надо не зареветь вслух от облегчения и привести назад, чтобы Дюха тоже смог выдохнуть.

***

       На сцене когда стоишь, что в первый раз, что в сотый, всё одно — в поджилках мандраж. Выходишь и попервой не знаешь, что за люди там, как себя поведут. В залах всегда иначе, чем на открытой площадке, можно представить, что впереди у тебя лишь чернота ревущая, а не толпа людей, а ты на сцене один. Но то лишь на секунду, вот рядом уже Андрей, всегда слева, на поддержке, с ним не страшно ничего. А вот и ребята чуть позади да по бокам, прикрывают спину надёжно.        Вот так сцена и видится.        А раз безопасно, раз пространство очерчено, то тут можно и историю вещать, и беситься, если прëт, и закурить, да что угодно.        Миша, в общем, сцену любил.        Но то в помещении, а под открытым небом по-другому, там уж людей видишь чётко, и приходиться себя каждый раз настраивать сильнее, чаще на Андрея смотреть украдкой, на ребят, мол, все здесь, всё в порядке.        Они уже с три подряд спели, Миша выхлебал полторы банки пива, как заметил, что Владька жмётся за кулисами к ограде и глядит на него во все глаза. Андрей поправил волосы и собрался Куклу петь.        Влад поймал Мишин взгляд и испугался: конечно, ему строго-настрого было велено в гримёрке сидеть, кто его сюда вообще пустил? Хорошо, хоть нацепили шумодавы, и Влад их послушно носил, не стягивал, как Андрей его учил.        Миша сделал ещё глоток пива и протянул ему руку. Влад замялся, но Миша шагнул и сам вытащил его на сцену.        Андрей увидел это краем глаза и, не отрываясь от песни, покачал головой.        Влад держался за руки родителей на сцене ещё несколько песен. Он восторженно осматривал толпу.        Миша сжимал маленькую ручку крепко-крепко.