Дюх, я отец

      — Дюююююшаааа..... Дююююшенька…       Андрей подхватил валящегося на него Мишу и захихикал.       — Во даёшь, дед, бутылка — и ты в дрова. Кому говорил закусывать? Ты уже сто лет не пил, вот и отвык.       Они вышли из дома Влада и Кости уже очень поздно. Отмечали четыре годика Евы, Миша полдня внучку таскал на руках, не отпуская ни на секунду, а потом сел за стол и нажрался от радости. Ну от радости — не с горя, так что хорошо.       Влад, конечно, настаивал, что папам нужно вызвать такси, даже поспорил с Мишей, но всё же они с Андреем выперлись пешком. Ночь была тёплой, Андрей ещё не настолько пьян, лишь слегка навеселе, что может случиться?       — Дюшааа, — пьяно тянул Миша. Его лицо было совершенно счастливым. Будь его воля, он бы к Владу каждый день ходил, но всё стеснялся мешать. А во внучке души не чаял, задаривал её чем угодно, по возрасту и не по возрасту — книжка про динозавров ей нравилась, а вот гитару она пока не оценила.       Андрей обнял Мишу покрепче и довольно вдохнул ночной воздух. Потом медленно завёл мужа в ближайшую подворотню.       — Погоди, Мишань, давай покурим хоть, — сказал он. Прислонил его к стене и зажёг ему сигарету.       — Такая уже взрослая, да? — проговорил Миша, слегка путаясь в словах. Он выдохнул дым и прикрыл глаза. — Малая-то. Уже четры...четыре года, ë-моë, принцесса ваще!       — Охренеть идёт время, — согласился Андрей. Он и сам ужасно внучку любил, что уж, маленькая и юркая девочка, такое солнышко, при встрече она всегда тянулась дедушек в щеки целовать, и Миша просто на месте растекался, да и у Андрея сердце теплело до невозможности.       — Вот, глядишь, только вчера, понимаешь, да, — путано начал Миша, маша рукой. — Вчера только мы, эт самое, с тобой, познакомились, понимаешь, да, хуë-моë, и уже деды, блять, Влад уже огроменный, у него муж, дитëныш, а мы всё с тобой, понимаешь, да? Охереть, Дюша, эт ж чо, эт самое то, что, типа, до гроба и вот это всё, понимаешь, да?       — На романтику потянуло? — весело хмыкнул Андрей. Он ласково погладил Мишу по щеке. Морщинки вот его, любимые, вот седые волоски на виске, которые он херово закрасил сам. Мишка.       У Андрея сердце защемило. Он наклонился и ткнулся носом в Мишину шею. Пахнет как прежде, сейчас, правда, ещё и спиртягой, но всё равно вкусно. Мишка, Мишка, Мишка…       Он обнюхивал его, как соскучившийся по хозяину пёс.       — Эт кого ещё тут, ë-моë, на романтику потянуло? — фыркнул Миша. Обнял его, выкидывая недокуренную сигарету в сторону.       Целовались они мокро, толкали друг друга языками и зубами, Миша пять раз наступил Андрею на ноги и дважды прерывался, чтобы сплюнуть, но Андрей снова притягивал его к себе. Ещё и за задницу схватил, довольно урча.       — Чо, прям здесь, в, эт самое, подворотне? — шёпотом прохрипел Миша.       Андрей бы очень хотел. Прям вот здесь да. Но потом представил, как Мишу в процессе перекрутит, да и у него самого колени отвалятся, и потому неохотно отпустил задницу.       — Давай такси, а?       — Давай, — Миша рыгнул и, застенчиво хихикнув, прикрыл рот.       Такси приехало через пятнадцать минут. Андрей затолкал Мишу внутрь, и стоило им тронуться с места, как Миша тут же упал ему на плечо и всхрапнул.       — Домой? — спросил водила, косясь на них.       — Домой, — согласился Андрей, поглаживая Мишу по голове.