Свежий чай, Фруктовое вино

После того, как Чонгук ненадолго потерял сознание от истощения, Тэхён ушел искать пункт поддержки, чтобы купить новый высококонцентрированный супрессивный препарат. Когда мужчина вернулся, юноша уже пришел в себя. Его эстральная реакция контролировалась введенными препаратами, но последствия все еще сохранялись. Его конечности были слабыми, поэтому Тэхён помог ему встать с кровати, провел в ванную и бережно омыл все его тело, а затем задумчиво помог лечь обратно на кровать. Чонгук стал гораздо спокойнее, выпустив все свои болезненные эмоции вместе со слезами наружу. Тэхён сушил его волосы, пока юноша сидел на краю кровати, похожий на мокрого милого щенка, которого только что тщательно вымыли. Он бессознательно откинулся назад и положил свое тело на руки старшего Омеги. - Ты такой липкий, - сказал Тэхён, щипая подростка за щёчки. Чонгук не возражал и больше не показывал сопротивления, он, опустив ресницы, уставился на свои пальцы. То, что Чонгук испытал этой ночью с Тэхёном, в корне отличалось от его предыдущего опыта. Всякий раз он ощущал лишь отсутствие контроля над своим телом, жгучую лихорадку, что дарила депрессивное чувство из-за невозможности своего собственного выбора и желания. Старший Омега высушил волосы Чонгука и дразняще потрепал их. Его мягкие локоны были в беспорядке после просушки и лежали естественными завитушками. Не убирая их, Тэхён оставил всё в таком виде. На мальчике была пижама мужчины, которая была ему немного велика, ее рукава свисали и закрывали даже пальцы юноши. Тэхён не мог не улыбнуться, умиляясь такой картине. Он все еще такой маленький ребенок. Он присел на корточки и посмотрел на Чонгука снизу вверх: - А теперь пора рассказать мне, что именно с тобой случилось. Подросток больше не скрывал ничего. Он немного колебался, но затем поведал всё о своей жизни. Только на этот раз он намеренно не стал говорить о своих течках, где ему приходилось обслуживать по несколько Альф в день. В прошлом Чонгук не стеснялся говорить, что полностью разочарован в себе. Но теперь, когда есть человек, который сильно за него переживает, ему было стыдно об этом упоминать. Но Тэхён ничего не забыл. Он помнил всё, что мальчик говорил раньше, поэтому, когда тот закончил рассказ, все же спросил: - У тебя было только семь человек? Подросток молча кивнул. - Сегодня должен был быть восьмой и девятый... Твоя собственная мать пыталась продать тебя двум альфам! Тэхён постарался спокойно объяснить ситуацию по фактам. - Пойми, у тебя за все время не было нормальной течки. Ты всегда был на наркотиках и таблетках. Чонгук не мог не сжать кулаки. - Твоя мать должна сесть в тюрьму. Не имея возможности ответить, подросток раскрыл руки и обнял Тэхёна за шею. Такое дружелюбно-мягкое поведение ребенка сделало мужчину неспособным что-либо говорить. Старший похлопал его по плечу и нежно погладил по голове. Только тогда Чонгук прошептал: - Я не знаю. Ладонь Тэхёна накрыла его щеку, и кончики пальцев мягко погладили ее. - Не знаешь что? - Я не знаю, что ... с ней делать. Страх, жестокость и боль были реальны, и Чонгук как никто знал это. Но были также тепло и любовь, которые когда-то существовали между сыном и матерью. Те нежные и прекрасные вещи в его сердце чувствовались до сих пор... Человеческие эмоции были настолько сложными, что даже ученые не могли их досконально изучить и понять, не говоря уже о детях. Тэхён не пошел дальше этой темы. Он просто уговорил Чонгука лечь на кровать и накрыл его одеялом: - Отдохни еще немного. Ты голоден? Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Юноша послушно кивнул. - Сегодня воскресенье, и господин Чон, твой отец, гуляет со своим ребенком. Думаю, они вернутся позже. Когда ты отдохнёшь и восстановишься, мы пойдем вместе поговорить с ним. Чонгук тут же широко распахнул глаза и уставился на него в страхе: - Не ищи его. - Почему? Чонгук отвел глаза. - Наконец-то у него появился собственный дом и семья. Он никогда не хотел иметь со мной ничего общего. - Поэтому, когда я увидел тебя в синяках, он просто сделал вид, что не видит этого? Он не заботился о тебе и твоей матери, он бросил вас, давая лишь деньги. И ты так легко принимаешь это? - произнес мужчина. Подросток медленно кивнул. - Ты такой глупый, - вздохнул Тэхён. - Почему ты больше не думаешь и не заботишься о себе? Тэхён обнял юношу, и лёгкий поцелуй приземлился на лоб мальчика. - Ты еще молод. Взрослые должны позаботиться о некоторых вещах, которые ты не можешь делать сам, - нахмурился старший, - Он столько лет игнорировал тебя. Пора ему взять на себя ответственность. После паузы Омега добавил: - Ты не можешь отказаться. Я уже всё решил.

***

Около девяти вечера господин Чон с семьёй вернулся домой. Голоса мужчины, женщины и ребенка сливались в единый оживленный гул. Чонгук всегда приходил за деньгами раз в месяц, время визита было обговорено заранее. Юноша никогда не встречался с новой семьёй отца, так как господин Чон очень строго следил, чтобы те не пересекались, выбирая время, когда никого не было дома. Сегодня Чонгук впервые услышал, насколько теплым и гармоничным был новый дом его отца. Прислушиваясь к звукам, Тэхён сжал пальцы юноши и сказал: - Иди, сядь на диван и подожди меня внутри. Подавители, которые Тэхён дал Чонгуку, работали хорошо. Тело юноши больше не лихорадило и быстро пришло в норму. Тэхён открыл свою входную дверь и кивнул господину Чону. Ребенку, который только что хотел войти в дом, стало любопытно, поэтому он решил выглянуть и посмотреть. Господин Чон приветливо улыбнулся Тэхёну и вежливо поздоровался: - Добрый вечер. - Добрый вечер, - мужчина не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу: - Не могли бы вы зайти ко мне на минуту ? У меня есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить с вами. Господин Чон был сбит с толку. Его ребенок был довольно оживленным, и, прежде чем отец успел ответить, малыш радостно крикнул: - Что это, что это? Тэхён мягко улыбнулся ему: - Я не могу рассказать это детям. Хотя он не понял, что тот имел в виду, господин Чон согласился. Он передал сумку жене и последовал за мужчиной к двери его дома. В тот момент, когда Тэхён закрыл дверь, господин Чон увидел юношу, сидящего на диване. Он на мгновение напрягся, а затем быстро повернул голову к своему соседу. - О чем вы хотите со мной поговорить? Тэхён пристально смотрел на него. - Почему вы так напряжены? - спросил он, - Вы ведь знаете ответ, верно? Когда господин Чон замолчал, Тэхён продолжил: - Это не то, что можно решить за минуту. Давайте сядем и поговорим не спеша. Господин Чон выглядел не очень хорошо. Он колебался, но всё же не ушел. Он выбрал противоположную сторону единственного дивана и неуверенно сел. Чонгук опустил голову и ничего не сказал, поэтому Тэхён присел рядом с ним, налил чашку горячего чая и поставил ее перед господином Чоном. - Я встретил Чон Чонгука, когда он приходил к вам в прошлом месяце, чтобы взять деньги на своё проживание. В то время всё его тело было покрыто синяками. Я не мог спокойно игнорировать это, поэтому попросил зайти ко мне. Я помог Чонгуку с лечением, и мы постепенно познакомились ближе , - кратко описал ситуацию Тэхён. - Вы, господин Чон, знаете, как он получил эти синяки и травмы? - … не знаю. Тэхён внимательно посмотрел на мужчину и снова спросил его: - У вас есть какие-нибудь догадки? На лбу господина Чона выступил пот: - Нет. - Неужели у него всегда было столько ран, когда он приходил к вам раньше? Господин Чон на мгновение замолчал, прежде чем ответить: - Да. - Вы меня удивляете, - сказал Тэхён. - Я всегда думал, что вы хороший отец, который любит своих детей и заботится о них. Но я никогда не думал, что вы можете любить одного сына и быть настолько хладнокровным с другим, что бросите и полностью закроете глаза на ребенка, у которого неоднократно можно было заметить неестественные увечья. Вы никогда не спрашивали его что случилось? Ни разу за все это время вас даже не волновало это? Даже не любопытно, по какой причине его избивали? Господин Чон с тревогой взглянул на подростка и быстро отвел глаза. - Что вы хотите этим сказать? - быстро спросил он. – Если вы просто говорите, что он ранен, я могу дать деньги на его лечение. Столько вам надо? Хватит пяти? Тэхён посмотрел на мужчину: - Кажется, вы боитесь говорить о причине его увечий. - Я просто не думаю, что это имеет смысл… - На самом деле, вы уже все знаете, – Тэхён указал на Чонгука, – Травмы на его теле нанесла мать. Господин Чон закрыл рот. Тэхён постоянно поглядывал на Чонгука, ведь его собственный отец проявлял такое пренебрежительное отношение, тогда как юноша казался совершенно равнодушным. Тэхён желал дать ему силы, держа крепко за руку: - Вы знаете что именно мать сделала с ним? Старший Чон пробормотал: - Это... не имеет ко мне никакого отношения... - Не имеет? Тогда вы можете удалить из его тела все гены, принадлежащие вам? Он ваш биологический ребенок! Что вы имеете в виду, говоря - он не имеет к вам никакого отношения? - Тэхён говорил резким, грубым тоном. - Вы же знаете, что его мать ненормальная, да? Я предполагаю, что его мать даже преследовала вас или у нее было что-то, что она могла бы использовать против вас, иначе зачем вам быть таким скрытным? Вот почему вы полностью оставили его и не хотите ничего о нем знать, хотя знаете, что она оскорбляла и била его, верно? Он перестал использовать вежливые выражения, и его тон стал безразличным. Лоб господин Чона был покрыт холодным потом, но тут же он хлопнул ладонью по столу. - Господин Ким, я не хочу идти против вас. Вы должны меньше думать о чужих проблемах, не касающиеся вас лично. Он находится под опекой матери, и я был достаточно любезен, чтобы вовремя оплачивать его расходы на проживание каждый месяц. Если вы чувствуете себя плохо при виде его ран и не хотите их видеть, тогда я не против нести ответственность и за медицинские счета ... - Почему вас волнует только то, что я думаю, но вы не спрашиваете, что думает сам Чонгук? Его тон оставался безразличным, но вопрос был резким, в результате чего господин Чон замолчал. Челка закрывала лицо юноши, поэтому Тэхён не мог видеть его выражения. Сердце мужчины снова заныло от боли. Никого не волновало, что думает мальчик. В глазах окружающих - железы, желания, деньги, престиж - все это было гораздо важнее, чем он сам. - Гуки, - тихо позвал мужчина. - Посмотри на меня. Подросток послушно поднял голову. - Ты отказал мне, когда я хотел пригласить твоего отца для разговора, сказал, что не хочешь вторгаться в его жизнь, - сказал Тэхён. - Теперь я дам тебе право решать. Услышав первую половину предложения, господин Чон был ошеломлен на мгновение и с удивлением посмотрел на сына. Старший Омега смотрел на мальчика, не мигая. - Скажи мне, чего ты хочешь? Может быть, у него все еще есть чувства к своим родителям, а может, он хочет держаться от них подальше. Возможно, для посторонних людей эти эмоции выглядят слабостью или навязчивыми идеями, вещами, от которых следует навсегда избавиться, даже если они причинят боль. Но в глазах Тэхёна все это было его частью. Это Чонгук должен сделать свой собственный выбор, он сам должен решить - разорвать этот круг или нет. Ребенку, который всегда был марионеткой в чужих руках, нужно сделать первый шаг самостоятельно и сказать то, что было скрыто в его сердце. И что бы Чонгук ни выбрал, Тэхён без раздумий встанет за его спиной. Потому что это его жизнь и его собственное решение. Он и молодой человек долго смотрели друг на друга, прежде чем второй ответил хриплым голосом: - Я хочу бросить маму… Тэхён просто крепко взял его за руку и ответил: - Хорошо. Он снова повернулся к господину Чону и позвал колеблющегося мужчину: - Господин Чон. Не думаю, что это всё будет сложно. Я не требую, чтобы вы обязательно вернули Чонгука под свою крышу. Вам просто нужно помочь мне поставить его матери диагноз психического заболевания или найти другой способ, чтобы она потеряла опеку. После этого я смогу нести ответственность за все будущие расходы Чонгука. Тэхён взглянул на мальчика и решительно добавил: - Кроме этого, вам нужно извиниться перед ним. Господин Чон молча смотрел на подростка. Он не стал возражать, как раньше, а просто произнес тихим голосом: - Прости... Он встал и бессознательно подошел к своему сыну, который долгое время молчал, и раскрыл руки для объятий. Но Чонгук не стал его обнимать в ответ, а вместо этого спрятался за спиной Тэхёна. Это запоздалое, внезапно проснувшееся раскаяние его отца не было принято мальчиком, а просто выброшено в пустой и темный угол.