Как назовем?

Саймон Райли не имел за собой привычки быть зависимым от телефона. По правде говоря, он с техникой не имел особого места — она его скорее раздражала и мешала сосредоточиться. Вместо навороченного смартфона, каким обладает Газ или тот же Прайс, Саймон выбрал себе простенький кнопочный старенький Samsung, настолько древний, что его можно было купить за сущий бесценок — и это было главное. Главное, что он хорошо принимал сигналы, что для него было важнее, чем наличие современных функций, которые он никогда не использовал. Общения он уже давно не ищет, игры — это детский бред, а уведомления — лишь раздражающие шумы.

***

Когда на телефон Райли приходит сообщение, он непроизвольно поднимает брови — даже в этот момент, когда он аккуратно вырезает из дерева фигурку, его сознание мгновенно отвлекается. Светлый экран пикает, и в этот короткий миг он будто возвращается к реальности, к тому, что всегда было в его жизни — к необходимости держать связь. Никто иной, как сам сержант Джон МакТавиш, подписанный коротким «Джонни», — прислал сообщение. И даже это короткое слово, написанное этим ровным, уверенным почерком, вызывает у Райли волну странных ощущений. Что ему нужно? — Саймон взглянул на часы — 2:34. В такую ночь? В такое время? Внимательно он прочитал сообщение: оно не есло в себе ничего познавательного или требующего умственной активности. Всего три слова — «Приходи ко мне». И всё. Что за чертовщина? — подумал Райли, перемигиваясь с брошенной в сторону фигуркой. Интонация, с которой Джон мог это написать, никак не укладывалась в рамки обычного сообщения. Кто-нибудь другой, увидев этот текст, без раздумий ответил бы, что это — ловушка, розыгрыш или завлекалка. Иногда Джонни мог пошутить двусмысленно, в редких случаях даже чуть флиртануть, но чтобы в два часа ночи — это точно не он. Не его стиль. И уж тем более, чтобы специально «завлекать» к себе в такую позднюю пору? Нет, это было невозможно. Или так казалось. Может, на базу залезли чужаки? — мелькнула мысль. Тогда всё понятно — Джонни сам пойдет к Гоусту. Он обычно так и делает, когда хочет показать новую игру или забавные картинки из интернета, чтобы поднять боевой дух. Но это — написал он сам. Значит, что-то случилось. Или кто-то. Райли надел балаклаву, крепко зафиксировал ремни кобуры с заряженным Glock-17. Вышел из комнаты, бесшумно прокрался вдоль темного коридора базы, минуя кабинет Прайса, каюты сокомандников, спортзал — все, что было по пути. Тихо, аккуратно — он был уверен: если кто-то следит за ним, он должен быть готов к любым неожиданностям. Вот она — дверь, украшенная нарисованным флагом Шотландии. Он долго смотрел на нее, собираясь с духом, и трижды постучал. Его левая рука уже была на кобуре — он был готов к любым сюрпризам. Если вместо Джонни там окажется кто-то другой, он не задумываясь выхватит оружие. Но дверь открылась. И перед ним — Джонни. Растрёпанный, уставший после миссии, с перевязкой под правым плечом, выглядывающей из-под футболки. Его лицо — лучезарная улыбка, казалось, ему было хорошо в этот момент, несмотря на ранения. Глаза светились, как всегда, с тех пор, как они познакомились, — ярко, искренне, немного иронично. И словно в противовес всему этому — ощущение, что он совсем не в порядке. — Джонни, — облегченно выдохнул Райли, опуская руку. Сердце у него чуть сбилось с ритма. — Тшш, — МакТавиш прислонил указательный палец к губам. И это было странно — он словно хотел что-то ему сказать, что-то важное. Саймон застыл в недоумении: он заметил, как Джонни подходит к нему — шаг, за шагом, — и в этот момент все мысли о предательстве, слежке или опасности исчезли. Он ощутил лишь тревогу и желание понять, что происходит. — За… тобой хвоста нет? — спросил Джон. — Что? — Райли чуть нахмурился. — Нет, — повторил сержант, — за тобой не было слежки. Не чувствовал? Не заметил? — Нет, — с облегчением вздохнул Саймон, — ничего подобного. — Хорошо… прости, — Джонни потер переносицу и шагнул обратно в комнату, — проходи. Райли зашел следом. Внутри — уют. В отличии от его собственной — чистой, строгой, аккуратной, — каюта Джонни казалась настоящим олицетворением домашнего уюта: развешанные флаги морских гильдий, светильник с дельфинами, фигурка игрового персонажа, разбросанные книги, незаконченные рисунки, судоку, разбросанный автомат, пистолет, патронник — всё создавалось ощущение, что здесь он чувствует себя как дома. В этом хаосе, в небрежности, — в его комнате — было уютно. Тут все свои, и каждая вещь — часть его жизни. — Чаю? — спросил Джонни, усаживаясь на кровать. Саймон чуть улыбнулся — ему было приятно, что его пригласили. Но он отказался. — Нет, спасибо. — Тогда, пообещай, что не психанешь. Глаза сержанта блестели, скорее всего он хочет что-то сказать, что-то очень важное, — и Райли почувствовал, как внутри снова загорается тот старый искрящийся интерес. Что он задумал? Почему именно сейчас? И зачем его вызывали так поздно? — Джон, — начал он, — скажи честно, что ты от меня хочешь? Почему именно сейчас? Что случилось? — Просто, — Джонни потер шею и посмотрел на него серьезно, — пообещай мне кое-что. — Что именно? — Райли нахмурился под маской. — Просто скажи, что ты мне доверяешь. — Что? — Райли чуть не вскинул брови. — Это уже слишком. — Прошу, — Джонни улыбнулся, — скажи это. Просто скажи: «Я доверяю тебе». И тогда я поверю, что ты не психанешь. Райли вздохнул, с трудом сдерживая внутреннее сопротивление. Но он понимал — это важно. Поэтому, переборов раздражение, кивнул. — Хорошо. Я тебе доверяю. — И не психану? — И не психану, — согласился Райли, — обещаю. — Отлично, — улыбнулся Джонни. — Тогда я покажу тебе одну вещь. И подошел к небольшой коробке, которая лежала в углу. По размеру она напоминала коробку из-под обуви, но внутри — было нечто особенное. Он аккуратно открыл крышку, и перед ними возник маленький, свернувшийся калачиком котенок. Тот тихо сопел, беспомощный, грязный, с множеством колтунов, облезлым хвостом, глазами, слепыми от слизи, — всё говорит о том, что этот малыш на грани смерти. — Нашел его под лестницей, — сказал Джонни. — Жалко было оставить. Райли посмотрел на котенка. Внутри — желание помочь. Но он сразу понял: этот малыш — почти труп. Явное обморожение, клещи, лишай, инфекции, конъюнктивит. Он не мог остановить свое сердце, чтобы не подумать: «Это — приговор». Он знал, что котенок не проживет и суток. Чувствовал, как его рука тянется к нему, готовая свернуть шею, чтобы избавиться от боли, от страдания. Однако, в тот момент он понял, что Джонни не даст ему так легко убить. — Что ты вообще делал на улице ночью? — спросил Райли, разглядывая котенка. — Гулял, — пожал плечами Джонни. — Не мог уснуть. Думал о проваленной операции. О погибших. — Проваленной? — Райли поднял бровь. — Мы же выполнили задание. — Да, — вздохнул Джонни, — но один из наших погиб. Тело не смогли вынести. — Значит, — тихо сказал Райли, — такова жизнь. Мы тоже рано или поздно умрем. — Ты прав, — с горечью произнес Джонни. — Вот только жалко этого малыша. — Имя придумал? — Что? — Джонни пожал плечами. — А если выживет, как назовешь? — Хм, — протянул Джонни. — Не знаю. Может, Сплинтер? Или Дым? Он серый, как дым. — Ага, — улыбнулся Райли. — Тогда у нас будет целая тройка: Мыло, Призрак и Дым. Или квартет — не забудем Прайса. — Может квинтет? Как же Прайс? Оба засмеялись, и смех эхом разнесся по комнате. — А может…— начал Райли всерьез, — Сплинтер? — Только не говори, что из-за его хвоста? — улыбнулся Джонни. — В любом случае, его нужно лечить. И я не знаю, с чего начать. — Для начала, — сказал Райли, — избавиться от паразитов, дать его на экспертизу, а потом подобрать препараты. — Точно, — согласился Джон. — Точно, — повторил Райли.

***

Ко всеобщему удивлению, сплинтер оказался на удивление живучим. И Райли, хоть и сдержанно, начал чувствовать к комку шерсти теплую симпатию. Он наблюдал, как котенок постепенно восстанавливается. Каждую неделю он становился чуть сильнее, чуть смелее. А через месяц — уже играл, чавкал за кормушкой, ловко карабкался по кровати и даже, по некоторым признакам, стал чуть лучше выглядеть — новая мягкая шерсть, исчезновение облезлости, яркие глаза. На удивление, большой любовью к малышу проявили Газ и капитан Прайс. Они регулярно присылали фотографии, делились новостями. Алехандро даже потребовал прислать распечатки этих фотографий, чтобы каждому достался свой талисман удачи. Валерия настояла. А одно маленькое фото навсегда осталось в нагрудном кармане Райли, напоминая о том, что надежда есть всегда — даже в самых трудных ситуациях. И в этот момент, когда Джонни просил прислать ему новые фотографии — «КАЧЕСТВЕННЫЕ, САЙМОН, А НЕ ИЗ ФОТОБУДКИ» — он понял, что верит в лучшее. И что, несмотря ни на что, у них есть шанс. У них есть надежда. И главное — есть вера в то, что даже самый обиженный, самый забитый, самый брошенный малыш, как этот котенок, способен стать сильнее и обрести новую жизнь. А еще, Райли понял, что ему срочно нужно обновить телефон — потому что сержант постоянно просит присылать ему все новые, «КАЧЕСТВЕННЫЕ», фотографии. И не простые, а настоящие. Потому что только так можно оставить в памяти все то тепло, что зарождается даже в самые темные ночи.