Часть 1: Американская пастораль
25 июля 2024 г., 19:36
Глава I: Кровная вражда
Часть 1: Американская пастораль
Техас. Сколько в этом слове той самой красоты, средь бесконечных пустынь и степей? Этот штат является "родиной" американских ковбоев, которые зарабатывают на жизнь разведением скота и в участии в родео. Люди в мире жили счастливой жизнью: создавали семью, развивали карьеру, строили целые города. Однако я это время не застал: всё изменилось, когда наступило 7 августа двадцать четвертого года. Тогда во всём мире, включая США, наступила зловещая тишина, после вторжения внеземных безглазых существ с черно-мазутовой кожей и с пастью, усыпанной тысячью зубами. Их называют смертниками или танаторосами, но мы, земляне, обозвали их бесами или чертами. Эти существа настолько дикие, что, собираясь в огромные черные армии, сжирали пол города. Так например произошло в Далласе — тогда во время вторжения там не было уже ни души. После нашествия этих тварей, Землю навещают другие инопланетные существа длинношеи, предлагая людям спастись и начать новую жизнь с чистого листа в глубинах Далёкого Космоса. Тогда человечество разделилось на два лагеря: одни хотели покинуть Землю, другие же остаться на родине, средь руин старого порядка в окружении монстров, так как некоторые просто не доверяли пришельцам и панически боялись их «А вдруг они сожрут нас?» — спрашивали несколько людей, которые остались на Земле. Я, будучи маленьким, остался с родителями, которые не присоединились к пришельцам и не улетели в космос. Тогда на Земле всё изменилось. Нашу планету стали заселять другие пришельцы, которые жили в отчужденных от людей местах. Некоторые из них переселились в специальные гетто, если инопланетяне решили жить в городе. Смертники теперь находятся на вершине пищевой цепи — из-за их адаптации, по всему миру появлялись новые, более ужасающие твари. Смертники заселились в Азии, а также в Южной Америке, но целые гнезда этих тварей располагаются в Африке и в Антарктиде. Многие государства потеряли свои земли, армию и своё влияние на мир. Например Россия в ходе гражданской войны потеряла всю азиатскую территорию, а также Кавказ — теперь-же Российская республика располагается только на Европейской части. Между русскими и американцами нагревался конфликт и в Огайо было сброшено несколько русских боеголовок, впервые после 1945 года. Штат стал непригодным для жизни, а позже Огайо вышло из состава США. КНДР перестал существовать из-за случайных ядерных взрывов — от радиации здесь можно было умереть за считанные секунды. На Земле появилась магия. За первые 5 лет после вторжения и в целом в 30 годах появилось более 100 000 людей со сверхестественными способностями. Их больше всего в Америке и в странах Западной Европы. Город Клиттсбург — богом забытое место моего родного Техаса с населением около 5000 человек. Этот специальный обустроенный правительством населенный пункт был окружён бело-каменной стеной с несколькими башнями, чтобы защищать горожан от набегов смертников и деградированных людей, отчего город схож с тюрьмой: охранники круглосуточно стоят в башнях, на стенах, даже караулят главный вход. Несмотря на население, Клиттсбург довольно крупный город: в центре стоит маленький парк, который имеет лес и мелкую живность, учебные учреждения, музеи, кинотеатры и даже целый стадион. И всё это вмещается в 79,5 км² — это целый Голливуд. Недалеко отсюда, по разным сторонам, располагаются ранчо Эрстедов и мастерская Гилбертов — члены этих предприятий часто враждуют между собой. Моё имя Сетт Эрстед — старший сын в семье, после моей родной сестры Венди. Отец и мать погибли от рук грабителей в собственном доме. Мне тогда было 9 лет, а сестре 4 года — я смог застрелить их револьвером отца, который благополучно сохранил. Тогда меня с сестрой приютил знакомый с матерью мужчина по имени Грант Эрстед, отставной сержант майор Армии США, ныне фермер и скотовод, владеющий собственным ранчо. В последствии мы получили его фамилию — Эрстед. До этого я и Венди носили фамилию Уинтерс. В его ранчо, помимо меня с сестрой, живут и работают несколько людей разных национальностей: латиносы, славяне, британцы и даже вьетнамец. С двенадцатилетнего возраста отдан я был на стрельбу ковбою Ламберту (сохрани его душу, Господь). Я был так заинтересован этим, что решил научить стрелять и Венди. Дядя Грант, смотря на наши будущие навыки в жизни, решил меня и Венди отдать другому ковбою грузинского происхождения — Биджо. Биджо в отечестве был скотоводом и по его рассказам, объехал на лошади всю Грузию. А после вторжения смертников, он решил пойти на ещё большую авантюру, чтобы найти новую счастливую жизнь. Биджо решил пройти на лошади всю Европу, доскакав до Лиссабона — там он сел на корабль, вместе с конем и доплыл до Соединенных штатов. Биджо был добродушным стариком с оптимистичным сердцем. Любил хлебнуть лишнего из бутылки так, что его было невозможно уложить спать, но несмотря на это, очень любил порассуждать о философии и думать о жизни. Биджо не только научил меня и Венди ездом на лошади, но и научил нас понимать и уважать этих великолепных существ. «Лошади, Сэтт, они как люди, но ходят на четыре ноги» — вспоминаю я слова старика с теплотой. В ранчо, кроме меня, Венди, Гранта и Биджо, работают и живут в порядке 9 человек. Отмечу только тех, с кем мне суждено иметь дружеские отношения. Боб Эдинс — пожалуй молодой член нашей скромной общины. Учился в агропромышленном институте — Боб часто занимается огородами и изредка выходит кормить скот. Стоит на ночном карауле каждую субботу. Довольно закрытый и спокойный паренёк, который имеет теплые чувства к моей сестре Венди. Они часто разговаривают. Я никогда не мешаю им и уважаю Эдинса, как родного мне человека. Карина Дэвидсон — девушка, прямиком из Российской республики. Её выделяет жёлтая повязка на голове. Эта безрассудная шатенка сведёт с ума любого с первого взгляда. Прекрасная акробатка, ответственная, но любительница немного выпить. Подружка Венди — она научила сестру русскому языку. Когда Карина встречает меня с хорошим настроением, она всегда любит комментировать эту встречу, как: «Эрстед, сукин ты сын!». Я не обижаюсь и она на самом деле тоже добра, но мне немного надоедает слышать такое от нее... Страйкер — мой лучший напарник. Одновременно сообразительный и глупый. С каждым походом, в первую очередь, он берет свою гитару. Страйкер перфекционист, нумизмат и любитель моды. Страйкер любит четные числа, круглые числа и числа, которые можно поделить на 5. Недолюбливает число 3 и 6, и старается их избегать везде. В центре нашей территории стоит двух-этажный дом моей семьи. Он был украшен разными цветами, так-что, подходя к дому, можно учуять резкий запах лаванды. Моя комната на втором этаже, посредством с ванной. Там-же на втором этаже спят Венди и Грант. Как обычно утром, я иду умываться и посмотреть на свои бакенбарды в зеркале. Бакенбарды проходят от ушей, до подбородка, не соприкосаясь к друг-другу. Однако моё спокойствие преврала неожиданная словесная перепалка между Грантом и неизвестным ещё человеком. Я быстро спустился на первый этаж, скатившись на перила и проходя кухню и зал. Я увидел спорящих Гранта и Карла Гилберта. Карл Гилберт — мерзкий тип, как его семейка, которая владеет мастерской. Гилберты ненавидят нас, как и мы, но они пытаются нам сделать куча проблем с хозяйством, чтобы завладеть нашей землёй и построить здесь ещё одну мастерскую. Я спратался за стеной, чтобы подслушать их разговор. Исходя из спора, узнал, что Гильберт без предупреждения и собственными руками застрелил корову, которая случайно забрела на его мастерскую. Это был первый раз за всю нашу вражду. Грант стал требовать компенсацию, но глава семьи Гилбертов ответил лишь плевком в его сторону. — Вот тебе деньги, деревенщина! — крикнул высоким голосом Карл и судя по отдаляющим от нас шагов, он уходит прочь с нашего дома. Я всегда не понимал Гранта — он служил в армии, убивал людей и монстров во благо нашей страны, но дядя не может даже ударить какого-то оборзевшего капиталиста. Я тихо подошёл к Гранту. Все на улице смотрели и сторонились от уходящего Карла с двумя охранниками. Он изрядно подготовился к этой встрече. Венди, которая была вместе с Картиной на веранде, сначало посмотрела грозным взглядом на Гранта, а позже достала свой револьвер из кобуры и направила дуло прямо в спину Карла. Услышав щелчок курка, Гилберт остановился и повернулся к нам — охранники его тут-же вытащили свои пистолеты из карманов. Я на миг увидел его разбухшее от жира лицо с моноклем на левом глазу — Гилберт был тем ещё жирдяем и любил носить голубую форму. Все замерли. — У тебя, Грант, хорошая девочка. Но ты похоже не учил её хорошим манерам — уважать старших... — похихикал Карл. Грант же молча смотрел на своего противника. — Ещё одно слово и... Не успела договорить Венди, как вдруг Карл стал громко хохотать, как и его охранники. Потом он быстро успокоился и его взгляд похолодел. — Ну и что ты сделаешь? Ну давай застрели — я хочу видеть твой грозный взгляд... Рука Венди, держащая револьвер, стала дёргаться — сестра хотела застрелить его, но что-то мешало ей. Её палец легонько нажимал на спусковой крючок оружия. Однако Карина вовремя остановила мою сестру, тронув Венди за плечо и посмотрев на нее осуждающим глазами. Венди с тяжёлым вздохом убрала револьвер обратно в кобуру, отводя свой взгляд на пол. Гилберт с улыбкой на лице отвернулся и продолжил свой путь к выходу из нашего ранчо. Карл был толстым как мешок с золотом, который можно разорвать легким взмахом французской шпаги. Он был одет в тот же старый и поношенный офисный дресс-код, состоящей из алмазно-голубого сюртука и не менее голубых штанов. Карл очень странно передвигался: глава Гилбертов ходил два раза подряд сначало правой ногой, а позже делал тоже также с левой и так циклично. Несмотря на свой жир и на средний рост, у него была прекрасная осанка — его спина была под 90°, как прямой угол прямоугольного треугольника. Даже треугольником Карла сложно назвать — он больше подходил на квадрат или трапецию. Пока я стал столбом, смотря как карбиолет Карла медленно уезжал с нашей территории под жуткое рычание, ко мне повернулся Грант. — Съезди в город, Сетт... — сказал он спокойным, усталым голосом. — нас нужно прикупить пару коров. Я кивнул и поднялся на второй этаж, чтобы одеться и привести себя в порядок. Коричневой кожанной и теплой курткой я одел себя. Наконец мои руки дотянулись до горячо любимой шляпе с широкими полями и с бардовой ленточкой. Эту ковбойской шляпе очень много лет и её когда-то носил мой отец. Я посмотрел в окно и увидел, как Страйкер и чернокожий его друг Стив Миллер зашли в дом. Когда дверь в дом открылась, я быстро спустился на первый этаж и встретил этих двух в прихожей. Стив Миллер довольно крепкий, черный парень, одетый в черную кожанную куртку и в светлые широкие чапсы. В своих руках, покрытые грязью смоченной водой, он держал тяжёлый двухствольный и короткий обрез, которому несмотря на ржавчину и возраст ещё был пригоден для стрельбы. Напротив него стоял Страйкер. Он был одет в безрукавную рубашку с лазуритным плащём, а его голову покрывала широкая шляпа с очками на тулье. Носил светлые джинсы, покрытые землёй и песком. На лице Страйкера виден мелкий шрам на подбородке, который трудно заметить. Его каштановые волосы доходили до спины и плеч. Как раз они собирались съездить в Клиттсбург. Каждый из этих обоих хотел купить что-то своё: Страйкер намерен в очередной раз проверить ассортимент монет у скупщика, а Миллер закупиться боеприпасами и провиантом. Чуть не забыв, я попросил их подождать, а сам поднялся на второй этаж. — Что-то ты набегался в это утро! — крикнул мне Грант. — Да, да, я знаю... Моя комната всегда находится в предметном хаосе: все полки были просто заполнены разными вещами так, что некоторые из них напали на пол. Одна из стен просто обвешена постерами разных персонажей, таких как человек-паук, Джон Уик, Человек без имени с Клинтом Иствудом, а также Бетмен. На самом деле мне нужно было приготовить и забрать свою походную сумку, которую все обычно называют дамской. Она была сделана из натуральной кожи неизвестного зверя — когда покупал, продавец шутил, что эту сумку чуть не сожгли эко-активисты. Я всегда беру самое необходимое для меня: дневник с ручкой, мелкий патронташ, фляжку с водой и нож бабочку. Подготовив всё, я повесил сумку на плечо и полняля на первый этаж. — Эрстед, сукин ты сын! — встретила меня одетая в жилетку и в клетчатые шорты Карина, после чего мы с громким хлопком пожали друг-другу руки. Венди грустно всё смотрела на нас. Она носила лёгкую белоснежную рубашку, заправленную в черные штаны. На воротнике был завязан яркий золотой бантик. Сама Венди всегда была в бежевой ковбойской шляпе с зелёной ленточкой. — Она очень сильно расстроилась из-за случившегося... — резко поменявшись своё лицо, продолжила Карина, когда мы посмотрели на отчаянную Венди. — Ну ладно тебе... Гилберты нам за всё заплатят — обнял я крепко-крепко сестричку, которая тоже бы не отказалась от теплого сближения. Лицо Венди было таким грустным, что она была готова даже заплакать. Вернувшись к товарищам, мы подошли к конюшне. Солнце пекло так, что мы готовы были снять с себя всю одежду, но я и Страйкер сняли только шляпы. Вокруг нас уже кипела жизнь. Боб Эдинс носил в своих руках корзины с собранным урожаем — парень не отводил и взгляда от нашего дома, в который зашла Венди с Кариной. Заметив это, я лишь предупредил Боба смотреть под ноги. Рядом со мной на столе как раз играли в шахматы вечные соперники Уолтер Филз и Канкрин — они в душе настоящие друзья. Уолтер играл белыми фигурами, а его противник черными — Канкрин всегда играет черными шахматами. Рядом с ними болталась молчаливая вьетнамка Хейн, которая следила за их партией — она вроде у них судья. Хейн скромная молодая девушка и разговаривает она только с помощью языка жестов или через письма или заметки в телефоне. Как раз Канкрин, который был просто богом в шахматах, уже объявил мат своему сопернику, отчего они весело заорали — вьетнамка лишь широко улыбнулась. Биджо стоял около загона амбара с животными — он смотрел на гулявших там свиней. Снова он о чем-то размышлял. Старик, оглянувшись на меня, помахал рукой — я тоже на удачу махал ладонью. Внезапно, отвлекшись на Биджо, ударился об плечо смугловатого и угрюмого латиноамериканца Эдвина Охтера, который был очень странным человеком в нашей общине. — Следи за дорогой, малец... — прохрипел Эдвин — я гневно покосился на него, отчего тот просто отвернулся от меня и шел своей дорогой. — Ты что там завис? — спросил у меня Страйкер, отчего я просто отмахнулся рукой и догнал их. Мы быстро зашли в старую конюшню. Пахло сеном. Наши кони находились по соседству в своих стойлах. Мою лошадь зовут Афина — породы она арабской с белоснежной окраской. Её грива густая черная, которая обвисает со всех сторон. Ростом она средняя. Попала она мне на руки, когда мне уже испольнилось 27 год — она все также доверчивая, мягкая и несмного трусливая. Её страх ко всему настолько силен, что она отказывается ездить даже в шорах. Приходится Афину успокаивать ласковыми словами. Но за все годы, которые я провел вместе с этой очаровательной лошадью, моя душа не хочет променять её на другого скакуна. Даже несмотря на трусость, Афина никогда не сбрасывала меня и всегда следует за мной. Снарядив лошадь седлом и сумками, я сел на Афину, заранее открыв калитку. За мной шли Страйкер и Миллер на своих конях. — Я забыл тебе отдать! — крикнул мне Страйкер и кинул мне на руки мой револьвер Smith&Wesson model 29 с длинным стволом. Страйкер взял мою пушку собой, так как у него самого не было своего револьвера. Страйкер является владельцем Теннессийской лошади с пёстрой окраской, а Стив ездит на вороном тяжеловесе — его лошадь перегружена разными сумками я а худой конь Страйкера снаряжен только самодельным карабином. Мы галопом летели в Клиттсбург. Катаясь по трактам и шоссе, мы наслаждались степной природой Техаса. На пастбищах паслись бизоны — они далеко не обычные. Они оснащены зелёной или пустынно-серой чешуей, как у крокодилов. Пройдя через длинную пустую дорогу, по разным сторонам которого были расставлены густые лесополосы, Страйкер тяжело выдохнул и, поправив шляпу, взял гитару. Наши лошади замедлились. — Ох, моя «Матильда»... — проборомотал Страйкер. Именно так он называет свою гитару с высеченными на ней цветами. На вопрос, почему он её так назвал, приятель говорит, что Матильдой является его покойная девушка. Она скоропостижно скончалась от рака толстой кишки, которая перешла в последнюю четвертую стадию. Страйкер по ней очень сильно скучает. Приятель пальцами прошёлся по звонким струнам. Из его уст слышался тихий, грустный, а также медленный первый куплет из его любимой песни Джонни Кэша «Hurt». Когда Страйкер пел и одновременно играл на гитаре, мы замолкаем и замираем, не мешая нашему другу заниматься своим хобби. Страйкеру очень нравится эта песня — порой, когда ему грустно (а это бывает частенько) он старается найти укромное место без людей и играть на гитаре. Страйкер находит в «Hurt» как бы свою утерянную жизнь — его бросили родители, из-за чего он практически всю жизнь жил на улицах Далласа, работая то уборщиком в местном кафе, то разносчиком газеты, или доставщиком пиццы. А когда умерла его возлюбленная, то Страйкер пустился во все тяжкие — он стал тратить свою зарплату на кокаин, который чуть его не погубил. Страйкер бы так-же скончался, как и Матильда, но где-то в переулках Далласа. Однако появился Грант, который помог ему с лечением и реабилитацией, а позже нанял на работу в ранчо Эрстедов. Дядя Грант добрый человек, сострадателен к окружающим — он как мама заботиться о каждом своем члене ранчо, не жалея ни цента, чтобы улучшить их положение в скромном общаге. Именно Страйкер жалеет о том, что он не смог найти даже школу, где он мог бы учиться. Именно Страйкер видит в песне Джонни Кэша отражение своей жизни. Таким образом, приятель заполняется надеждой на хорошее будущее. Когда Страйкер начал петь припев, мы кивали головой после каждого звонкого аккорда — хлопали в ладоши. Мы так были заинтересованы слушать музыку на гитаре, что не заметили, как прошли лесополосу. Страйкер резко перестал играть на гитаре, когда на дороге мы встретились с поваленный и перевёрнутый на дороге трак с крупными следами от когтей и зубов — рядом с исполинской машиной по разным сторонам дороги стояли тонкие голые деревья с острыми ветками. Трупов нигде не было видно, когда мы шли вокруг машины, однако видели ещё свежие кровавые полосы, которые вели в густые заросли золотой и длинной травы. На земле я чётко видел следы. Существо, напавшее на тягач, передвигалось на задние лапы: заострённые когти, пальцы толстые — боковые пальцы широко расставлены и вместе со средним они образуют углы около 65°. Следы были похожи на куриные, но больше они были схожы с лапами динозавров. Всё это я разглядывал, не слезая с лошади, и уже понял, на кого мы наткнулись. Это был даркан — адаптированные смертники. Телосложением они похожи на велоцирапторов, которых я видел в фильмах про «Парк Юрского периода» Стивена Спилберга. Хоть они и слепы, дарканы прекрасно ориентируются по звуку и могут достигать скорость, равное скорости бегающего аллигатора. Очень боятся резких и громких выстрелов, так-что даже хороший крик или выстрел из ружья может отпугнуть одинокого даркана. Если их много, то лучший совет при встрече с ними, так это не издавать лишних звуков и тихо уходить. — Здесь даркан, парни, — сказал я остальным. — Оружие оп возможности взять и не убирать. По моей команде, Страйкер убрал гитару и достал карабин, а Стив подзарядил свой обрез, проверяя на наличие в нем патронов. Осмотревшись вокруг и в последствии никого не увидев, мы ускакали по шоссе от этого места прочь, никуда не оглядываясь. Позже Стив спросил у меня: «Как я смог развидеть следы, не слезая с лошади?». У меня прекрасное зрение, которое никак не портилось. У меня не было никаких гаджетов и всего-того, что могло испортить мои глаза. Чернокожий парень с ухмылкой на лице посоветовал мне всё-же купить мобильный телефон, так-как это очень интересная штука. Не знаю как раньше, но сейчас один такой мобильник стоит 10$ — никчемная цена, правда. При этом телефонами никто даже не пользуется, чем старым добрым ружьём, который поможет любому человеку в любой момент. — Я обещаю купить себе свой первый мобильник, если он мне не испортит глаза! — иронично сказал я, после чего товарищи синхронно похихикали. — Советую тебе ночью не залипать в нем, а то можешь сказать до свидания своим глазам, — сказал счастливый Стив, поглаживая своего коня. И вот мы уже приближались к открытым исполинским железным воротам Клиттсбурга. Нас уже встречали охранники, вооруженные массивными буллпап дробовиками. Мужчины были одеты в белую крепкую экипировку: на каждом плече был нарисован американский флаг. Каждый из нас показывал им специальный талон-пропуск красного цвета в город — на них были изображены наши данные: внешность, имя, место жительства, дата рождения, место работа (если есть) и так далее. Всё как с паспортом, который мы тоже показывали на входе. Обычно эта процедура проходит очень быстро — охранники могут на минуту задержать, чтобы проверить наши пропуски на подлинность. Когда всё прошло нормально, охранники отошли от нас, давая нам пройти в город. — Всего доброго! — счастливо сказал нам один из солдатов через белый шлем — мы тоже взаимно ответили пожеланиями на сегодняшний день. Наши лошади устремились по главной улице. Город казался нам оживлённым, как будто Клиттсбург остался последним оплотом человечества на Земле. Несмотря на это, как я и говорил, население здесь равно около 5 000 и здесь горожане знают всех друг-друга без исключения. Не в каждом маленьком городе, который был построен правительством, можно найти целую большую парковку разнообразных машин. Даже в Клиттсбурге можно наткнуться на маленькие пробки из-за неисправности светофоров и нарушения дорожного движения, но езду на лошадях никто не отменял — это порой самый лучший вариант передвижения по городу и не только. Стив Миллер уехал в другую сторону, а я со Страйкером поскакали по прямой. Если посетить каждый раз другие города, то люди, живущие там, очень тоскливые и раздражительные. Здесь-же население как-будто не знает про ситуацию в мире и живёт в счастливом для них прошлом, хотя Клиттсбург был построен 50 лет назад. — Тут должен быть скупщик... — сказал Страйкер, который уже привязал свою лошадь к столбу-коновязью и побежал к маленькой лавке. Лавка его знакомого скупщика был заполнен разными вещами прошлого — пылесосами, мобильниками, комиксами, мангой, книгами. Рядом с лавкой скупщика сидел весь в оборванном мужчина средних лет, а рядом с ним лежала стопка книг. Не обращая внимания на нищего, я слёз с лошади и шел к Страйкеру. Однако ко мне повернулся тот самый мужчина, который умолял меня купить у него пару написанных им книжек. Больше 2 долларов нищий не требует, хотя-бы на пропитание ему нужно было скинуть. Сейчас такое время, когда человечество всерьез ненавидит творческую интелегенцию. Писатели и художники никак не могут найти своё признание, фанатов — они даже не могут на этом зарабатывать. Окружающий мир считает их неполноценными людьми, а также виновниками во всех бедах, которые навалились в 20-е годы текущего века. Когда человек что-то придумывает, то где-то в недрах космоса рождается его мир — это происходит незаметно: писатель может быть не осведомлен, что его творчество где-то материализовалось и живёт по его созданному Лору и сюжету. Такие миры называются галактиками с сюжетным континуумом — такие галактики строго охраняются, чтобы какой-нибудь фанатик не смог изменить ход событий сюжета, ведь это приводит к коллапсу мирового масштаба. Часть землян, которые остались на планете, думают, что смертников кто-то придумал и они материализовались вживую. Эти теории неверны и давно уже были опровергнуты — население Земли всё-равно преследует всех писателей и художников, сжигая их творчество в кострах справедливости. Нередко в этих кострах могут попасть и сама творческая интеллигенция. В Клиттсбурге такого нет, но всё равно горожане скептически относятся к мыслителям и к творцам искусства. Я решил отдать нищему 3 доллара за две его книги, после чего всё купленное я положил в сумку лошади. Глаза бедный писателя загорелись и он стал благодарить меня. Я побежал к Страйкеру, который общался со скупщиком — облезлым мужиком испанского происхождения в очках и с тулупом на голове. Товарищ про него вопще ничего не говорил. — А сколько стоит монета времён Николая II? Вот эта золотушка... — прохрипел вопросительно Страйкер, смотря на стол, усеянный монетами. Он смотрел прямо на золотую монетку с профилем последнего русского императора с номиналом 50 копеек. Несмотря на царапины, он отлично блестел и не имел никаких изъянов. — 300 кусков — сказал скупщик. Глаза Страйкера увеличились. — СКОЛЬКО? — Ты знаешь, что этой монете больше годиков, чем тебе, амиго! — А смысл? Всё равно-же их никто не собирает, кроме меня. Понизь цену! — Иш ты, размечтался. Мне и моей чике тоже надо на что-то жить... Раздражённый Страйкер со стуком кладет 300 долларов банкнотами на стол. Он, вооружившись моноклем, надел перчатки, которые он каждый раз носит, и взялся осматривать монету везде и вся. Вроде бы всё хорошо, пока Страйкер не перестал вращать монету и оставил свой грозный взгляд на ребро монеты. Страйкер зажмурился от гнева. — Отдавай бабло, крыса! — повысил голос Страйкер, отправив в лицо скупщика золотую монету. Мужчина от боли ахнул, а металл со звонкими стуками подпрыгивал по лавке, пока наконец не скатился под тумбочки, которые были сзади скупщика. — Отдавай бабло, иначе мой приятель устроит тебе здесь настоящий дом Ипатьева 1918 года! ЖИВО! — кричал угрожающе Страйкер, после чего дрожащий руками и переполненый страхом скупщик возвращает 300 долларов обратно в руки моему товарищу. — Слушай, Страйкер, ты интересуешься литературой или комиксами? — изменил тему скупщик. Страйкер тут-же изменяется в лице. — Не совсем. А что? — Знаешь, мне нужно всё равно что-нибудь подзаработать. У меня в лавке целые ящики с различными книжками, которые народ уже перестал читать — Рей Бредбери, Джордж Оруэлл, пара русских писателей, комиксы Марвел, а также целая стопка тихуанских библий. — Тихуанские библии? — Ты ещё маленький для этого, Страйкер. Но у меня есть хорошое предложение. Страйкер был заинтересован этим, но ему было неохото слушать всё это. — И что это за предложение? — Знаешь, Страйкер, ты своим видом очень похож на одного персонажа... — Не сравнивай меня с несуществующими людьми... — Страйкер уже стал раздражительным. — Ладно, я предлагаю купить вам целую стопку манги, состоящую из 24 томов. Чёрно-белая и на английском языке. Всегда полезно почитать на досуге классику... Скупщик выложил на стол запечатанную стопку японских книг, в которых я насчитал 24 штуки — как и обещал скупщик. — И сколько всё это стоит? — спросил удивлённо Страйкер. Он явно ожидал, что это будет стоить ещё дороже, чем золотая монета. — 30 долларов. Большего этого ничего не требую... — Хорошо, амиго, ты меня точно заинтересовал. Возьми мои деньги! — засмеялся Страйкер, возвращая ему 300 долларов, из которых скупщик отдает 270, после жадного пересчитывания зелёных бумажек. Взамен товарищ забирает стопку манги, которые была помещена в сумку. Я подошёл к кассе. — Сколько стоит мобильник? —спросит я у продавца за кассой. — Андроид стоит 20 долларов, а айфон 60, — спокойно ответил скупщик, закуривая толстую сигару. От него исходил маленькие клубни дыма. — Хорошо, тогда дайте мне андроид Скупщик открывает белую коробочку с телефоном, вместе с какой-то крошейной карточкой. — Вместе с телефоном идёт Sim-карта, чтобы оставаться в сети, — объяснил мне скупщик, после чего я, сделав вид, что понял, отдаю банкноту с номиналом 20 долларов. Продавец также предупредил о хрупкости такой вещицы, так что я, взяв коробку, положил телефон в походную сумку. Вместе с Страйкером, мы сели по лошадям и продолжили свой путь по прямой дороге. Проехав кинотеатр, который показывал в основном старое кино первой половине 21 века, мы попали на рынок, где можно было купить всё: оружие, животных, ценные бумаги и так далее. Здесь местного народа мало — на рынке преобладали чужеземцы и даже пришельцы. Инопланетяне скрываются под черные капюшоны, чтобы не показыватся. Некоторых у них светятся жёлтые глаза или выпирают рога или хоботки. Через темноту капюшонов можно было увидеть несколько глаз и рот, усыпанный зубами. Оружия здесь было много — можно купить тут целый танк Абрамс М1 за 200 долларов. По иронию судьбы, мы встретили Стива — рынок был впритык расположен с центром, от которого идут все дороги. Мистер Миллер успеть купил к нашему приходу 4 пачки пуль от дробовика, винтовок и пистолетов за 50 долларов. Нам осталось лишь купить коров. — Добро пожаловать! — поприветствовал нас бородатый мужик в соломенной шляпой и с квадратным лицом. В руках фермера была тонкая трость. — Нам бы пару коров прикупить... — сказал Стив — Без проблем! 1 корова оценивается в 60 долларов! Каждый из нас скинулись по несколько банкнот, что в сумме получилось 160 баксов. Заплатив, фермер дал каждому из нас по поводку — он толкнул ногой калитки, отчего они резко распахнулись. В загоне около 20 живностей — главное, чтобы нас не растоптали быки. Все животные были разных окрасов — кто-то были черно-пёстрыми, кто-то полностью бурыми. Первым делом мы застряли в грязи. Смоченная земля, смешанная с навозом и остатками еды, заполняли наши сапоги, морая штаны. Ощущения были мерзкими, но мы к такому привыкли — работаем в ранчо и всегда сталкиваемся с этим. Когда мы подходили к коровам, они пугливо мычали и отходили — казалось, что животные бегут гораздо быстрее нас. — Что-же нам делать... — жалобно проборомотал Стив, смотря на убегающих от нас буренок. — Отойдите, — прохрипел Страйкер, после чего тихо захохотал. Он стал медленно подходить к корове — товарищ никак не обращал внимание на льющуюся в сапоги грязь. Он продолжал к ней приближатся, пока животное миролюбиво смотрела на него блестящими глазами. Корове не понравилось что-то и она начала громко мычать на Страйкера. Сам-же Страйкер остановился, протянув к животному ладони — корова успокоилась. — Сейчас всё будет... — слышал я бормотание Страйкера. Он взял одной рукой верёвку, после чего накинул на шею коровы. Она никак не отреагировала и спокойно пошла за нашим товарищем. — Хмм... Чтож, давайте поймаем вторую буренку... — прокомментировал радостный мистер Миллер, указывая большим пальцем на другую, бурую корову. Теперь моя была очередь работать. Меня учили кататься на лошади, стрелять, заботиться и кормить животных, но никто не уделил моему вниманию как их ловить. Как и Страйкер, я решил медленно подходить к корове, стараясь быть в её поле зрения. Она смотрела на меня такими милыми, невинными глазами. На этот раз, животное никак не реагировала и даже не мычала. Я взял в руки веревку. Пот на глаза лил, а кисти дико дрожали — чуть веревка с пальц не спала. Наконец легоньким движением, я смог надеть лассо на шею коровы. — Ну пойдем, Августина... — послышались из моих уст слова, отчего Страйкер даже вздрогнул. — Ты успел дать ей имя? Августина? Почему Августина? — Ну незнаю... — покачал головой я — Страйкер тихо посмеялся, а Стив смотрел на меня большими глазами. Тогда тоже не понял, почему дал какой-то коровке имя, которое ничего не значит. Может я псих? Бог его знает. Мы вышли из загона с завязанными на поводках коровами. Мне показалось, что в городе стало как-то холодно — света становилось мало. — Скоро стемнеет, джентльмены! Я бы посоветовал бы поночевать в городе! — предупредил нас фермер, который уже собирался уходить. Судя по его лицу, он волновался за нас. Я слегка подошёл к нему. — Наше ранчо находится за 5 километров отсюда! Фермер изменился в лице. Как-будто гора упала с его плеч. Мужчина поправил свою шляпу и тяжело выдохнул, чтобы нам что-то сказать. — Так вы из ранчо Эрстедов? А вы, судя по бакенбардам и овальному лицу, Сетт Эрстед? — Именно так... — Чтож. Давно я вас не видел... Ладно, не смею задерживать вас и минуты! Удачи вам и желаю всем вам здоровья! Мы словно машины взаимно тоже пожелали старику здоровья и удачи и, сев по лошадям, тут-же помчались по дороге. Мы старались ездить помедленнее, чтобы не измотать коров, но также старались добраться поскорее домой. Фермер не врал. Солнце уже ухожило, когда мы покинули исполинские ворота Клиттсбурга — наши очи принакрылись темнотой. На шоссе стояла кромешная тьма — фонарные столбы, которые должны освещать дорогу, уже не работали. Каждый из нас достал электронные фонари. Мы в такое время старались как-то подбодрить друг-друга. — Хэй, Страйкер — обратил я внимание своего друга, отчего тот вопросительно помычал. — ты не знаешь имя этого скупщика? — Да нет. Он не рассказывает ничего о себе. Всегда просит, чтобы я называл его просто скупщиком. — Ну ладно... Дойдя до поваленного огромного трака мы слышали шелест травы. Лошади волновались — мы подготовили оружия. Здесь стояла жуткая тишина, которая прерывалась тихими шипениями некого ящера и вездесущего шелеста травы. Наши лошади отходили назад от грузовика к дереву. — Похоже нам нужно было поночевать в Клиттсбурге... — волнительно прокомментировал Стив, который размахивал своим образом по разным сторонам. Я боялся, что он в какой-то момент случайно выстрелит — его лицо было уже покрыто холодным потом. Хоть не знаю Миллера, но никогда не видел, что Стив так волновался. Неожиданно что-то капнули мне на шляпу. Я даже дернулся и сразу подумал о дожде, но, осмотревшись вокруг, эти мысли сразу отпали. Если бы пошел дождь, то Стив и Страйкер тоже об этом сказали, а по всюду летели капли прозрачной дождевой воды. Я решил не торопливо снять шляпу — на тулье было пятно свежей бурой крови, которая продолжала расти по всей моей шляпке. Холодок прошёлся по спине — моя голова поднялась наверх. Я остолбенел от ужаса — я не мог сказать ни слова. На ветке дерева было подвешено тело подростка, точнее от того, что от него осталось. Обезглавленный труп был прокнут острыми ветвями некогда чистого дерева, которого мы прошли ещё днём. Внутренности висели прямо надо мной. Кровь не переставала капать на меня. Осмотревшись, увидел и прокнутую на другой ветке голову. Глаза были выколоты, а лицо подростка описывало его последние эмоции перед ужасной смертью: испуг, боль, отчаяние. Идеально были отрезаны и все конечности трупа — даже кости не торчали. Это сделал не человек, это не сделало какое-нибудь одичавшее животное, которое я бы знал. На такое даже не способны сделать дарканы. Страйкер и Стив, смотря на мое, испуганное, окровавленное лицо, уже хотели тоже поднять свои головы. Я быстро надел шляпу и повертел головой на своих товарищей. — НАДО УБИРАТЬСЯ ОТСЮДА! — крикнул я остальным. Нечто с ужасающим и звонким рыком выпрогнуло из зарослей сзади нас. Рык этот был схож с протяжными воплями ребенка, смешенного с шипением какой-нибудь рептилии. Нас обрызгало волной крови и, обернувшись, я увидел у Страйкера порезанный поводок. Корова, которую он держал, пропала Вместо животного была лишь лужа красной жидкости, которая вела глубоко в заросли. Бурая корова, привязанная ко мне, стала брыкаться и мычать — Стив, не слезая с лошади, старался успокоить её. Страйкер стал стрелять из своего карабина в сторону кровавого следа. Нечто утащило черно-пеструю бурёнку, не оставив и живого места. Наши кони тронулись дальше по шоссе. — Что за нах? — одновременно прокричали Страйкер и Стив. Лишь я один молчал от страха. Мы спешно продолжили свой путь по шоссе. Наши сердца дико стучали, а руки, держащие поводья, стали дрожать. Шелест травы никуда не ушел — он как-будто был вокруг нас, с обеих сторон от дороги. — Ты видел, что это было? — дрожал от страха Страйкер, который освещал дорогу своим фонарем. Я не знал что ему ответить — не успел и не моргнуть глазом, как вдруг это произошло. — Нет... Оно было быстрое! — Хорошо... Что оно не... оторвало мою руку... Мы стали проходить лесистую дорогу, думая, что нечто отстало. Однако, некая сила стала разрезать перед нами деревьями, отчего они падали прямо на дорогу. Наши лошади старались избегать падающих на нас дубов, изредка перепрыгивая уже свалившейся дупла. Был слышен звук металла — похоже наш враг вооружен острыми когтями. Нечто шипело, как-будто оно ехидно посмеивались над нами. Существо бегало за деревьями и изредка догоняло нас, резая стволы деревьев, словно бумагу. За секунду я заметил фигуру преследующего нас существа — это был средний двуногий ящер с гребнем на голове. На его мощных лапах были огромные когти, которые напоминали на мачете. — Стреляйте назад! — прокричал я своим напарникам. Они достали оружия и стали отстреливаться назад — я не мог присоединиться к ним, так как одновременно держу за поводье лошади и за поводок, который держал бедную и бегающую коровку. Дробь из образа Миллера попало во что-то мясистое, после чего послышался жалобный и истошный вой, похожий на исковерканный плач женщины — судя по шелесту травы, существо скрылось прочь. Темнота сгущалась, а страх наш никуда не уходил — пот лил ручьями. Что это за существо, способное срубить целый лес одним взмахом когтей. Эта тварь могла оказаться в любое ни в любом месте и его атаки были не предсказуемы. Это точно не даркан. Тварь была очень быстрой, но она не сразу нападает. Она нас обгоняет, но не набрасывается. Она не шла к нам впритык — существо как-будто игралось с нами. И этот бедняга, подвешенный на дерево, была для этого монстра лишь игрушкой. — Оно было за деревьями, оно было в темноте... Значит монстр предпочитает темноту и следовательно он ночной охотник... Может тварь боится света? Именно такие мысли навестили меня, когда монстр получил ранение от пули Стива. Мы приближались к ранчо. Смотря на малое количество света в участке, я стал снова обдумывать свою теорию о предпочтении этой твари и о её слабом месте. Настал тот час проверить мои задумки! — Зажгите фонари, живо! — крикнул я караулу, когда мы дошли до главных ворот нашего участка. За минуту нас озарил свет тысяч фонарей, который исходил от столбов. За мгновение трава успокоилась. Мы слезли с лошадей и я дал Бобу поводок с коровой, после чего парень занёс Августину в амбар с другими животными. Из моего дома вышел одетый в серую пижаму дядя Грант, который явно уже собрался спать. — Что случилось? Почему вы все в крови? — На нас напало невиданное нами существо! Если не осветить всю территорию, нам конец! Моя речь была дерганой, но она оставалось понятной для большинства людей нашей общины. Здесь собрались чуть-ли не все. Все члены ранчо были вооружены фонарями, винтовками и пистолетами. На секунду я замер, когда посмотрел на свой пустой, не освящённый дом. Мои мысли путались, когда средь толпы не увидел её — Венди... — Где Венди? — спросил я у дяди, отчего тот повернулся назад, на наше здание. — Она сказала, что ляжет раньше. Похоже она не блефовала, раз она не вышла... Я и Грант услышали, как разбилось стекло нашего дома. Потом опять это змеиное шипение. На миг увидел кончик хвоста, когда это существо неуклюжо разбило окно в веранду. Существо попало в наш дом, в котором ещё спит моя сестра — она ничего не знает о ситуации... Моё сердце забилось ещё быстрее. — Твою мать! Оно зашло на нашу территорию! — громко прокричал от страха Страйкер.
