Цветочное поле и обрыв.

Наступило лето. Все оценки выставлены. Начались каникулы. Правда ничего особо хорошего это не означало, ведь мне прийдётся каждый день слышать ссоры родителей , теперь просто сходить в школу и отвлечься было уже нельзя. Нужно было уходить из дома под предлогом гулять. Сейчас же уже наступила ночь. Родители уснули поэтому можно было раслабиться и спокойно порисовать. Карандаш в руках вырисовывал небольшие линии, которые в итоге образовывали закат. С одной стороны в них не было ничего особенного, ведь Солнце просто садится за горизонт и освещает другую часть Земли. С другой, стоит признать, в этой деревни были по истине великолепные: в них читались яркие красные, фиолетовые, розовые, оранжевые тона, которые маленькими пазликами получали одну целую великую картину, бонусом к которой становились розовые ватные облака, украшая небо. Я всегда смотрел на такие моменты с замиранием сердца. Это словно нечто величественное, что не может создать никто, кроме самой природы. Мои мысли прервал неожиданный бросок в окно какого-то предмета, вероятнее всего это был камень. Из-за звука меня покрыло мелкое раздрожение. Я подошёл к объекту шума и увидел внизу силуэт мальчика. Я сразу же узнал в нём Ромку. - Ром? Что ты здесь делаешь? Я был крайне удивлён. Что он здесь забыл? - Да мамка с папой опять пиздятся, вот я и сбежал. Это... Может погуляем? Моё настроение ушло сразу после этих слов. Я не мог ему отказать и согласился. Даже со второго этажа я смог увидеть, как он улыбнулся. Я аккуратно спустился по ступенькам и вышел из дома, закрыв за собой дверь. - Слушааай, я знаю одно место классное, давай туда сходим? Сказав это Ромка загорелся. Похоже он действительно такое хорошее, как он и сказал. - Давай. Мы зашли в лес. Нас затянули объятия высоких елей : Рома шёл впереди, тащя меня за руку своей шершавой ладонью. Никто не решался прервать тишину. Мне было жутко некомфортно находиться в лесу. Липкий страх покрывал меня с ног до головы, пробегая мурашками. Воспоминания о чёрном гараже и Кате, перемолонной мясорубкой, оставили не самый приятный след. Моего друга ещё долго мучали кошмары с тревожностью, да и после данного события он ещё долго себя винил в смерти одноклассницы и замыкался в себе. Со временем его по-тихоньку начал отпускать этот случай, но всё ещё оставался запуганным. Мои мысли прервал голос товарища: - Пришли. Я огляделся. Рома не соврал, тут и в правду было очень красиво. Мы были на поле усыпанными различными цветами: ромашки, васильки, клевер, одуванчики, лютики, иван-чай, душицамм, чебрецом, незабудками. Мы прошли чуть дальше. Земля оборвалась. Появился обрыв. Я, неожидавший этого, чуть не подскользнулся и упал, но вместо падения я почувствовал чужую руку, которая оттягивала меня за локоть. - Блять, Антох, а если бы я не успел? Аккуратнее же надо! Он оттащил меня от того места где-то на пару метров. - За тобой как за маленьким ребёнком! Ей Богу! Я присел на траву и начал снова оглядываться. Само поле со всех сторон окружал лес, создавая "стены", обрыв был неким "окном", звёздное небо, где виднелись как маленькие, так и большие звёзды, служило "потолком". Ковром были цветы, усыпанные по всему лугу. Я тихо проговорил: - Тут красиво. - И не поспоришь. За обрывом виднелись макушки елей. Если бы я упал, то разбился бы насмерть. Сначала я думал, что он меня отведёт на какое-нибудь заброшенное здание, но ни как на луг. В голову полезли слова Ромки о том, почему он собственно и вышел гулять. Сердце болезненно сжалось. Хотелось узнать о нём чуточку больше. - И часто такое происходит? Ромка кивнул. Тут меня пронзило осознание. У. Меня. Точно. Такая. Же. Проблема. Я нервно взглотнул. Это его видимо озадачило. - Что-то не так? Мой друг напрягся. - Просто у меня такая же проблема. Они постоянно ссорятся. У меня же сестра младшая ещё. Так вот, она постоянно плачет из-за них. Я её конечно успокаиваю, но потом ухожу на улицу с ней. Мне так это надоело... Где-то в области груди стало гораздо тяжелее. Стало трудно дышать. Ромка внимательно меня слушал, не перебивая. - А что у тебя ещё происходит? Расскажи пожалуйста. Мой товарищ замолчал, словно размышлял, стоит ли мне доверится. -Только обещай, что никому не скажешь. Его глаза блестнули. Было видно, что это далеко не то, чем бы он хотел делиться. *** Атмосфера была не лучшей. Пьяный в стельку батя говорил о политике, о каких-то проблемах, о том, какие же сейчас женщины пытаются быть "независимыми" и то, что это отвратительно, ведь это издавна заложено, что семьёй является ячейка общества, состоящая из женщины - хранительницы очага и мужчины - добытчика, являющимся доминантом. И также самой любимой темой его было "пидорасня". Сейчас он отпивает немного водки и произносит затуманенным от алкоголя голосом: - Вот в наше время такого не было... все были нормальными! А теперь видите-ли вылезло это откуда-то! Он стукнул кулаком по столу . Я немного вздрогнул. Это происходило не редко. А если бы я и захотел встать и уйти, он злился и ничем хорошим это не заканчивалось. Поэтому приходилось просто смириться. - Пап, я спать хочу... Время было 4:00. Несмотря на то, что я в очередной раз наступаю на те же грабли, я понадеялся, что он наконец одумается и отпустит меня. Если раньше ещё можно было отмазаться школой, хотя и это особо не помогало, то сейчас я просто так куда-то уйти банально не мог из-за наказания за разбитую мамину любимую вазу. Четыре стены давили на меня уже как неделю бесконечными ссорами и побоями. Складывалось ощущение, что я попал в некий "цикл". А так бы ещё приходилось бы сидеть в доме где-то месяц и постоянно делать всё, что говорит отец, ведь не хотелось бы получить новый синяк. Батя демонстративно ударил кулаком по столу, от чего тот затрепещал, и встал. - Не для того я хожу на работу и пашу как проклятый, чтобы мой сын вырос голубым! Лицо его покраснело от злости. Мужчина направился ко мне. Было ясно одно - это не предвещает ничего хорошего. Вот-вот и в челюсть должен врезаться мощный кулак, однако это движение остановила внезапно вошедшая в кухню мать. - Ой, да отпусти ты уже его! Пусть он отоспится, а потом уже ты с ним поговоришь? Толку сейчас никакого нет! Он и так тупой как пробка, а когда сонный ещё тупее! Конечно такие эпитеты в свой адрес было не самым приятным, но во всякий раз лучше, чем слушать пьяный бред отца. Конечно заснуть бы сейчас не получилось. Режим сбит окончательно. Да и наврядли папа просто так бы оставил такие выходки. Похоже это его ещё больше разозлило: - Да где это видано, чтобы баба мужиком руководила?! Ты забыла кто на работе вечно пропадает за какую-то жалкую мелочь?! Я из сына делаю достоинного мужика, а тут видите-ли баба захотела, а мне выполнять! Он подошёл к моей маме. Через секунды послышался шлепок. Папа поднял на неё руку. Удар был далеко не слабым, а сонная женщина с просонья не смогла держать равновесие и упала. Она взялась за пронизывающее болью место и зашипела. Послышался всхлип. Похоже это его только разозлило, поэтому мужчина подошёл к жене и оттянул её за волосы, грозно прорычав. - Ну давай, поной ещё мне тут. Только вы тёлки и умеете, что ныть, да провоцировать. Если бы сидела, да помалкивала, то и не получила бы. Терпеть эту отвратительную сцену не было сил. Ни плачущую мать, ни отца, от которого за километр несло алкоголем, купленым в ближайшем прилавке за несколько рублей у знакомой тёти Лены; и читавшем морали всей семье. Я выбежал из кухни. На меня внимание никто не обратил. Конечно меня терзало гадкое и мерзкое чувство вины за то, что я ей не помог, но... не она ли выбрала не того, кто к ней ни за что не притронулся? Не она ли сама порой держала сына, дабы тот не вырывался? Не она ли сама порой себе позволяла так обращаться с сыном? Думать об этом было сложно, голова нуждалась в отдыхе, в человеке, с которым будет комфортно, с которым можно обсудить всё на свете. В голове моментально всплыл образ друга Антона. Это не было похоже на привязанность, как по отношению к Бяше, это было что-то другое, от чего становилось одновременно мерзко и до дрожи приятно. До Антона хотелось докасаться, обнимать и даже... целовать? Да ну, бред, просто разовое глупое желание, которое пройдёт, я же не педик, не так-ли? Или же нет? С каждым разом это желание превращалось из случайной мысли в огромную обширную кучу, которая не выходила из головы. С запретом на выход на улицу стало тяжелее. Хотелось увидется с другом, погулять, обговорить все темы, однако не было возможности сбежать. И вот она и появилась, собственно чем я и воспользовался. Я аккуратно вышел на улицу через дверь. Вокруг царила темнота. Озаряли путь лишь звёзды, да юный месяц. Я должен пойти к нему. *** Ромка рассказывал мне об очередной ссоре его родителей и про запрет выходить на улицу. Было видно, что это далеко не та тема, о которой ему хотелось бы говорить. Я дослушал до конца и заговорил. - Послушай, ты ни в чём не виноват. От таких бесед ты не изменишь свои предпочтения, если они у тебя конечно имеются. Ты - лишь ребёнок, и ты ни чем не можешь помочь. Это только их проблемы. Ты сделал всё что мог. В его глазах я увидел странный блеск. Я и раньше замечал в нём небольшие странности, но не предавал этому особой окраски. Он пододвинулся ближе и крепко обнял меня, уткнувшись мне в плечо лицом. - Тошик, спасибо тебе. Я в тебе не ошибся. Он снова поднял на меня свой взгляд. Моё тело пронзили мелкие иглы искренности от него. Я нервно взглотнул. Чёрт... какие же они красивые. Ромка снова заговорил: - А ты красивый... Сердце вот вот готово было разломать рёбра и выскочить из грудной клетки. Щёки начали сгорать от прилива к ним такого большого количества крови. Боже... Глаза невольно приметили обкусанные губы товарища. Хотелось вцепиться в них и никогда не отпускать. От тела напротив приятно веяло каким-то терпким ароматом. Казалось по одному только взгляду Ромы можно было понять все его чувства. - Я люблю тебя. Произнеся это, я наконец поцеловал его. Рома удивлённым взглядом смотрел на меня, но через мгновение прикрыл глаза и начал сминать мои губы. По телу пробежало приятное тепло, разливающееся от груди. Видимо мой товарищ испытавл тоже самое, но активно подавлял свои желание, хотя желал это всеми вибрами своей души. Я положил ладони ему на щёки. В ту ночь я наконец стал счастлив и встретил рассвет с моим возлюбленным. Надо бы это нарисовать.