Остался только стук колёс

Я затянулся в последний раз перед посадкой и, потушив сигарету, подрагивающими руками натянул козырёк кепки пониже. На улице солнечно не было, лил июльский дождь, но необходимость в укрытии своих глаз от людей и света была сильнее любых аргументов против моего головного убора. Ветер слегка усилился, и мои кудрявые волосы выпали из-под козырька. Я опустил руку в нагрудный карман чёрной джинсовки в поисках паспорта и распечатанного билета. — Твою мать, где они… — Мой шёпот, кажется, услышала женщина, стоявшая рядом со мной. Она брезгливо посмотрела в мою сторону и, фыркнув, унеслась куда-то прочь. Я не удивился её реакции. Сегодня я выглядел невозможно паршиво, потому что каждый новый день уродовал меня всё больше и больше. Говорят, время лечит. Я не согласен. Сейчас оно калечит. Паспорт и билет не нашлись ни в одном кармане моей одежды, поэтому пришлось снять рюкзак. — Сёмочка, ищи, сынок, ну как же так… Неужели оставил дома? — Мама явно нервничала больше меня и папы. Честно говоря, я вообще не понимал, почему родители решили проводить меня до поезда. Два месяца назад мне исполнился двадцать один год, а неделю назад я успешно сдал летнюю сессию и окончил третий курс. Родители чересчур много опекали меня, но разве это может длиться вечность? — Ма, не переживай, я точно брал его с собой. — Я вывернул внутренний карман рюкзака. — Вот видишь! Он здесь. — Я посмотрел на маму с победной улыбкой. Она выдохнула. — Слава Богу! Чуть сердце не остановилось! Ладно, беги, Сём, а то опоздаешь. Люблю тебя, сынок. — Она подошла ко мне ближе и заключила в объятия. На душе стало теплее. — Звони нам, Сень. Мы будем скучать. — Казалось, папа впервые произнёс что-то с такой заботой. Он никогда не был болтлив и тем более не тратил слова на проявление нежных чувств. Я не понимал, почему мой отъезд на месяц заставил его переступить через свои принципы. Думать об этом почему-то не хотелось. — Хорошо, пап. Я тоже буду скучать. И звонить буду. Ладно, я побежал. Пока! — Я быстро чмокнул родителей в щёку и понёсся в сторону своих друзей. — Калач! Я думал ты всё-таки зассал и упиздёхал домой. — Андрей Орлов, мой лучший друг, точно был в лучшем настроении, что сильно удивляло меня. Впереди нас ждала семидневная поездка на самый край страны, а лицо моего друга выглядело так, будто мы собираемся воспользоваться телепортом. — Помолчи, Дрон, не порть воздух своими словами. Где Варежка? — Я оглянулся по сторонам, но Вари нигде не было. Через пару мгновений я понял, что ответа от друга тоже не последовало. — Эй! Приём! — Я пощелкал пальцами перед его лицом, но Андрей смотрел в другую сторону и будто не слышал меня. — Он не портит воздух словами, потому что ты попросил. — Откуда-то сзади послышался голос Игоря Журавлёва. Игорь картавил, поэтому спутать его ни с кем другим я не мог. — Варвара ушла куда-то с Алевтиной в сторону вокзала. — Забавная привычка водилась у Журавлёва — он называл всех девушек по полному имени. Это часто их бесило, особенно Алю. — Спасибо, Журавль. Ты мой настоящий друг. — Я произнёс это с ноткой драматизма, покосившись на Андрея. Тот закатил глаза и уткнулся обратно в телефон. — Сколько времени до поезда осталось? — Через двадцать минут отправление. Надо позвонить Варежке. — Не дождавшись ответа, Орлов набрал номер Сенкевич и нервно задергал ногой. Спустя полминуты ожидания он достал из кармана брюк пачку сигарет и зубами вытащил одну из них. Увидев на себе два удивлённых взгляда, он закатил глаза. — Да брошу я. Когда-нибудь. — Почему я ему не верю? — Я посмотрел на Игоря. — Потому что он обещал не курить и только что нарушил обещание? — Журавлёв смотрел на меня со всей серьёзностью, но я не сдержался и улыбнулся. — Это был риторический вопрос, братан. — Варя? Алло! Где вас носит, бля?? — Андрей выглядел всерьёз напуганным, так, будто эта поездка действительно значила для него очень многое. — Быстрее подходите к шестому вагону. Вас только ждём. — Орлов сбросил вызов, не дожидаясь ответа. — Если мы опоздаем из-за этих двух капуш, то я умываю руки. Пусть сами заполняют дневники и пишут отчёты за всех. Мне в этом Благовещенске мёдом не намазано. — Голос Риты Козловой очень сильно давил на уши. Её красивые внешние данные, которые отрицать было невозможно, явно не совпадали с писклявостью голоса. Я повернул голову в её сторону и сморщился, прекрасно понимая, что она это видит. — Что, Калачёв, так смотришь? Я не виновата в том, что твои подружки глупые. — Я посмотрел на Андрея, курившего рядом со мной и кивнул. Он знал, что нужно делать. Затянувшись посильнее, Орлов выдохнул пар в лицо Козловой. Она тут же закашлялась, отгоняя от себя руками сигаретный дым. — Ненавижу вас, фу! — Я уверен, что ещё чуть-чуть и все вокруг бы стали свидетелями нашей очередной бессмысленной ссоры, однако, к счастью, Варя и Аля очень вовремя появились рядом. — Простите, ребят, давайте быстро решим, кто поедет отдельно и сядем. — Варя окинула вглядимся нашу небольшую группу студентов, состоящую из девяти человек, и улыбнулась в поисках поддержки, но тогда даже я был напряжён и не смог улыбнуться в ответ. Дело в том, что по несчастливой случайности нас оказалось девять, что означало заселение одного человека отдельно от всех. — Давайте всех девочек в одно купе, а пацанами на каменцах решим, кто едет один. — Гоша Прохоров в нашем коллективе был тем самым человеком, про которого обычно говорят — шкаф. Его рост, как мне казалось, перевалил за два метра, а в ширину он был явно не меньше, чем половина своего роста. Внушительные размеры пугали окружающих, которые сразу же создавали пунктик в своей голове — никогда не связываться с этим человеком. Однако никто не знал, что на самом деле Гоша был добрее и интеллигентнее всех нас вместе взятых. — Поддерживаю! — Откуда-то из-за его руки пискнула Рита. Примерно следующие пару минут моей жизни стали чуть ли не самыми неприятными в моей жизни. Мне крупно не везло. — Значит, решено. Сёма, едешь отдельно. — Гоша пару раз похлопал меня по спине, и я едва не потерял равновесие. — Погнали, друзья! — И наша скромная компания студентов двинулась в сторону вагона. — Не расстраивайся, брат. Будешь у нас всё время тусить, а спать у себя, договор? — Дрон сочувствующие обнял меня за плечо, пока мы ждали своей очереди к проводнице. — Договор. — Я с силой оторвал взгляд от своих кед и понимающе посмотрел на друга. — Вообще-то, Сёма будет, как ты говоришь, тусить не только у вас, ясно? К девочкам, то есть ко мне и Але, ты можешь приходить когда угодно. — Сказав это, Варя забрала паспорт и билет из рук проводницы и ушла на поиски своего купе. — Иногда мне кажется, что она всю жизнь будет капать мне на мозг. Ей это типа нравится или что? — Орлов посмотрел в небо и тяжело вздохнул. — Ей, наверное, ты нравишься. — Пожав плечами, я забрал свои документы и шагнул внутрь вагона. Нужное купе нашлось почти сразу. Не самое ближнее к выходу из вагона, но и не в середине. Это радовало меня, потому что на остановках я мог выходить одним из первых. Открыв дверь, я уставился в окно, в котором неописуемо красиво виднелись кроны горделиво стоящих берёзок, а солнце задорно играло с их зелёными листочками, подсвечивая каждый из них. А ещё я почувствовал тот самый аромат, каким обычно пахнет в РЖД поездах дальнего следования. Его не описать словами, потому что этот запах уникален, но я чётко чувствовал в нём свежее постельное бельё, полотенце и лёгкий летний ветер, скользящий из приоткрытого окна внутрь купе. На моё удивление никого в вагоне не было. Я мысленно поставил себе задачу узнать у проводницы, подсядет ли ко мне кто-то и когда. Достав из кармана телефон, я проверил время. Оставалась пара минут до отправления. Я снова взглянул в окно. Сегодня за ним проглядывался лишь дождь, барабанящий по крыше поезда. Сквозь стену ливня я видел какие-то деревья, и мне казалось, что их сгорбленный и печальный вид напоминал мне человека, одиноко сидящего в моём купе. И этот человек - я.