ВИНА

       ⠀⠀⠀⠀       "Тебе это не понять, во мне это не отнять. Он двуличный и бессовестный — шептала тебе мать. Ты ведёшь меня за руку в мою мокрую кровать. Я люблю тебя безмерно лишь тогда, когда я пьян." ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀~ ~ ~ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀Подъезжая к дому Сонхуна, Джей морщится. Музыку было слышно уже в паре шагов от входной двери, а на подъездной дорожке машины разве что друг друга в задницы не целовали. Людей внутри совершенно точно было больше пятнадцати. Дверь поддаётся сразу, не закрытая и разве что настежь не распахнутая. Джей цокает языком, отпихивая мысом ботинка в сторону чьи-то туфли, и морщится от ударившего по мозгам бита какого-то современного трека. В гостиной его ожидаемо встречает хаотично движущаяся небольшая толпа и Сонхун, сидящий в центре дивана, с запрокинутой на спинку головой и пустым взглядом, устремлённым в потолок, по которому бегают цветные огоньки. Внутри у Джея неприятно свербит. ⠀⠀⠀⠀— Весело тут у вас, — кричит он Сонхуну, падая на свободное место рядом и недобро косясь на дурную танцующую толпу. Уголок губ Сонхуна дёргается в полуусмешке. ⠀⠀⠀⠀— Да обосраться просто. Как дела в нашей компании? ⠀⠀⠀⠀— Пока хорошо. А как дела в клубе Хосок-хёна? ⠀⠀⠀⠀— Были хорошо. Пока меня не написала Йеджи, и меня не накрыло. Джей, наконец, видит глаза друга, обращённые к нему, когда тот склоняет голову. Даже при таком освещении заметно припухшие и заплаканные. Совершенно обречённые и пустынно безнадёжные. ⠀⠀⠀⠀— Хун… Плечи Джея опускаются, а сам он тянется к шее Сонхуна, обхватывая её пальцами и притягивая друга к себе, заставляя ткнуться холодным носом в ворот рубашки. Серебристых волос на макушке заботливо касаются пересохшие губы. ⠀⠀⠀⠀— Ты опять? ⠀⠀⠀⠀— Снова, — мотает головой Сонхун. — Дже-я? — его губы призрачно касаются тёплой кожи. Джей едва заметно дёргается, машинально сжимая пальцами светлые прядки друга на затылке. ⠀⠀⠀⠀— Да? ⠀⠀⠀⠀— Выгони их всех. Тихий шёпот. За ним громкая боль. Джей игнорирует странно скребущую внутри чуйку и, целуя Сонхуна в макушку крепче, отпускает его, легонько отталкивая и поднимаясь с дивана. Он подходит к музыкальной установке и резко жмёт на «стоп», мгновенно обрушивая на себя рёв негодования нетрезвой толпы. Но не поддаётся на жалкий скулёж, распихивая тянущиеся к нему тела. Собирает в кучу остатки раскиданной по коридору обуви и швыряет в протянутые руки. ⠀⠀⠀⠀— Вон все отсюда, — голос его непривычно низок и груб. — Полиция приедет по одному лишь звонку, а среди вас, как минимум, две малолетки под веществами. Не дослушивая, они как раз вылетают прямо босиком первыми, толкая его в сторону. Остальные же, не впечатлённые угрозой, обращают внимание на Сонхуна, даже не поднимающего ни на кого головы, хмуро смотрящего на бутылку текилы в своих руках. ⠀⠀⠀⠀— Вам же сказали, — вздыхает он, отвинчивая крышку. — Пошли все нахрен. ⠀⠀⠀⠀— Надо было оставаться в клубе, ребята, — хмыкает кто-то из парней. — И веселье обломано, и столика лишились. Джей бесцветно следит за тем, как, спрыгивая с низкого столика, брюнет насмешливо смотрит прямо на него. А, приближаясь, слегка тормозит, заставляя напрячься. И не зря. ⠀⠀⠀⠀— А ты его мамочка? — фырчат негромко. — Или папочка? На ответ Джея парню явно плевать, потому что он даже не дожидается его, огибая и исчезая в тёмном холле. За ним же тянутся и все остальные, негодующе причитая и цокая языками. Оглядываясь на Сонхуна, видимо в непрошибаемой надежде на то, что он остановит их и скажет, что Джей придурок и пошутил. Но Сонхун лишь делает несколько глотков совершенно неприятной ему сейчас жидкости, пока Джей закрывает на замки входную дверь за последней вышедшей девушкой. ⠀⠀⠀⠀— Ты ведь расскажешь, что случилось? — вновь вздыхает он, снимая пиджак и возвращаясь к Сонхуну, чтобы осмотреть масштаб бедствия, произведённого в гостиной. Клиннинг завтра здесь не помешает явно… ⠀⠀⠀⠀— Дерьмо, Дже-я, — усмехается Сонхун, отлипая от бутылки и протягивая её другу. — Будешь? ⠀⠀⠀⠀— Ты прекрасно знаешь, что я не пью. ⠀⠀⠀⠀— Враньё. Я прекрасно знаю, что ты не умеешь отказывать мне. ⠀⠀⠀⠀— Ага, только потом постоянно об этом жалею. ⠀⠀⠀⠀— Так уж обо всём? Сонхун клонит голову в сторону и серебристые прядки прикрывают его уставшее бледное лицо и немного суженные глаза. Джей смотрит прямиком в них, надеясь увидеть там хоть какой-то проблеск, но ничего. Ноль эмоций, ноль чувств, одна темнота. Он вспоминает о том, как каждый раз по просьбе Сонхуна оставался в клубах, следил за ним, притаскивался посреди ночи, когда было плохо. О поцелуе, который случился между ними полгода назад в один из приходов Сонхуна, о котором он даже не помнил, пока Джей не рассказал. ⠀⠀⠀⠀— Не обо всём, — дёргает плечом Джей, бросая на диван пиджак и протягивая Сонхуну руки. — Идём. Помогу тебе подняться в спальню, а ты по дороге расскажешь, что стряслось. ⠀⠀⠀⠀— Я стрясся у родителей двадцать три года назад, — хватаясь за горячие ладони, Сонхун поднимается с дивана, слегка пошатываясь и обрушивая своё длинное тело на друга. Он цепляется за плечи Джея, прибиваясь виском к виску, закрывает глаза, бесстыдно повисая и заставляя буквально себя нести. ⠀⠀⠀⠀— Это старая песня, — кивает Джей, подхватывая Сонхуна за талию крепче и подтаскивая к лестнице. Замечая, что ноги того явно несут, но лень алкогольная или слабость моральная — разморяют долговязое тело. — Есть какая-то конкретика? ⠀⠀⠀⠀— Ну, — бормочет Сонхун, неуклюже перебирая ногами по лестнице, — мы с Йеджи расстались. Хватка пальцев на талии Сонхуна болезненно застывает. ⠀⠀⠀⠀— Что? ⠀⠀⠀⠀— Что слышал, — отлепляясь от Джея, Сонхун запрокидывает голову и останавливается на последней ступеньке. — Как думаешь, если бы я сейчас нырнул назад с лестницы, переломался бы к чертям или получилось бы насмерть? ⠀⠀⠀⠀— Поверь, я гуманно бы добил тебя, — цыкает Джей, лишь теснее прижимая друга к себе и оттаскивая от лестницы вглубь тёмного коридора второго этажа. — Почему вы…почему сейчас? ⠀⠀⠀⠀— Она сказала, что я моральный урод и согласилась на практику в Японии. А я сказал ей, что быть оттраханным мне нравится куда больше, чем трахать кого-то. Ах, блять… — Сонхун морщится. — Наоборот. Я сказал, что мне больше нравится принимать, а она сказала, что согласилась на практику и я моральный урод. Да, так всё и было. Он сам хватается за ручку двери своей спальни в родительском доме, отпирая её, пока рука Джея соскальзывает с его талии, даже не успевая подцепить белоснежный хлопок рубашки. Тема бисексуальности Сонхуна стояла почти первой в их длительных с Йеджи отношениях. Первыми, конечно же, были его прескверный характер и укрепившиеся поганые привычки ко всему запрещённому. И, если с алкоголем, редким приёмом таблеток и косяками Йеджи пришлось смириться, то со внезапным раз в несколько месяцев «прости, меня повело» после очередного парня обнаруженного в постели Сонхуна — мириться сил почти не оставалось. Не осталось видимо окончательно. Или… ⠀⠀⠀⠀— Так, выходит, это ты её бросил? — хмурится Джей, проходя в полумрак спальни и закрывая за собой дверь. Он слышит шорох постельного белья, даже видит, кажется, светлое пятно, опадающее на пол. Слышит кряхтение и протяжный стон, а после голос Сонхуна, доносящийся с кровати. ⠀⠀⠀⠀— Я всего лишь поделился с ней своими чувствами, Джей, понимаешь? Она всё также дорога мне, как человек, как долгий друг, но…нет, мне нравился секс с ней. Правда, но… Тяжелый вздох перекрывается чем-то. Голос Сонхуна становится глуше, и Джей понимает, что лицо Сонхуна закрыто ладонями. ⠀⠀⠀⠀— В последнее время, я всё чаще встречался с кем-то уже не по разу и не два в месяц, — звучит глухо откровенное признание. — Я банально в ней кончить не мог. Чёрт, Джей, это стало такой пыткой… ⠀⠀⠀⠀— Хотелось бы мне тебя понять, Хун, но… ⠀⠀⠀⠀— Но ты актив. И гей. И у тебя с этим проблем нет, — фырчит Сонхун. — Я ходячий косяк, а? Компанию у отца не забираю, жениться удачно не смог. Даже членом воспользоваться, как следует не могу. ⠀⠀⠀⠀— Умение пользоваться членом — вообще не показатель твоей косячности, — хмыкает Джей, пробираясь на ощупь к кровати друга, чтобы хотя бы включить ночник. Но ладонь его на полпути перехватывают прохладные пальцы. Джей машинально сжимает их своими, поворачивая голову к кровати. Привыкшие уже немного к темноте глаза встречаются с лёгким проблеском в распахнутых других. ⠀⠀⠀⠀— Не включай. Башка болеть будет, — просит негромко Сонхун, пробираясь пальцами меж чужих и переплетая их осторожно. — Зато Йеджи, наконец, будет заниматься тем, чем так давно хотела, не боясь потерять наши отношения. ⠀⠀⠀⠀— Ты уверен, что оно того стоило? ⠀⠀⠀⠀— А ты бы смог оставаться в отношениях с кем-то, к кому с каждым днём чувствуешь всё меньше романтических чувств? Рядом с кем считаешь себя бракованным, но пытаешься всё исправить, а потом плачешь после секса, запираясь в ванной? А потом плачешь ещё раз, но уже после того, как какой-то незнакомец оттрахал в клубе тебя. И плачешь не потому, что стыдно и ты предатель. А потому, что тебе было так чертовски хорошо…что даже плохо. Проблеском в глазах Сонхуна оказываются подступившие слёзы. Обыденность для его пьяных и обдолбанных состояний, но совсем не обыденно почему-то ощущающиеся для Джея сейчас. Пока он, крепче сжимая руку Сонхуна, встревоженно всматривается в покрытые мраком спальни черты лица. Пока укладывает вторую ладонь на впалую щёку, льнущую мгновенно к ласке с такой жаждой, будто касаются так впервые. Джей судорожно выдыхает, ощущая прижавшийся к коже влажный поцелуй. ⠀⠀⠀⠀— Спасибо, Дже-я, — неразборчиво в его ладонь бормочет Сонхун. Нет смысла в глупом «за что?», а потому Джей лишь проводит большим пальцем по скуле Сонхуна, склоняясь ниже, чтобы оставить ласковый поцелуй на лбу. Как делает каждый раз, когда утешает. Каждый раз, когда оставляет Сонхуна прийти в себя после пьянок и приходов. Каждый раз, когда вспоминает о том, что случилось полгода назад в квартире друга… Что случается и теперь, как только губы его вжимаются вовсе не в бледный лоб, скрытый серебристой чёлкой, а в такие же слегка пересохшие губы, прихватывающие его и выдыхающие огненно и полупьяно. ⠀⠀⠀⠀— Что ты делаешь? — сипло выпаливает он, разрывая внезапный поцелуй, но не отстраняясь. Потому что рука Сонхуна крепко-накрепко впивается в заднюю часть шеи, будто силится прорвать плоть. ⠀⠀⠀⠀— Запиши это на счёт наших пьяных неожиданностей, — шепчет в его губы Сонхун. ⠀⠀⠀⠀— Это было лишь раз. ⠀⠀⠀⠀— Это то, о чём ты жалеешь? Их глаза в нескольких сантиметрах. Соприкасаются носы и почти что вновь губы. Джей видит в темноте радужки отчаяние, мольбу и преданность, что была ему, как другу, отдана все эти годы. Знает, что Сонхун видит сейчас волнение, страх…и ту же преданность тоже. Знает, что никогда не мог Сонхуну, как лучшему с детства другу, отказать. Знает, что их поцелуй — это то, о чём он совершенно не жалеет. И никогда не жалел. ⠀⠀⠀⠀— Нет. ⠀⠀⠀⠀— Я тоже. И это всё, что Сонхун говорит ему прежде, чем вломиться в приоткрытые губы уверенным поцелуем, притягивая к себе за шею совсем вплотную. Заставляя Джея расцепить их переплетённые пальцы и упереться рукой в постель, чтобы хоть как-то на своих двоих ещё удержаться. Ладонь на бледной щеке огненная, как и смыкающиеся в звучных и умоляющих поцелуях губы. Джей даёт Сонхуну то, что тот просит, не отказывая и не останавливая. Потому, что это то, что Джей безболезненно может отдать. Это то, в чём Сонхун, кажется, очень нуждается. Он позволяет длинным пальцам запутаться в некогда уложенных чёрных волосах, превращая их в хаотичное гнездо. Позволяет кусать свои губы до неприятного, цепляя зубами нежную плоть в ответ. Позволяет даже себе проглотить тихий скулёж, когда языки их в очередной раз сталкиваются. И абсолютно пропускает момент, когда Сонхуну удаётся затащить его на постель. Сознание рассеивает туман уже после того, как под лопатками ощущается мягкость одеяла, а на бёдрах тяжесть чужого тела. Ему кое-как удаётся разъединить их губы и остановить Сонхуна, сжимая пальцами обвитые серебром браслетов запястья, отстраняя от своей шеи подрагивающие руки. ⠀⠀⠀⠀— Хун? ⠀⠀⠀⠀— Пожалуйста? — задыхаясь, произносит тот, не открывая глаз и тяжело дыша. — Хотя бы ещё немного? Джей прослеживает взглядом блеск слюны на полных порозовевших губах, чувствует, как тянутся обратно к шее теплеющие пальцы, в каждом судорожном вдохе и выдохе ощущает эту потребность, выламывающую кости. И надежду в том, что, может быть, завтра Сонхун об этом не вспомнит, а Джей ему уже не расскажет, как было полгода назад? Только сейчас, пока Сонхун так в этом нуждается… ⠀⠀⠀⠀— Иди сюда, — сдаваясь, бормочет Джей, разжимая на запястьях хватку и укладывая ладонь на его затылок. Чуть слышно шипя от лёгкой боли столкнувшихся первыми зубов, потому что Сонхун вслепую бросается к нему с поцелуем, обвивая пальцами шею. Забираясь ими под стойку воротника и стягивая горячую кожу. С каждым поцелуем становясь всё бесконтрольнее и отчаяннее. Джей слишком поздно распознаёт на кончике языка горечь не только алкоголя и травки… ⠀⠀⠀⠀— Блять… И это всё, что Джей говорит прежде, чем резко сесть на постели и схватить Сонхуна за бёдра, обтянутые тёмно-синей тканью брючного костюма, который он даже не удосужился снять, уезжая днём в клуб. Он глотает удивлённо-вожделенный вдох, вжимая Сонхуна в себя теснее, и цепляет зубами нижнюю губу, оттягивая и отрываясь, чтобы взглянуть в подёрнутые пеленой тёмные глаза. Совсем расфокусированные и осоловевшие перед ним. Потерянные под трепещущими и то и дело смыкающимися ресницами. Все вопросы остаются только в его голове, так никогда и не произнесённые вслух, когда Джей, приподнимаясь, тянется к ждущим его губам, целуя их в этот раз медленнее и спокойнее. Даже, когда Сонхун пытается вырваться из липкости влажных соприкосновений и поглотить его необузданным и необъятным желанием, заведённым в их кровь со слюной, Джей усмиряет его одним хлёстким шлепком, резонирующим от пустых стен и звенящим в ушах. Мешающимся с приглушённым губами стоном, который Джей тоже забирает себе в очередном поцелуе, слизывая с распростёртого языка. Обычно мягкий, спокойный и терпеливый, Джей вынужден был рядом с таким Сонхуном брать себя ещё больше в руки, брать в руки их обоих, и утихомиривать бурю, что и без того разрушала безбожно всё вокруг, а уж под действием алкоголя и чего посерьёзнее и вовсе разносила к чертям, без возможности восстановления. В этот вот раз, буря покуситься решила на их нерушимую многолетнюю дружбу, расшатывая некогда крепкие стены. С плотных бёдер, Джей проскальзывает руками вверх, сгребая в пальцах хлопок рубашки и вытягивая её из-за пояса брюк. Обнажая бледную кожу поясницы Сонхуна, которую сразу же накрывает горячими ладонями, прогибая, прижимая к себе. Ловит губами остроту челюсти, из-за вскинутой в звучном вдохе головы Сонхуна. И даже сейчас, удерживая целую бурю, вот-вот норовящую его в клочья разорвать, в своих руках, Джей всё ещё может попытаться её остановить. Позволить ей развалить немного их дружбу, он починит после, не страшно. Позволить ей сорвать пусть немного крышу, с этим тоже справляться снова ему, кто ещё кроме будет с Сонхуном возиться? Залить солью и горечью подвал, это и вовсе им двоим не впервой. Но буря в его руках, какой бы бесконтрольной и опасной не была, тяжело дышит и держится. Собирает пальцами рубашку на его плечах и не лезет к пуговицам, хотя рвануть может в любой момент, он не удивится даже. Смиренно ждёт приговора, пойманная в огненное лассо ладоней. Удивительно послушная и ручная, как пустынный зверь, так нуждающийся в незнакомой домашней ласке. Джей жмётся губами к подставленному горлу и прикрывает глаза, от пальцев вползших обратно на его затылок, прочёсывая короткие волосы. У Сонхуна было и есть, кажется, все и всё. Заботливые родители, мирящийся с выкрутасами брат, долгие отношения, лучший друг и выгодные связи. Деньги, безграничная вседозволенность, обожание и красивая внешность. Всё. Кроме той настоящей ласки, которую ему бы хотелось получать. От тех, от кого хотелось. Джей целует его шею ещё раз, вырывая на выдохе слабый стон, и ещё раз, уже касаясь пульсирующей вены языком и слегка втягивая в рот пряную от одеколона и засохших слёз кожу. Сонхун каждый раз спьяну вбивался в его руки тупой и голой лаской. Принимал объятия, не как должное, а с рвением. Остервенело тыкался носом в грудь, выплакивая очередную боль. Которая вся заключалась в простой человеческой любви и нежности. Ласке, которую он получал с лихвой, казалось, да не от тех. В которой пропадал, как только оказывался с Джеем наедине. Буря в руках Джея стихает, оставаясь лишь беспокойным ветром, окутывающим, но не умерщвляющим и не разрушающим. До головокружения расшатывающим, но относительно безопасным. За каждой отстёгивающейся на широкой рубашке пуговицей — поцелуй. Джей прослеживает путь открывающийся, отпечатывая на бледной коже собственные губы. Склоняется неудобно, но не останавливается, пока не касается солнечного сплетения языком, а кончиками пальцев кромки рубашки, распахивая её полы и оголяя похожий на мрамор торс. Руки Джея пугающе обыденно и легко ложатся талию Сонхуна, опускаясь большими пальцами по животу вниз, аккурат до пояса брюк. Впитывая каждую мелкую дрожь, пробивающую натянутое струной тело, и пропуская через себя. И он всё ещё может это остановить… ⠀⠀⠀⠀— Дже-я? …но срывающееся с губ тихое и ласковое его имя резонирует в опустошённом сознании. Отражается где-то в грудной клетке. Цепляется за его преданность и податливость. Клонит верностью коленями к полу. Или он попросту тот, кто никогда не мог Сонхуну отказать. Ни в чём. Пальцы, перебирающие его волосы, сжимаются крепче, отчего кожа головы вибрирует тупой болью. Бёдра, размещённые поверх его, сдавливаются судорожно и неконтролируемо. Кожа бледная покрывается гусиной кожей. Потому что руки Джея — везде. Губы Джея — везде. Пальцы очерчивают позвонки и подбираются, вдавливаясь отпечатками, под лопатки. Язык мажет по коже, вслед за зубами, оставляющими повсеместно неглубокие укусы. Джей был единственным, кто мог всё это остановить. Но и именно он тот, кто может Сонхуна, как следует усмирить. Неуклюжим пятном на краю кровати повисает рубашка, а обнажённая спина Сонхуна опускается на смятые простыни. Он не выпускает из рук Джея, кажется, боясь, что тот отпрянет, исчезнет, оставит. Как и все. Охватывает ногами поясницу, сталкивая их до глухих стонов, тянется губами к губам, как в нехватке воздуха к кислороду. Весь лучится отчаянием и желанием. Страхом и запрятанной глубоко под кожу позабытой лаской. Которую отдавать бы хотел не меньше, чем получать. Только снова не тем. Но, может быть… ⠀⠀⠀⠀— Я не сбегу, — обещает шёпотом Джей, упираясь ладонью в матрас рядом с головой Сонхуна и прочёсывая пальцами серебро всклокоченных волос. Снова с тоской наблюдает за тем, как к ладони жмутся щекой, прикрыв глаза, тычутся губами, носом. Гладит ласково, проходясь пальцами по линии челюсти к шее. Припадает лбом ко лбу, вдыхая тихий выдох с приоткрытых губ. Не может не спросить: ⠀⠀⠀⠀— Но ты уверен? Даже, если ответ известен и давно разошёлся по их венам в неравном соотношении. Очевидно ощущается между ними, соприкасаясь притуплённым наслаждением. Плещется блестящей темнотой в глазах Сонхуна, устремлённых на Джея доверчиво распахнуто, как и все эти годы. Он придерживает Сонхуна за шею, потянувшегося к нему молчаливо за новым поцелуем. Подаётся навстречу, ловя тёплые губы своими. Слышит за поцелуями глухой звук покидающих петли пуговиц его приталенной рубашки, сковывающей всё это время тело. И больше не пытается остановить разрастающуюся вновь бурю, пропадая целиком и полностью в ней. Нехотя отрываясь от ищущих его губ, Джей с большей жаждой и вожделением примыкает открытым ртом к подставленной беззащитно шее. Невольно вспоминает, проскальзывая языком к ключицам, как в эту же шею в когда-то пьяных угарах утыкался, засыпая чёрт знает где, но главное рядом. Прикусывая до рваных вдохов выпирающие кости и подрагивающие плечи, думает о том, как упирался в них лбом, заваливаясь на друга от смеха или стыда, прячась в крепких объятиях длинных, тёплых только для него, рук. Останавливаясь губами над грудной клеткой, в которой оглушительно долбится сердце, позволяет себе одну единственную мысль о том, что, возможно, и оно однажды для него? Чтобы было оправдание хоть какое-то их такой странной и крепкой дружбе. И случившемуся с полгода назад первому, тогда же думалось и последнему, поцелую. И ласке, в которой Сонхун рядом с ним наедине захлёбывается сам и его же с собой топит. Джею приходится придержать за талию тело, вскинувшееся над кроватью, из-за сомкнувшихся на чувствительной коже зубов. Держать крепче, вбирая в рот поочерёдно возбуждённые соски, и стараясь не думать о том, что тело распластанное под ним, для него, буквально недавно трогал кто-то ещё. Буквально пару часов назад называло его другом, а теперь ощущалось на языке опьяняющей солью и стонало всё громче, притираясь стояком и сгребая хаотично пряди волос. Буря захлёстывала его и смешивала в кашу мозг, не отдавая больше отчёта действиям. Джей жёстче впивается пальцами в рёбра Сонхуна, как только губы касаются пояса тёмно-синих брюк, но хватка в его волосах становится невыносимо болезненной, что приходится поднять голову. Глазами встретиться с нетерпеливой жаждой в других. ⠀⠀⠀⠀— Не тяни, — шепчет Сонхун, подтаскивая Джея к себе обратно и оставляя на губах смазанный мокрый поцелуй. — Трахни меня просто и… Он затыкается с протяжным стоном. Языком Джея в своём рту и грубо сжавшей член сквозь брюки ладонью. Джей хотел бы больше нежности для него такого уязвимого сейчас, но Сонхун не давал ему попросту выбора, заставляя снова усмирять себя физическим воздействием. Джей задумается после, что может Сонхуну всё это в постели нравится? Точно после того, как, игнорируя все эти торопливые просьбы, будто Джей очередной какой-то левый незнакомец в клубе, сможет исполнить свой дружеский долг, как следует. С чувством, с толком, с расстановкой. С остатком веществ, бурлящих пока ещё в горящих венах. Он дёргает пуговицу, молнию тянет вниз. Не отрывается от губ Сонхуна, что-то пытающихся снова ему промямлить. Забывается в моменте и кусает слишком сильно, чувствуя пульсацию нежной плоти, к которой бросилась кровь. Зачем-то пытается вспомнить, когда у него был последний раз секс? Хотя бы даже и не по любви, по нужде. Не может. Потому, что учёба, дела в компании их отцов, которая уже совсем скоро их. Которой Сонхун не занимается совсем. Которая вся теперь, из-за отпуска их родителей, на одних только его плечах. Не таких даже, чёрт возьми, широких, как у самого Сонхуна. На них же теперь и Сонхун висит тоже. Висел, в общем-то, всегда. Но своя ноша — не тянет. А потому, позволяя Сонхуну цепляться за плечи свои дальше, выстанывая что-то неразборчивое где-то там, сверху, Джей старательно, отчасти с любовью, насаживается горячим ртом на член, что вместе со сбитыми бёдрами вытряхнул из узких брюк и дорогого белья с пошлой эмблемой на всю резинку. В нетерпении, правда, оказался тоже, бросая ткань сборкой у колен и подбираясь к жаждущей плоти голодным зверем. Больше, чем действительно переспать, ему всё же хотелось приласкать. В очередной раз Сонхуну помочь, утешить, показать, что вот он — рядом, как и всегда. И да, не важно для чего. И странно, что они не сделали этого раньше… С нарастающими высокими стонами и увеличивающимся темпом движений губ по члену, Джей туманно догадывается почему. В моменте успевает себя даже обвинить и распять за то, что всё-таки позволил это сейчас. Но каждый новый стон Сонхуна выносит, как дверь с ноги, из его сознания любые мысли о том, насколько это всё плохо и неправильно. Опасно для них двоих и их дружбы. Потому, что тело под ним — всё ещё радушно его принимает, обнимая руками и ногами крепче. Целуя, возможно, трепетнее и желаннее, чем кто-либо когда-то за всю сознательную Джея жизнь. Потому, что тело под ним — он знает, вообще-то, как своё собственное, но никогда даже не думал, что это знание это ему в чём-то подобном да пригодится. Потому, что тело под ним — всё ещё дарит ласку такую только ему, никому больше не давая себя уязвимым и беззащитным увидеть. Паршивый брат, бесстыжий сын, похуистичный жених. Кто угодно для всех вокруг. Самый лучший для одного только Джея. Друг, человек. Всё. Когда они вновь меняются на постели местами, Джей обхватывает лицо Сонхуна ладонями и долго сквозь темноту смотрит в глаза. Не даёт опуститься вниз, как-то откровенно к себе прикоснуться. Ждёт и доводит до исступления, вглядываясь в постепенно наполняющиеся влагой тёмные омуты. Тянет медленно ближе, чувствуя буквально на своих же губах, как Сонхун сходит с ума и ломается, выливая на него ушатом всё новые и новые порции похороненной когда-то в себе нежности. Податливый, мягкий, безумный и хаотичный. Разрушающий и разрушающийся. Горящий. Весь от и до полностью его этой ночью, восседающий обнажённым мрамором на бёдрах и вздрагивающий от каждого едва ощутимого прикосновения к голой коже. Больше двадцати лет с пелёнок дружбы неразлучной, чтобы пришло всё к этому. У Сонхуна должен был быть долгий и правильный брак. Половина акций компании и крепкая опора по жизни. У Сонхуна по факту несчастливые отношения с трещащей по швам репутацией, что закончились так печально и некрасиво. И Джей, служащий ему крепкой опорой раньше и всё ещё. Сейчас тоже, позволяя Сонхуну опираться ладонями о вздымающуюся в глубоких вдохах грудь, проникая постепенно в едва подготовленное тело всё глубже. Стискивая бёдра в болезненной хватке из-за мыслей неприятных о том, что Сонхуна трогал кто-то до этого и, видимо, должен был и сегодня, раз о растяжке он даже не заикнулся, притираясь задницей сразу к члену, стоило только Джею раскатать скользкий латекс. Ему бы закрыть глаза, расслабиться и отдаться моменту, ловя ускользающий уже из крови эффект и цветные вспышки из-за узости, обволакивающей его слишком уж хорошо. Но Джей не может оторвать глаз от хмурящегося лица, от закусанных в подавлении рвущихся стонов губ, от серебристых волос, при каждом толчке взмывающих в воздух и падающих на бледные щёки и лоб. От рельефных мышц на руках, упирающихся в его грудь, которыми Сонхун сейчас только и держится. Джей тщетно пытается ухватиться за мысль о том, как они до этого, блять, докатились и почему ему это всё не кажется чем-то чужеродным? Почему это всё такое своё, обыденное и узнаваемое, будто спят они давно и стабильно? Будто так всегда было и будет нужно. Его пальцы отпускают напряжённые бёдра, оставаясь на бледной коже отпечатками, что проступят позднее, и поднимаются контрастирующе мягкой лаской по предплечьям, увитым взбухшими сейчас венами. Одними подушечками следуют вверх по голубоватым путам, оглаживая, лаская, сводя с ума разницей с резко вскидывающимися вверх бёдрами. Сонхун давится собственными стонами и чувствами. Джей давится невысказанными словами и таким на нём Сонхуном, отпечатывающимся где-то внутри сильнее, чем его пальцы на гладком мраморе. Он ловит на исходе сил Сонхуна в свои объятия, садясь на постели и обвивая рукой талию, второй упираясь в матрас позади себя. Тянется теперь сам к распахнутым в прерывистых вдохах губам, целуя невнятно, кусаче, но желанно и сладко. Урывая момент бессознательности Сонхуна, в который может отдать всего себя. Не строгого, серьёзного и берущего за всё ответственность. Чувственного, распалённого и открыто-беззащитного в распахнутых внутренностях. Жмёт к себе разморённое тело вплотную, вбиваясь резче и глубже, не успевая уже даже глотать стоны и глухие вскрики в свой рот. Выдыхает с рычащим стоном во влажную кожу шеи Сонхуна, когда конец подбирается совсем близко, вцепляясь до онемения в дрожащее на нём тело, как в единственное, соединяющее сейчас с реальностью. И кровь заполняет, пришедшее на место вещества наслаждение, вскипающее куда острее и ярче. Взрывающее под сомкнутыми веками целые фейерверки различных цветов. Заставляющее окончательно вжать Сонхуна в себя с такой силой, что кажется даже слышится хруст крепких костей. Краем уха, учащённо дыша и цепляя смазанным поцелуем солёные ключицы, Джей слышит грустную усмешку, следом чувствуя пересохшие губы на шее своей. ⠀⠀⠀⠀— Что? — хрипит он. ⠀ Дёргается, сразу после губ, ощущая на коже странную влагу… ⠀⠀⠀⠀— Я говорил, — фырчит чуть слышно Сонхун, пытаясь отстраниться, но Джей ловит его под лопатками, не давая увернуться. Заглядывает в блеснувшее слезами лицо. И как ледяной водой смывает едва накативший оргазм, потому что тревога обволакивает плотной плёнкой, начиная душить. ⠀⠀⠀⠀— Эй? Ты ведь никому не изменяешь. Больше не из-за чего плакать, Хун. ⠀⠀⠀⠀— Я разочарование, Дже-я, — с горькой улыбкой произносит Сонхун. Джею приходится перехватить его под спину одной рукой, чтобы второй накрыть мокрую щёку и обратить взгляд тёмных глаз на себя вновь. Чтобы впервые за все эти годы увидеть заплаканное лицо над собой, а не свернувшееся на его коленях жалостливым комком. ⠀⠀⠀⠀— Ты безусловно тот ещё придурок, но что за чушь ты мелешь? Тем более… — Джей лишь немного дёргает бёдрами, отчего Сонхун закусывает нижнюю губу и морщится, вновь кривясь в полуухмылке. — В таком положении. ⠀⠀⠀⠀— Я заставил лучшего…единственного лучшего друга с собой переспать. Кто я по-твоему? ⠀⠀⠀⠀— Мой единственный лучший друг, которому это было необходимо. Джей тянет его к себе, вяло сопротивляющегося, но вбивает лбом в свой, чтобы прошептать напротив поджатых губ. ⠀⠀⠀⠀— И которому я не умею отказывать. ⠀⠀⠀⠀— Вид… ⠀⠀⠀⠀— Потому, что не хочу. Этот поцелуй выходит совершенно не похожим на все, что были сегодня. Но таким же, как и тот, что случился в пьяном бреду полгода назад. Солёный от слёз и горький от остатков алкоголя. Осторожный, но крепкий. С держащей мокрую щёку ладонью и цепляющимися за плечи длинными пальцами. С одним лишь единственным отличием: уверенностью, которую Джей передаёт в чужие губы. ⠀⠀⠀⠀— Утром мне будет стыдно и паршиво, — бормочет Сонхун, не в силах оторваться от очередного поцелуя и пропадая в нём на несколько мгновений ещё, пока может. И словно отнимут. ⠀⠀⠀⠀— Я поставлю тебе перед кроватью тазик, когда буду уходить на работу в нашу компанию, — хмыкает Джей, скользя губами к бледной щеке и оставляя на влажных дорожках мягкий поцелуй. Расслабляясь немного и перебираясь ладонями к таким же расслабленным, наконец, плечам, с нежностью и любовно оглаживая влажную кожу. Невольно начиная отматывать посекундно все прошедшие события назад. И, вместо ленивой ласки в его волосах и на задней сторонне шеи от длинных пальцев, Джей тонет в каком-то знакомом, но не различимом пока ещё чувстве. Кислотой и горечью, но не алкогольной, оседающей на языке. Тянущей противно где-то под рёбрами. Пока Сонхун всей тяжестью разнеженного тела доверчиво льнёт к нему, призрачно водя губами по шее и плечам, Джей хмуреет, устремляясь размытым взглядом в тёмную стену за его спиной. Скользит задумчиво пальцами по сгорбленной спине и уплывает сознанием всё дальше во мрак накрывших вдруг недобрых чувств. Он не питал иллюзий насчёт этой ночи, никогда не задумывался о Сонхуне, как о ком-то большем, старался не думать даже о том поцелуе. Но допустил одну лишь крохотную мысль сегодня. Лишь одну, когда ищущий тепла и ласки лучший друг совсем не по-дружески тянулся к нему и стонал, прижимаясь бёдрами к бёдрам. Одну только мысль, что может быть… ⠀⠀⠀⠀— Нам нужно в душ, — шепчет он в подставленное ухо Сонхуна, рассеянно кивающего ему и отстраняющего губы от шеи. — Иди первым. А я пока принесу воды. Или чего-то поесть. Ты голоден? Сонхун размыто смеётся, качая отрицательно головой и смыкая ладони на лице Джея. ⠀⠀⠀⠀— Пойдём лучше со мной? Под опущенными ресницами пульсирующая темнота зрачков, поглотивших такую же тёмную радужку. Джей кривит уголки губ в ответной улыбке, едва не морщась от того, как сильно скребёт под кожей осознание того, что остатки вещества улетучились за это время лишь из него. Только прочнее осев в сознании и крови Сонхуна, по-прежнему улыбающегося ему и давящего большими пальцами на щёки. ⠀⠀⠀⠀— Ты не справишься один? ⠀⠀⠀⠀— Вдруг нет? Улыбка припечатывается к его губам в полуживом и неуклюжем поцелуе. Джей сглатывает горечь, как возможно бережно снимая Сонхуна с себя под судорожный вдох и укладывая его на скомканную постель рядом. ⠀⠀⠀⠀— Тогда, пожалуй, тебе лучше сходить в душ утром. ⠀⠀⠀⠀— Фу, — кривится Сонхун, слабо перехватывая Джея за запястья, но цокает языком. — Ненавижу это говорить, Дже-я, но ты прав. Я почти себя не чувствую. Он снова посмеивается глуповато, закрывая глаза. Отпуская руки Джея и переворачиваясь на спину, раскидываясь по кровати и глубоко вздыхая. ⠀⠀⠀⠀— Дже-я? ⠀⠀⠀⠀— М? ⠀⠀⠀⠀— Спасибо тебе. Будто он просто помог ему принять душ, как раньше. Будто он просто снова вставил ему два пальца в рот и опустошил желудок от слишком большого количества таблеток и спас от возможного передоза. Будто он просто принёс ему рамён после дикой попойки. Джей совершенно никаких надежд не питал от этой ночи, ведомый лишь желанием помочь лучшему другу, но… Он просто был тем, кто никогда не мог отказать и всегда отдавал то, что требуется, стараясь помочь. Тем единственным, кто любыми путями умел усмирять целую смертоносную бурю. Тем, кто всегда был опорой. Во всём. Тем, кто так глупо всё-таки поселил в себе дурное зерно надежды на что-то большее, проросшее в нём за считанные минуты, запутавшее его в себе и задушившее почти уже даже. Джей старается вдохнуть, но воздух не идёт в самом деле. Откашливаясь, он сползает с кровати. ⠀⠀⠀⠀— Я за водой. ⠀⠀⠀⠀— Мгм, — но Сонхун уже вряд ли слышит его, снова меняя позу и сворачиваясь уже привычным обнажённым клубком на кровати. Обнимая одеяло и причмокивая полными, сегодня зацелованно-розовыми, губами. Делаясь совершенно уязвимым и беззащитным. Только лишь потому, что наедине с Джеем. Только лишь потому, что под воздействием таблеток и алкоголя. Натягивая машинально бельё, брошенное возле кровати и собирая в кучу брюки с рубашкой, Джей, не тормозя, выходит из комнаты. Но стопорится и щурится от мягкого золотистого света коридора, хотя точно помнит, что когда они с Сонхуном поднимались — свет не включали. И вздрагивает от тихого: ⠀⠀⠀⠀— Привет, хён. Из-за приоткрытой двери спальни Сону. Сталкивается взглядами, замирая, словно олень в свете фар. Блестящих отчего-то и красноватых фар, бегающих по его полуголому телу и дверью за спиной шалым взглядом. ⠀⠀⠀⠀— Эм…привет, Сону-я. Там в гостиной… Хун пытался устроить вечеринку. Я вызову клиннинг утром, не беспокойся. И доброй ночи. Не засиживайся допоздна. Он не дожидается ответа и прошмыгивает к лестнице, ведущей вниз, так быстро, что умудряется оступиться и почти полететь со ступеней вниз, находя иронию даже в этом. Вспоминая вопрос Сонхуна о падении, когда они сюда только поднимались. Приваливаясь покрытой ещё потом спиной к межкомнатной арке, ведущей в кухню. Слыша в ушах тихий смех и оглушительно-громкий стон. Фантомно ощущая на теле чужие губы и руки. На кончике языка мерзкий привкус веществ и соли слёз. Джей криво ухмыляется, встряхивая головой и выбрасывая из неё всё лишнее. Бросает на барный стул брюки, пока натягивает на уставшее тело рубашку. Цепляет краем взгляда своё искривлённое в дверце холодильника отражение. Ловит себя на мысли, что впервые собирается уйти из этого дома, почти что своего второго дома, поздней ночью, незаметно и молча. Зато снова с чувством выполненного дружеского долга. Он слышит хлопок двери наверху и торопливые, гулкие шаги по лестнице, когда дёргает молнию брюк вверх. Вздыхает поглубже, чтобы пожурить Сону за ночные прогулки по дому и напомнить о правильном питании, о котором младший ему самому весь мозг в одно время проел. Но вскидывает лишь удивлённо и растеряно брови, когда видит на пороге кухни Сонхуна, с наброшенной на голое тело наизнанку рубашкой. Совершенно перепуганным и диким взглядом распахнутых тёмных глаз. ⠀⠀⠀⠀— Эй, ты чего… Он не успевает и озвучить до конца вопрос и догадку про пугающие галлюцинации, выдыхая весь воздух из лёгких, потому что Сонхун вбивается в его тело своим, опутывая руками плечи. Сжимая так крепко, что больно. Дрожа всем собой и, кажется, даже стуча зубами, как на сильном морозе. ⠀⠀⠀⠀— Хун, Сону дома. Тебе нужно… — пытается Джей, одной рукой обхватывая Сонхуна, а второй тщетно утягивая на бёдра край рубашки. ⠀⠀⠀⠀— Ты здесь, — облегчённо и протяжно произносит Сонхун. Неуклюже клонясь к Джею и обнимая ещё крепче, чтобы спрятать мокрый и похолодевший нос в горячей шее, под незастёгнутым воротничком. «Пока да,» — остаётся на языке Джея. ⠀⠀⠀⠀— Я здесь, — кивает он вместо этого. — А ты? ⠀⠀⠀⠀— Всё было? — игнорирует вопрос Сонхун, до боли впиваясь в плечи Джея короткими ногтями. — Между нами ведь правда всё было? И вот он. Единственный шанс это всё действительно остановить. Не позволить прорасти корнями в самом сердце, обрубив путы ещё только на рёбрах. Не позволить сметающей всё на своём пути буре разрушить их дружбу, и попытаться сохранить пошатанные остатки, чтобы восстанавливать их постепенно вместе. Сказать простое и ёмкое: «нет». Продолжить негромким: «о чём ты?» Добить окончательно встревоженным: «у тебя снова приходы?» Но Сонхун жмётся к его телу так отчаянно и тесно. Сонхун дышит тяжело и испуганно по-настоящему в его шею. Сонхун, что готов потерять всех и всё, но боится потерять одно единственное, что держит сейчас в руках, сжимая до тянущей боли. ⠀⠀⠀⠀— Правда, Хун, — шепчет Джей ему на ухо, укладывая ладонь на затылок и прижимая к своей шее ближе. — Но сейчас тебе нужно вернуться в спальню. ⠀⠀⠀⠀— Ты обещал не сбегать, — укоряет резонно Сонхун, шмыгая носом. А ещё, много лет назад на заднем дворе своего дома Джей пообещал защищать. А ещё, несколько лет назад, раскуривая в школьном туалете один на двоих косячок, Джей пообещал выбить когда-нибудь Сонхуну за запрещёнку мозги. А ещё, полгода назад, Джей пообещал сам себе, что не будет вспоминать о том, что между ними было и не позволит себе чувствовать что-то большее. И уж точно Джей никогда не думал, что они однажды окажутся посреди кухни родительского дома Сонхуна, стоя в обнимку после спонтанного секса. Отрывая заплаканное лицо от своей шеи, Джей заглядывает в сверкающие под кухонными лампами глаза. С возвращающимися на прежнее место зрачками. С плавящимся по краям радужки горьким шоколадом. Таким же горьким, как поцелуй, с которым Сонхун к нему неожиданно тянется. И Джею бы отклониться. Но он, не смыкая глаз, на поцелуй отвечает. Следит за влагой, срывающейся со слипшихся ресниц. Зачёсывает пальцами серебристую чёлку, открывая вскинутые густые брови и лоб, который обычно целовал раньше в такие дни. Сонхун замирает в его руках в ожидании, вспоминая об этой традиции, видимо, тоже. Сглатывает звучно, но глаз не отводит, заполняющихся всё больше прозрачной водой. Бросается вперёд вновь, сдавливая дрожащими пальцами шею, когда губы Джея, как и секундами ранее, находят всё же своё место на губах его. Отвечает торопливо, хаотично, задыхаясь и захлёбываясь короткими глотками воздуха между сбивчивых поцелуев. Выпускает наружу бурю, сметающую всё на своём пути теперь подчистую. Джей был единственным, кто мог всё это остановить.