Драрри Драбблы

Он приходил в себя с трудом, как будто совершенно забыл, что это такое – быть живым. Ну, в общем-то так и было. Он давно не был живым. И, что странно, прекрасно об этом знал и даже помнил обстоятельства своей смерти и никаких сомнений в собственной кончине не испытывал. Так почему же он дышал? Почему чувствовал своё тело, как будто скованное замораживающим заклинанием? Что происходит, черт возьми? - Гарри, он кривится! - Кто бы удивился! - Нет! Ему, наверное, больно! - Да не должно ему быть больно… - Мистер Поттер, вы уверены, что с ним всё будет хорошо? - Люциус, я понимаю, что ты волнуешься, но когда ты начинаешь мне выкать, я пугаюсь. А когда я пугаюсь, у меня руки дрожат. А я ещё заклинание держу… - Всё, понял. Молчу, Гарри. - Папа, может тебе воды? - Драко, а может вы вдвоём пойдёте отсюда на… улицу! Там воздух свежий… - Понял. Молчу. Сквозь ватную слабость и шум в голове пробилась и укрепилась мысль, что вокруг творится какой-то бардак. А значит пришло время раскрыть глаза и во всем этом разобраться. - Не спешите, профессор! Вы понимаете меня? Моргните два раза. Я пока не уверен, что вы сможете говорить. О! Отлично. – Поттер выглядел повзрослевшим и каким-то другим. Спокойным. – Ещё немного укрепляющих зелий и вы сможете вставать. А я – нет… - и герой медленно сполз на пол. - Гарри! – в поле зрения метнулась белобрысая макушка и Драко Малфой твердо но нежно перехватывает Поттера, не давая ему упасть. Ободряюще и нежно ему улыбается. – Устал? Пойдём… Чтобы усвоить увиденное и услышанное, Снейп закрывает глаза. Чертовщина какая-то! - Сев? Северус, ты же слышишь меня? – неужели Люциус всегда был такой, ммм, эмоциональный? Приходится открывать глаза и моргать два раза. - Я так рад! А как будет рада Нарси! Мы так по тебе скучали. Столько лет… - глаза бывшего профессора округляются и Люциус спешит объяснить. – Пять лет. Даже немного больше. Но не суть. Главное, что мы нашли ритуал. А ты захотел вернуться. Захотел вернуться? Хотел ли он снова жить? Хотел. Без ненавистных хозяев в чёрном или белом, без долгов. Ведь неужели он ещё кому-то должен? Неужели не расплатился сполна? Нет. Жить. Только жить и ни о чём не думать. А сейчас – спать. Дремота обволакивала его, заставляя забыться сном без сновидений. Следующее пробуждение было менее резким, без неприятных ощущений и в присутствии только одного Поттера. Тело повиновалось лучше и Снейпу удалось приподняться в постели. Тот час же под спину ему была подложена подушка и в руки втиснута миска с бульоном. - Сами? - Сам…- Голос был чужим, хриплым, глухим. - Голосовые связки были сильно повреждены и в стазисе только стало хуже. Но, возможно, вы сами сможете что-то изменить позже. – Поттер стоял у его постели и наблюдал, как он пытается удержать ложку трясущимися пальцами. – Нет, самому ещё рано. Давайте я. Кто бы ему раньше сказал, что Гарри Поттер будет кормить его с ложечки! Смешно! Но вот, факт. И смеяться совсем не хочется. А кушать очень даже. И он ест, шумно втягивая бульон, кривя непослушные губы, хмуря брови. А Поттер улыбается. Он явно счастлив. - Профессор, я так рад, что у нас всё получилось! Жаль только Фреда не вернуть… - Почему? – хрипит Снейп. - Семья Уизли отказывается дать доступ к телу. Боятся, что если будет неудача, то Джордж совсем сдаст. А так он почти живёт… Существует… Но об этом позже. Наелись? Вопросы есть? - Что за ритуал? - Это к Драко, я не особо разбираюсь в темномагических. Только поработал проводником. - Вы были проводником энергии? - Что-то вроде. И при этом будто привратником. У Врат. Смерть согласилась отпустить, если вы захотите. А вы – хотели жить. Вот и получилось. Теперь отдыхайте. Вставать сможете завтра. Думаю, Люциус и Нарцисса составят вам компанию немного позже. Ну, и куда же без Драко! Только… Не утомляйтесь. Хорошо? Вы всё успеете. Закрылась дверь, а перед глазами Северуса всё стояла улыбка Гарри : такая открытая, спокойная, уверенная. От неё становилось легко и хотелось верить. Привратник. Проводник. Смерть беседует с ним… Странно и чудесно. Несколько дней вновь живой профессор привыкал к новому статусу. Он принимал различных посетителей. Некоторые были приятны и ненавязчивы, как Малфои. Другие стеснительны и неловки, как Грейнджер с Рональдом Уизли. Третьи настойчивы и назойливы, как репортёры и Кингсли, которых непреклонно выставил Герой, сославшись на слабость пациента. Кстати, было удивительно, что Поттер стал целителем. И даже не самым плохим. А младший Малфой – зельеваром. Вместе они открыли небольшую клинику, в которой оказывали услуги не глядя на чистоту крови и репутации. Очень успешное предприятие, как хвалился Люциус, являющийся основным спонсором. И кроме того, они вообще были вместе. А это не просто покачнуло картину мира выздоравливающего, а просто едва не отправило его обратно за грань. Дело было вечером третьего дня после пробуждения. Снейпу захотелось пройтись, ну, как – пройтись. Он плелся, едва переставляя ноги и цепляясь за стены, в сторону голубой гостиной, когда услышал тихие приближающиеся голоса. Юноши шли по коридору, увлечённо обсуждая что-то медицинское. Драко легко коснулся плеча Поттера, улыбнулся ему, а тот небрежно приобнял и поцеловал его в ответ. Они бы, наверное, долго целовались, если бы не сипение опешившего от этой картины Снейпа. Побоявшись, что тот умрёт на месте, они в четыре руки донесли его до гостевой спальни, где подверглись допросу с пристрастием. И ошарашили Северуса не просто романом, а самым настоящим экшеном, как выразился Поттер. Когда они в лицах изображали реакцию общества на их отношения, Снейп уже не мог не смеяться. И он смеялся. Легко, свободно. Как не смеялся настолько давно, что казалось, этого не было никогда. А потом на шум сбежались остальные Малфои, к ним незаметно присоединились Грейнджер и Уизли. И когда в комнате уже не было куда яблоку упасть от народа и невозможно было вздохнуть без смеха от различных историй, прилетела сова с приглашением воскресшего героя войны на банкет в его честь. Банкет организовало Министерство. Была приглашена уйма народу. Все стремились поздравить, прикоснуться, попасться на глаза. Драко шепнул Снейпу, что если станет невмоготу, пусть подаст знак и они с Гарри отвлекут всех на себя. И так это было сказано, с таким предвкушением, что теперь Северус постоянно высматривал в толпе белобрысую макушку крестника и вихры Героя. Он никому бы не признался, даже под страхом Авады, что беспокоится. Да, он беспокоится за этих молодых, беспечных, влюблённых. И немного им завидует, совсем капельку… - Ох, простите! – столкнувшаяся с ним девушка выглядела смутно знакомой. Белые волосы, странные серьги в виде обезьян… - Мисс… Лавгуд? - О, так приятно, профессор, что мозгошмыги не уничтожили вашу память. – она очаровательно улыбнулась, блеснув зубками. – Но я прошу меня простить, мне нужно… Громогласное: «Луна!», прозвучавшее справа, заставило девушку огорченно скривиться и съежиться. Снейп неосознанно подхватил её под руку, вызывая удивлённый взгляд, и увлек к тёмной балконной нише, скрывая тонкую фигурку своей. Убедившись, что неопрятный громила пронёсся мимо, не заметив мисс Лавгуд, он обернулся и понял, что всё ещё сжимает локоть девушки. - Прошу прощения. Мне показалось… - О, нет! Это я должна извиниться! Ведь вы же сегодня герой вечера… - тут скривился Снейп. – А, понятно. Вы тоже жертва обстоятельств? - Не знаю, что это за обстоятельства, однако действительно чувствую себя жертвой, - иронично заметил Снейп. - Да уж. Все стремятся вас поздравить, пощупать, а некоторые откусить кусочек. Я права? - Вы абсолютно правы, мисс Лавгуд! -Зовите меня Луной, профессор. Ой, вы же теперь не профессор! Можно звать вас мистером Снейпом? - Ну, я конечно больше не ваш учитель, Луна… И вы можете звать меня… Закончить ему не дала ввалившаяся на балкон шальная парочка Поттер-Малфой. Они схватили за руки Луну и Снейпа и, не прекращая хихикать, аппарировали вместе с ними в Мэнор. Там совершенно не удивленная Нарцисса предложила всем чаю, а Люциус лишь устало потёр лоб, глядя на веселящихся мальчишек, поприветствовал новую гостью, кивнул появившимся следом Гермионе и Рону, и уселся с газетой у камина. Глядя на подобное безобразие, Снейп подумал, что теперь начинает понимать, откуда в холодном прежде Мэноре, взялось это яркое и безудержное тепло, от которого тоже хотелось улыбаться и дарить его частицу кому-то ещё. Он присел рядом с Луной и у них завязалась непринужденная беседа о достоинствах слёз морщеспинных крылозубов в качестве лекарства от мозгошмыжьего гриппа. А парочка, ставшая негаданным источником тепла в этом доме, тихонько шушукалась в креслах, иногда так близко наклоняясь друг к другу, что белые волосы сплетались с чёрными, смешивались и казалось, что на голову Гарри просыпался снег или Драко обсыпали угольной пылью…