love me lights out

Все происходит по вине Тэхена. Как и в 90% всех случаев. Это Тэхен затаскивает его на вечеринку в квартире у незнакомцев под предлогом того, что ему охуеть как нужна сваха. Это Тэхен впихивает ему в руку красный пластиковый стакан с водкой и манго. Это Тэхен передает ему косяк, выдыхая клубы дыма прямо ему в лицо. И это голубая мечта Тэхена, не Чонгука - влюбить в себя Пак Чимина по уши, стать морским биологом или астронавтом или импрессионист художником, переехать на ферму в Дэгу и жить там с его законным мужем Пак Чимином, их пятью удочеренными и усыновленными детьми и двенадцатью собаками из приюта, мирно проводя дни занимаясь рисованием, любованием на звезды и выпеканием тортиков. Что есть замечательно. Чонгук рад за них, правда. Только вот у него нет ни капельки интереса к 1. Вечеринкам дома у незнакомцев и 2. Вышеупомянутым незнакомцам, так что ему реально не хочется сейчас здесь находиться. Но Тэхен буквально умолял его прийти. На коленях и все дела. И даже лично приносил ему бабл ти (50% сахара, боба и пуддинг) в учебную комнату Чонгука три дня подряд. А потом пообещал делать его домашку по химии целый месяц. Так что Чонгук исполняет роль свахи. Или точнее исполнял, в общей сложности где-то минут пять, пока не стало понятно, что Тэхену сваха нахуй не сдалась, потому что единственный человек, который не знает, что Пак Чимин уже по уши влюблен в Ким Тэхена – это Ким Тэхен. Серьезно, то, как они друг на друга смотрят вызывает рвотные позывы. Сейчас они стоят в уголке забитой людьми комнаты уже где-то час, просто болтая, смеясь и наверняка выбирая цвета на их свадьбу. «как ты мог» - печатает он Тэхену (чтобы сделать вид, что он занят чем-то важным в телефоне, потому что он крутой и популярный, а не потому что он, блять, само олицетворение социальной неловкости, которое так и не научилось подходить к людям и начинать беседу.) – «ты же знаешь что у меня социальная тревожность!!» - продолжает печатать он. – «как ты мог так со мной поступить?!!» Он не ждет, что Тэхен ему ответит. Через толпу пьяных в стельку студентов и голубоватых клубов дыма марихуаны (человек, живущий в этом доме, скорее всего отключил пожарную сигнализацию, что было пиздец как опасно) Чонгук видит, что да, Тэхен и Чимин все еще влюбленно пялятся друг на друга. Чимин проходится рукой по волосам Тэхена и тому приходится буквально схватиться за незнакомца, чтобы не упасть. Господи. «Я реально тебя ненавижу» - печатает Чонгук. - «Надеюсь у Чимина нездоровый фетиш на ступни, который приведет вас к неминуемому разводу. Надеюсь у него аллергия на собак.» Потом он заходит в Твиттер, Сноу, Фэйсбук и Реддит, проверяя несуществующие уведомления уже сорок седьмой раз меньше чем за час. Он сидит на диване (диване незнакомца) (по любому грязном) с алкоголем в руках и немножко укуренный где-то минут двадцать. Перед этим он делал все то же самое, только на кухне, а не на диване здесь. Он уже на третьем стакане с водкой и манго, просто потому что ему надо чем-то занять руки. Чонгук снова поворачивается в сторону Тэхена, надеясь, что тот магическим образом почувствует волны стресса, исходящие от Чонгука. Но он видит не только Тэхена Он видит. Его Его. Ох блять. «ТЭ» - судорожно печатает он, - «ТЭ ТЭ ТЭХЕНННННН ЫЛРАМАРУРМАШ 119 119 ЭТО НЕ ШУТКА НАМ НАДО СЪЕБЫВАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС ЧЕЛ Я ГЕ ШУЧУ!!!» Чонгук >> Уебок ТЭ ТЭ ТЭ К ИМ ТЭ Х Е Н Уебок о гоСПОДИ ЧУВАК ЧТО Наконец-то Чонгук нагибается чтобы спрятать лицо. Он не может поднять взгляд. Не может. Уебок ТЫ ЧТО НЕ ВИДИШЬ ЧТО Я ЗАНЯТ ПЕРЕСТАНЬ МНЕ ПИСАТТ ЧИМИН УСЛЫШАЛ ПИЩАНИЕ МОЕГО ТЕЛЕФОНА И ТАКОЙ ТИПА О ТЕБЕ НАДО ИДТИ? Я ЕЛЕ КАК ВЫКРУТИЛСЯ Чонгук ЧЕЛ ЭТО ЭКСТРЕННАЯ СИТУАЦИЯ Я СЕРЬЕЗНО Уебок ??? почему Что-то случилось?? Ты в порядке???? Чонгук ОН. ЗДЕСЬ ОН БЛЯТЬ ЗДЕСЬ Уебок Кто зде ох ОХ ЛМАООООООО Чонгук ЭТО НЕ СМЕШНО БЛЯТЬ Я ТЕБЯ НАХУЙ НЕНАВИЖУ Нет ответа. Когда Чонгук рискует таки поднять голову и кинуть взгляд на Тэхена, он видит как тот откладывает телефон в сторону, посылая Чимину извиняющуюся улыбку. Ебучий предатель. Чонгук подавляет желание свернуться в клубочек как напуганный армадилло. Так же он подавляет желание снова взглянуть вверх. Чтобы убедиться, что он правда только что увидел Мин Юнги, проходящего через дверь. Мин Юнги, легенду магистратуры по Композиции и Постановке. Мин Юнги, кто практически живет на радиостанции их универа. Мин Юнги, ассистент учителя в классе Методов Электронных Миксов 201, где Чонгук появляется как штык в восемь утра три раза в неделю и три раза в неделю получает напоминание, что да, он точно гей, и ему точно нравится Мин Юнги и его рубашки в клеточку/черные джинсы/растрепанные волосы/темные глаза. Мин Юнги, кто в двадцать четыре года выпустил микстейп, что сразу обрел популярность, и это история о том, как Чонгук перешел от прочтения статей о «САМОМ ГОРЯЧЕМ РЭПЕРЕ СЕУЛА» к немножко, совсем чуть-чуть маниакальному отслеживанию его инстаграмма и позже зачислению в Методы Элекронных Миксов 201 (класс, который ему все равно пришлось бы взять рано или поздно, так что это совсем не крипово). А потом он зашел в вышеупомянутый класс и сразу осознал, что к сожалению, «САМЫЙ ГОРЯЧИЙ РЭПЕР СЕУЛА» было совсем не преувеличением. Мин Юнги, кто просто до безобразия талантлив, трудолюбив и отдает всего себя тому, что ему действительно нравится. Кто дает конструктивную критику лучше, чем их учитель. Кто, кажется, искренне впечатлен миксом Чонгука на старую песню Со Тайджи (он похвалил его в классе, а потом, вечером отправил Чонгуку имэйл с маркированным списком его мыслей и предложений. Чонгук прочел его столько раз, что случайно выучил наизусть. Так же он случайно запомнил его личный, не университетский имейл min_yoongi93@naver.com. Очень горячий имэйл. Такой… профессиональный. В отличии от личного имейла Чонгука, что всего шесть месяцев назад был xx_gdragonfanboii_xx@naver.com) Чонгук, может быть, слишком пьян сейчас для всего вот этого вот. Он поправляет очки, что опасно балансировали прямо на кончике носа. Он определенно увидел Юнги, входящего через дверь. На свете не так много людей, кто носит парку в Марте, плюс у Юнги очень узнаваемая походка. А еще Чонгук почти уверен, что позади него шел Ким Намджун, и все знают, что Юнги и Намджун лучшие друзья (и периодически коллеги, судя по не упомянутому, но легко узнаваемому «хэй-хэй» в песне номер семь Агуста Ди) Окей, он в порядке. Все порядке. Все просто охереть как в порядке. Лучший друг его кинул и теперь он застрял на чужой вечеринке в чужой квартире с парнем, на которого у него стоит весь семестр, но да, он в порядке. (На самом деле, если это было бы правдой, вся ситуация не была бы такой ужасной и смущающей. Если бы Чонгуку нужна была только одна ночь с Мин Юнги, он бы просто подошел к нему и показал свои бицепсы или что-то вроде того. Но где-то между первым прослушиванием микстейпа Юнги, первым разом когда он зашел в класс Методов Электронных Миксов 201 и увидел ассистента учителя Юнги, царапающего что-то в его пухлой желтой тетради и первым разом когда он зашел в офис Юнги в его рабочее время и все закончилось тем, что они провели почти четыре часа разговаривая о школе, хип-хопе, их родителях, Сеуле, музыкальной индустрии, подработке Юнги, что был диджеем их радиостанции и легкой зависимости Чонгука к уличным танцам – где-то между всех этими ситуациями, а может и во время них, может из-за них, может из-за чего-то другого или может быть из-за всего сразу, Чонгуковский краш на Юнги стал меньше о желании поклоняться его члену всю ночь и больше о желании говорить о музыке целую вечность.) Он отставляет в сторону свой третий стакан и собирается встать, так как если он реально планирует провести еще пару часов в этой парилке с потными телами, источающими запах марихуаны, то ему точно понадобится что-то покрепче. А потом он чувствует, как диван рядом с ним прогибается под весом чужого тела, и Мин Юнги говорит: - Привет. Все тело Чонгука наливается жаром. Он бросает на него быстрый взгляд и успевает заметить длинные пальцы Юнги, теребящие пластиковый стакан, и – ох - он стянул с себя чертову парку и теперь на нем белая футболка. Эти руки, боже, на запястьях болтаются тонкие кожаные браслеты, а на среднем пальце блестит серебряное кольцо, и это все слишком. Просто слишком. Чонгук прочищает горло. - Привет, - говорит он, искренне удивленным тем фактом, что голос не дает петуха на середине слова. Хэштэг спасибогосподьбог. – эм, я не знал, что ты придешь. (Кто говорит такие уебанские вещи, господи. Чонгук смотрит в бездну и бездна называет его идиотом) - Я сам не знал если честно, - говорит Юнги. – Я… я обычно не посещаю такие мероприятия. Но мой друг Намджун дружит с Джином, ну и получилось два против одного. - Джин? - Счастливый обладатель дивана, на котором ты сидишь. - А. Понятно. – Чонгук буквально чувствует, как наливается краской, но по крайне мере в комнате достаточно темно и единственные источники света — это фонарь на улице, что светит через окно и гирлянда под потолком. Он снова поправляет очки. - Я пришел только потому, что мой друг пытается охмурить парня с танцевального класса. Я должен играть роль свахи. - Получается у тебя так себе, - замечает Юнги. - Ну нет на самом деле. Потому что оказалось, что тот парень уже вляпался в моего друга по самое не хочу, так что да. Сейчас я исполняю роль третьего колеса. Юнги хмыкает и делает глоток из своего стакана. Чонгук поворачивается так, чтобы он мог видеть Юнги, потому что, как он выяснил через многочисленные интенсивные эксперименты, на Юнги смотреть гораздо легче, если он уже привык к его хриплому голосу. Это как когда соседи летом наконец открывают свой бассейн, и водой, которая еще не успела нагреться под жарким солнцем, можно запросто отморозить яйца. И у тебя есть два выбора – либо медленно заходить в воду, либо ебануть бомбочку. И зачастую (всегда) Чонгук выбирает вариант бомбочки. Но не с Юнги. С Юнги он медленно входит в беседу, сначала привыкая к его голосу, потом может к его рукам (пальцы, барабанящие по столу, следы чернил на косточке запястья), потом к его лицу, что по форме напоминает полную мягкую луну, и, наконец, к глазам. Его темным, красивым глазам, что сейчас не отрывались от лица Чонгука. Потом Юнги отводит взгляд на толпу пьяных детей вокруг них и говорит: - Извини, если я отвлек тебя. Я видел что ты с кем-то переписываешься. Просто я тут никого не знаю кроме Джина и Намджуна, да и то они уже меня кинули чтобы строить друг другу глазки, ну и… - он морщится. – Я просто… вечеринки. - Я никому не писал на самом деле, - говорит ему Чонгук. – Я притворялся, что пишу, чтобы выглядеть менее неловко. - Ох, - откликается Юнги, - я часто так делаю. - Иногда я просто печатаю текста песен БигБэнг в заметках. И люди думают, что я печатаю что-то длинное и важное. - Вот дерьмо, - говорит Юнги и уголки его губ дергаются от сдерживаемой улыбки. – Это очень, очень умно на самом деле. - Спасибо. Чего-чего, а опыта в ощущении себя неловко на социальных мероприятиях у меня хоть отбавляй. - Запиши это в свое резюме. Чонгук смеется: - Профессиональные навыки включают в себя: притворство, что ты кому-то пишешь, умение пить много алкоголя и математически расчитанные походы в туалет, чтобы у меня получалось отдохнуть от людей, но не так часто, чтобы те самые люди подумали, что у меня проблемы с мочевым пузырем. - Не думаю, что ты настолько плох в социальных ситуациях. Я знаю, что у тебя есть друзья. – говорит Юнги. Когда Чонгук поднимает бровь, он откашливается и объясняет. – Ну, тот парень, кто часто ждет тебя после классов. И я видел тебя с группой… спортивно выглядящих парней. - Спортивно выглядящих парней, - попугаем пораженно повторяет Чонгук. - Ну, знаешь, - Юнги машет рукой. Под теплым светом огоньков гирлянды серебряное кольцо на его пальце отливает золотым. И его кожа тоже. – Типа, люди с мускулами. - Ты же понимаешь, да, что у людей должны быть мускулы? - Окей, у меня есть мускулы, - с достоинством отвечает Юнги. – Только потому, что у моих бицепсов нет своего гравитационного притяжения, не значит, что я слабак. - Правда? – говорит Чонгук. Он закатывает рукава рубашки до локтей и показательно разминает руки. – Тогда как насчет армрестлинга, раз ты такой сильный? Когда Юнги молчит какое-то время, Чонгук поднимает на него взгляд и видит, что Юнги уже смотрит на него, выглядя немного ошеломленно. Его глаза широко распахнуты, а губы сжаты в тонкую линию. Чонгук смотрит, как Юнги медленно проходится взглядом по его рукам, а потом глядит в сторону. - Что, нервничаешь? – поддразнивает его Чонгук. Может это звучит слишком фамильярно, особенно учитывая то, что Юнги – ассистент профессора, но ему тепло, он слегка пьян и сейчас его не ебет (тихий голос в его голове шепчет: «осталось всего два месяца до окончания семестра»), - Думаешь, что не справишься с моими мускулами спортивного человека? - Я… я не пришел сюда, чтобы мериться силами с болванами, - отвечает Юнги. Он делает очередной глоток и Чонгук невольно останавливает взгляд на его горле и острой линии челюсти. На серебряных кольцах в ушах. – А еще, к твоему сведению, когда я тебя заметил ты играл в фрисби и один из твоих друзей чуть в меня не врезался. - Скорее всего он тебя просто не заметил, - говорит Чонгук. - Да, но… - начинает Юнги, потом останавливается и щурит глаза, - Это что, была шутка про мой рост сейчас? - Удивительно, что до твоего метра с кепкой это не дошло раньше. - Ах ты маленький засранец. Что за хрень, я думал ты тихий и скромный. - А, - Чонгук неловко потирает шею. – Ну да, я такой. Иногда. Если мне неловко. - Обычно тебе неловко? - Обычно я трезвый. Так что да. - О, - говорит Юнги. – Понятно. – он откидывается на спинку дивана, барабаня пальцами по своему почти пустому стакану. – Как там твои классы? - Мои классы? - Помимо МЭМ 201. Который, я уверен, является лучшим событием твоей недели. «Твое лицо – это лучшее событие моей недели» - мелькает нелепая мысль, но, слава богу, он не произносит этого вслух. Внезапно он начинает чувствовать себя беспокойно. И не то чтобы это незнакомое чувство – такое происходит когда он слишком долго сидит в своей комнате или забывает выпить лекарство от СДВГ. Словно его кожа слишком мала для всего, что происходит внутри него. Юнги… это слишком. Сидеть рядом с ним это слишком - с его хриплым голосом, его руками и его запахом. Чонгук чувствует его даже через мешанину типичных для вечеринки запахов пота, алкоголя, никотина и марихуаны. Мин Юнги пахнет кокосовым шампунем и одеколоном с бергамотом. Чонгук и так слишком чувствителен и тот факт, что Мин Юнги охуеть как хорошо пахнет не помогает от слова совсем. - Ничего интересного, - говорит он. – Хэй, я собираюсь налить себе еще один стакан, ты что-нибудь хочешь? - Ага, - отвечает Юнги после короткой паузы. – Только я сделаю все сам. Он поднимается, и они пытаются протиснуться через толпу. Квартира не такая большая – кухня находится буквально в паре метров от зала – но людей так много, что пробраться к ней та еще задачка. Словно та сцена из «В поисках Немо», где Дори и Немо пытаются выбраться из огромной рыболовной сети. Чонгук врезается в какого-то парня, на котором, по каким-то причинам, нет футболки, и чувствует чужой пот на своей коже. Его передергивает. Он тянется назад, хватает Юнги за запястье и тянет его в сторону, чтобы его не постигла та же печальная и потная участь. Юнги смотрит на пальцы Чонгука вокруг его руки, потом на полуголого парня и на его лице настолько отчетливо проступает «фу, что за нахуй», что Чонгук не сдерживает смеха. Они добираются до напитков. Юнги глотает виски комнатной температуры, а потом наливает себе еще на две фаланги. (Мин Юнги нравится черный кофе и виски без ничего. У Мин Юнги, с облегчением думает Чон Чонгук, есть свои недостатки.) Как только Чонгук намешивает себе очередную водку с манговым соком, игнорируя при этом выражение глубоко отвращения на лице Юнги, они идут обратно в гостиную. Их место на диване уже занято, так что они останавливаются у окна, что выходит на пожарный выход. Чонгук с облегчением вдыхает свежий ночной воздух. Он зачесывает назад мокрые от пота волосы и одним глотком заканчивает почти половину своего напитка. Лунный свет красиво красит лицо Юнги наполовину в серебряный, наполовину в золотой. На секунду воцаряется неловкая тишина. Ритм беседы нарушается, когда они решают сходить за напитками, и вернуться к нему довольно сложно. И у них обоих с этим проблемы. Но потом Юнги спрашивает о его финальном проекте, и это офигенно, потому что для проекта им нужно сочинить свою песню, а потом спродюссировать ее со всеми навыками, что они получили в классе в этом семестре и Чонгук просто ждет не дождется. Это то, что он любит, то, ради чего он пошел изучать музыку, то, чем он хочет заниматься. Композитор из него не лучший, но он сочинил неплохую мелодию, Тэхен помогает развить ее в полноценную песню, а вокал Чонгук запишет сам. Он даже текст придумывает сам. И он правда ждет не дождется, поэтому когда Юнги спрашивает про проект его словно прорывает. Вообще, Чонгук не очень разговорчивый. У него лучше получается делать, чем говорить. Разговоры иногда ощущаются так, словно он скидывает свою ношу на собеседника, заставляет прогибаться под давлением своих эмоций. Но все совсем по другому, когда разговор заходит о музыке, когда он пьян, и, если честно, когда он разговаривает с Мин Юнги. Чонгук продолжает говорить, и это ощущается так же, как и в тот раз, когда он заходит в офис Юнги в десять утра и случайно остается до обеда. Чонгук говорит, и Юнги кивает и вставляет «понимаю» и «ага» в правильное время. Иногда Чонгук делает паузу, потому что он не может найти правильных слов, а иногда тараторит, потому что слов слишком много. И Юнги ни разу его не перебивает. Ни разу не пытается закончить за него предложение. Ни разу не говорит «чувак, можно покороче?» Чонгук говорит, Юнги слушает и вместе они заканчивают со своими напитками. Комната начинает расплываться перед глазами. За окном огни города сливаются в ярко-желтое пятно. И да, велика возможность того, что в последнем стакане Чонгука водки было больше, чем сока. Упс. Он продолжает случайно касаться руки Юнги. Но может в этом нет ничего такого, потому что кто-то врезается в Юнги сзади и он, споткнувшись, подается вперед чуть не утыкаясь лицом в грудь Чонгука. Он вовремя восстанавливает равновесие, но не отодвигается. Они стоят так близко, что Чонгук отчетливо чувствует запах кокоса и бергамота и видит каждую ресничку. Они так близко, что Юнги приходится задирать голову, чтобы смотреть Чонгуку в глаза, что просто. Вау. «Четыре», - думает Чонгук, после того, как отпускает тупую шутку и Юнги тихо и хрипло смеется в ответ. Четыре раза он заставил Юнги рассмеяться. И это может быть потому, что они оба пьяны, но черт возьми. Черт возьми. Юнги смеется и толкает Чонгука в плечо. Тот слегка пошатывается, а ладонь Юнги задерживаются на секунду (большой палец проходится по ключице). И потом кто-то орет: - ЧОНГУККИ. Чонгук и Юнги одновременно вздрагивают и отходят друг от друга на шаг за секунду до того, как Тэхен почти полностью наваливается на его спину. - Чонгукки, - снова говорит он, громко и не совсем членораздельно. – Пошли в комнату Сокджинни, мы играем в алкогольные игры. - Я уже пьяный, - говорит Чонгук. - Но это будет весело, - ноет Тэхен. Его дыхание жаром опаляет ухо Чонгука, что, если честно, фу. – А еще, - продолжает он громким шепотом, - еще я нервничаю, потому что там будет Чимин. Мне нужна поддержка. - Тэ, даже я вижу сердечки в его глазах. Не будь идиотом. - Я знаю, - говорит Тэхен, - Я знаю, окей? Но, типа. Я все равно нервничаю. Чонгук вздыхает. Он уже знает, что сдастся. Потом Тэхен слезает наконец со спины Чонгука и щурится на Юнги, который просто неловко стоит рядом. - Ты тоже можешь присоединиться, - говорит он, потом хватает Юнги за запястье и тянет за собой без единого слова. Юнги бросает Чонгуку умоляющий взгляд, а у того нет выбора кроме как следовать за ними. Юнги уже не поможешь, и Чонгук точно не хочет, чтобы тот остался наедине с Тэхеном, хранителей всех секретов Чонгука и единственным свидетелем его Мин Юнги/Агуст Ди кризиса. Комната Джина находится в конце коридора от гостиной, где идет главная вечеринка. Кровать пододвинули к стене чтобы освободить место, но и оно уже забито людьми. В углу сидит Чимин (который тут же вопит «Тэ!» и похлопывает пустой кусочек ковра рядом с собой, как только Тэхен заходит в комнату), рядом с ним Намджун и офигеть какой красивый парень, который наверное был Джином. Пара девушек, которых Чонгук видел в универе, пара парней, Чон Хосок из класса танцев Чонгука с прошлого семестра, и теперь Тэхен, Чонгук и Юнги. Юнги, который сейчас очень походил на недовольного кота. - Идите сюда, - говорит Тэхен и тянет Чонгука и Юнги за собой на пол рядом с Чимином. – Я думаю, что мы играем в правду или действие. - Не-е-ет, - тянет Чимин, хихикая. Трезвостью от него и не пахнет. – Нет, мы играем в Паранойю. - Я не знаю ни ту ни другую игру, - бормочет Юнги. Чонгук придвигается ближе к нему. - Все окей, хен. Я тебя научу. - Йо, Чонгук! Чувак! – говорит Хосок с другой стороны их неровного круга. – Я не видел тебя целую вечность! Я теперь в классе после обеда! Как у тебя жи… о! Юнги! – он наклоняется вперед, сверкая ярко покрасневшими щеками. Ну конечно он становится счастливее и активнее, когда напивается, можно было догадаться, – О мой бог, Юнги-хен! Ты знаешь Чонгукки? - Нет, - почему-то говорит Юнги. – Нет, не-а, я не… - Не ври, чувак, - перебивает его Чонгук, тыкая того в руку. – Врать – это плохо. А Хосоку он отвечает: - Юнги – ассистент учителя в одном из моих классов. Он очень, очень клевый. Юнги издает полузадушенный звук и прячет лицо в ладонях. Хосок же, наоборот, кидает на Чонгука странный взгляд. - Погоди-ка, - медленно говорит он. – Подожди, подожди, Юнги ассистент учителя в каком именно классе? - Не отвечай, Чонгук, - говорит в ладони Юнги. - Методы Электронных Миксов, - говорит Чонгук. – Офигенный класс, мой любимый. Но в основном из-за Юнги. Учитель ну очень скучный. - О мой бог, - говорит Хосок. Его губы странно дергаются, словно ему хочется закричать и засмеяться одновременно. – Я прошу прощения, ты бы не мог повторить? Юнги, Мин Юнги – ассистент учителя в одном из твоих классов… и этот класс – Методы Электронных Миксов. Который ты, Чон Чонгук, на данный момент посещаешь. - Заткнись, Хоби, - шипит Юнги. - Вау. Вау, вау, вау. Интересненько, - не обращает на него внимания Хосок. – Потому что, знаешь, Чонгук, наш дорогой друг Юнги на самом деле рассказал мне довольно много об этом классе. Ну, в основном о студентах. Об одном студенте, если ты хочешь вдаться в детали… - Хоби… - … только вот Юнги, конечно, так и не сказал, как его зовут… - Хосок… - …упомянул только его физические данные, если ты понимаешь, о чем я…. - Чон Хосок, - срывается Юнги. – Заткнись нахуй, пока я не подошел и не сломал тебе шею. Чонгуку тяжело следить за беседой. Он наклоняется в сторону и на секунду опускает голову на плечо Юнги. Потом выпрямляется и шепчет ему в ухо: - О чем это он? - Ни о чем, - выдавливает Юнги сквозь сжатые зубы. – Вообще ни о чем. Несет всякую хрень. Чонгук вздыхает и снова подается вперед. Он слегка не рассчитывает расстояние и проходится губами по уху Юнги: - Скучные вы. Я хочу сыграть в игру. - Окей! – словно по вызову говорит Красивый Джин, чей громкий голос прерывает хаотичные пьяные беседы в комнате. – Окей, народ, мы играем в Я Никогда Не… Чимин издает счастливый звук и валится на колени Тэхену. - … и помните, если вы делали это, - продолжает Джин, держа полную бутылку мерзкой персиковой водки, - то делаете глоток. – он скидывает крышку и показательно отпивает, а потом подмигивает. – Я начну. Готовьтесь к грязной игре, детки. Все развивается достаточно быстро. Первые «Я никогда не…» довольно скучные (я никогда не… ломал кость; был в стельку пьян; засосал кого-то старше меня на десять лет; танцевал на столе под My Heart Will Go On – «Я чувствую себя под прицелом» - говорит Чимин, делая третий глоток – выезжал из страны и так далее). Но после нескольких раундов все уже сделали как минимум один глоток. И есть в этом что-то такое – сидеть в темной комнате с дюжиной молодых симпатичных людей и тяжелыми басами, что грохотали через стены. Все пьяные, все смеются и провоцируют друг друга, падают друг на друга, и лунный свет, блеском оседающий на коже, словно размывает границы и линии. Чонгук кидает взгляд через комнату и видит, как одна девушка прижимается губами к шее другой, оставляя ярко-красный след помады. Рука Джина покоится на бедре Намджуна, Чимин полностью сидит на коленях Тэхена. Теплый воздух пахнет духами и персиками. Размытые границы. - Я никогда не спал с больше чем тремя людьми за одну ночь, - говорит Чимин. - Погоди, погоди, уточнение, - говорит Хосок. – Отдельно? Или одновременно? Чимин пожимает плечами: - И то и другое. Хосок делает глоток. Чонгук смотрит, пытаясь проморгаться сквозь тяжелый туман опьянения в его голове. Пока он выпил всего два раза (напивался настолько, что не помнил, что было накануне и пел для зрителей). Он ничего не может поделать с тем, что замечает, что Юнги выпил только раз (сломал кость). Так же он замечает, что они оба сидят со скрещенными ногами и их колени касаются. Их колени касаются, а Юнги даже не пытается отодвинуться. Наверное он просто не замечает. Наверное Юнги не замечает Чонгука настолько (его движения, его дыхание, тепло его кожи, запах его волос), насколько Чонгук замечает его. - Гуки! – говорит Тэхен и выводит Чонгука из его транса. – Гуки, твоя очередь. - Эм, - откликается он, поправляя очки. – Эм, я никогда не, эм... - Торопись давай! - Я никогда не… мухлевал на тесте? – наконец говорит он и все вокруг стонут. - Скукотища, - произносит Чимин. – Ты так говоришь просто потому, что сидишь рядом со своим учителем. Рядом с ним Юнги давится персиковой водкой. - Я не его учитель. Я, блять, помощник учителя. - Моя очередь, - нараспев произносит Хосок. – Я никогда не пользовался дилдо. Кто-то, наверное Джин, взрывается хохотом и одна из девушек тянется за водкой. Между десятью людьми первая бутылка быстро заканчиватся, и они уже на второй – в этот раз с ванильным вкусом. Чонгук наблюдает за переходящей из рук в руки водкой с ощущением потяжелевшего снизу живота. От смущения и чего-то еще. Когда она доходит до Юнги, Чонгук задерживает дыхание. Юнги вздыхает, трет лицо ладонью и делает глоток. Он передает бутылку Чонгуку не смотря на него и Чонгук аккуратно возвращает ее в середину круга. Только он и три других человека не пили в этом раунде. Он, еще один парень и скромная на вид девушка, которая держит за руку девушку рядом с ней. Они пересекаются взглядами и она посылает ему маленькую кривую улыбку. Когда очередь доходит до Юнги, тот говорит: - Я никогда не практиковал минет на чертовом банане. Хосок фыркает, закатывает глаза и делает глоток. После этого игра превращается в кровавую войну. Все перестают делать обобщенные заявления и целятся в определенных людей. («Я никогда не чихала в чью-то вагину» - хихикая, говорит одна из девушек, а другая стонет и отвечает: «Ах ты падла. Я никогда не мастурбировала овощем, сучка.» Тэхен делает глоток на этом выпаде, и да, замечательно, напомните Чонгуку больше никогда не прикасаться к овощам в их холодильнике.) - Никогда не занимался сексом на природе, - говорит Намджун и Хосок делает уже кажется шестой по счету глоток. Тэхен в свою очередь говорит «Танцевал у кого-то на коленях» и улыбается пьющему Чимину. Все продолжается в таком же духе – Чонгук пьет меньше всех, за исключением той скромной девушки. А потом один из парней, которого Чонгук не узнает, говорит: - Эм, я никогда не занимался гейским сексом. - Вопрос, - сразу произносит Хосок. – Бисексуальный секс считается? Парень хмурится: - Объясни? - Ну типа, секс был с кем-то моего пола, так что по сути он гейский. Но я бисексуал, так что я думаю, что это бисексуальный секс. Ну, в согласии с правилами. - В согласии с правилами, - шепотом повторяет Намджун, завороженно смотря на полупустую бутылку, и Чонгук начинает смеяться и не может остановиться. Он наклоняется в сторону Юнги, слишком пьяный, чтобы переживать вообще хоть о чем-то и зарывается лицом в его плечо. - Хотя знаешь, - говорит Хосок, хватая бутылку. – Я просто выпью. Назовем тот раз гейским. - Как так вышло, что ты ни разу не пользовался дилдо? – спрашивает Джин. Хосок громко вздыхает. - Мне не нравится текстура. - Ты можешь купить разные дилдо, - говорит Тэхен. – На рынке много вариантов. - Так много вариантов, - соглашается Чимин. – В любом случае, давай сюда водку, я точно гей. Водка передается по кругу. Девушки, Намджун, Красивый Джин, Бисексуал Хосок, Тэхен, Чимин. Глоток за глотком. Теперь Чонгук уже не смеется, потому что настает очередь Юнги и тот не шевелясь прожигает ковер взглядом уже несколько минут, но теперь ерзает, нервно теребит дырку на коленке в джинсах, и внезапно Чонгук чувствует себя просто отвратительно, словно все его внутренности превратились в содержимое канализаций. Потому что Чонгук гей. Определенно гей, он знает это лет эдак с четырнадцати. Но он никогда. Не делал ничего. Вообще ничего. Он настоящую секс игрушку-то видел только раз, когда Тэхен случайно оставил свой вибратор на их кофейном столике. Чонгук двадцатилетний гей, но он даже не может смотреть гейское порно и не беспокоиться о: 1. Инкогнито окно даст сбой 2. Гугл покажет всем его друзьям и родственникам его интернет историю 3. Он случайно скачает вирус 4. Актерам на самом деле не нравится то, чем они занимаются. 5. Он помогает эксплуататорской индустрии развиваться дальше и продолжать ущемлять права секс работников. 6. Его бабушка немыслим телепатическим образом узнает, что ее любимый внук смотрит видео со словами «стонущий твинк» в названии. А еще у Чонгука проблемы с тревожностью и за всю свою жизнь он целовал только двух людей. Первым была очень милая девушка по имени Джэин когда им было тринадцать. А вторым был парень, но так же это была его первая вечеринка в колледже и когда Чонгук нашел его в Фейсбуке на следующее утро, он так же узнал, что у того есть девушка. Чонгук месяцы чувствовал себя виноватым. Краем глаза он замечает, что Юнги делает глоток. Окей. Все в порядке. Мин Юнги только что подтвердил, что он хотя бы чуточку, но не не натурал. Клево. Это клево. Замечательно. Чонгук больше никогда не сможет смотреть ему в глаза. Клево. Юнги ставит бутылку аккурат между ним и Чонгуком. Это очевидное предложение сделать глоток. Но у Чонгука никогда не было гейского секса. Так что он не трогает бутылку и тут же ощущает на себе два любопытных взгляда. Хосок кажется. И Чимин. - Видимо остались только ты и я, бро. – говорит Очевидно Натурал и наклоняется чтобы похлопать его по плечу. Он настолько пьян, что вместо этого попадает по груди. – Мы сегодня в меньшинстве. «Нет», хочет сказать Чонгук. «Нет, я не такой, как ты», но слова застревают в горле. Это худшая ситуация в его жизни. Юнги рядом с ним не произносит ни слова. Он стопроцентно не хочет, чтобы Юнги думал, что он натурал. Худшая. Ситуация. - Моя очередь, - громко говорит Тэхен, отвлекая внимание на себя, и в такие моменты Чонгук вспоминает, почему Тэхен его лучший друг. Благослови его господь. – Я никогда не побеждал в армрестлинге. Чонгук рвано смеется. В этот раз пьет только он один. Он тайком делает еще пару глотков, несмотря на то, что он уже слишком пьян. У него не получается уследить за диалогом. Он просто кивает, слегка покачиваясь с закрытыми глазами, а потом моргает и понимает, что две девушки целуются, что усиливает тепло внизу его живота. Одна рука Джина все еще на бедре Намджуна, а другая покоится на шее Хосока. - Давайте сыграем в другую игру, - говорит Чимин. Он пропускает волосы Тэхена между пальцев и тот выглядит так, словно находится в раю. – Давайте сыграем в правду или действие. - Эт плохая идея, - бормочет Юнги, настолько тихо, что его слышит только Чонгук. Удивительно насколько нетрезво он звучит, медленно проговаривая слова. – Ничем хорошим это, блять, не закончится. - Хен, - мягко зовет его Чонгук и Юнги поворачивается к нему. - Что? - Я забыл, - он тянется к коленке Юнги и проходится пальцами по рваной джинсе, едва задевая оголенную кожу. – Хен, эти джинсы очень эмарьские. - Господи боже, - отвечает Юнги. - Я выбираю действие, - говорит Хосок и Чимин тут же выдает: - Поцелуй Намджуна. Кто-то зазывательно свистит, Хосок смеется, Намджун смеется, Джин смеется тоже, а потом Хосок перегибается через Джина, хватает Намджуна за грудки его свитера и притягивает к себе. Они хаотично, но страстно целуются. Поцелуй длится целую вечность, а может Чонгуку только так кажется, потому что он не может отвернуться и чувствует себя виноватым и не виноватым в равной мере. Наконец Хосок и Намджун отрываются друг от друга, проходясь языком по ярко-красным губам. - Окей, Чиминни, правда или действие. - Правда, - быстро выбирает Чимин. - Ты передергивал на кого-нибудь в этой комнате? Чимин зарывает лицо в шею Тэхена, что уже, если честно, является очевидным ответом. - Я тебя ненавижу, хен. - Отвечай на вопрос! - О мой бог, да, было дело. – бормочет Чимин и Хосок громко фыркает. Все переключают внимание на что-то другое, но Чонгук замечает, как Тэхен шепчет Чимину что-то на ухо и глаза того расширяются, а потом он обнимает Тэхена еще крепче. Действия довольно сексуальные и грязные. Одна из девушек (Лиза?) танцует на коленях у другой, два парня целуются, а потом Джин целует Намджуна так долго, что все вокруг начинают им предлагать перенести это дело в спальню. Наблюдая за этой вакханалией, Чонгук понимает, что у него встает, низ живота наливает теплотой, а все тело кажется слишком чувствительным. Но он настолько пьян, что даже не испытывает стыда по этому поводу. Ему просто хорошо. Вокруг темно и все прекрасны, все целуются, и это здорово. Чонгуку хочется, чтобы и к нему кто-то прикоснулся, но в то же время ему хочется просто сидеть вот так, ощущая приятную теплоту и возбуждение, со всеми плохими эмоциями от прошлой игры ушедшими на задний план. Джин целует Хосока. Тэхен проходится губами по шее Чимина. Девушки, одна из которых получила приватный танец, сидят в обнимку. - Твоя очередь, пацан, - говорит один из парней и у Чонгука уходит пара секунд на то, чтобы понять, что все смотрят на него. – Правда или действие? - Эм, - его мозг в отключке. Ему совсем не хочется вываливать секреты в таком состоянии. – Эм. Действие? Парень улыбается ему, показывая зубы. - Ты когда-нибудь слышал о гейском цыпленке, детка? Чонгук моргает. - Я… что? Цыпленок? - Ты и дедуля рядом с тобой, - поясняет тот. – Гейский цыпленок. Давай, натурал, покажи на что ты способен. Дедуля. Хмурясь, Чонгук смотрит на кого тот указывает, хотя часть его уже догадывается. Это Юнги. Конечно это Юнги, что сидит сейчас с широко распахнутыми глазами, выглядя пьяным и удивлённым, а не сонным и недовольным. Его щеки наливаются румянцем. - Я… - начинает Чонгук, но тут его перебивает Хосок. - Ты не обязан, - говорит он, переводя взгляд с него на Юнги. – Тебе не обязательно это делать, Чонгукки. Внезапно в нем просыпается беспокойное, резкое желание что-то доказать. - Нет, я могу, - настаивает Чонгук. – Это просто игра. Я справлюсь, все в порядке. Краем глаза он замечает, как Тэхен хаотично машет ему руками и решает это проигнорировать. Это просто игра. Все улыбаются, кроме Хосока и Тэхена (и Юнги). Все смеются, красивые, молодые и пьяные. Все в порядке. Чонгук не хочет закатывать сцену и выставить себя на смех. Он не хочет казаться глупым ребенком. Он смотрит на Юнги. Вопросительно поднимает бровь. Юнги громко сглатывает. Он смотрит на Чонгука все еще широко распахнутыми глазами, но не отказывает ему, не пытается его остановить. Юнги не против сыграть в чертову игру. В этом нет ничего такого. - Окей, - бормчочет Чонгук и неловко поворачивается к Юнги лицом к лицу, почти полностью отворачиваясь от остальных. – Окей, какие правила? - По-очереди творите гейскую херню друг с другом, если вкратце. Кто первый сольется, тот проигрывает, - говорит одна из девушек. – И потом наказание. - Что за наказание? - Хрен знает. Обычно пробежать голышом вокруг дома. Ясно. Чонгук на секунду закрывает глаза, фокусируясь на всем, что не является лицом Юнги всего в паре сантиметров от него – музыка в гостиной, приглушенные звуки вечеринки, чьи-то крики, звуки сигнализации, доносящиеся из окна. Потом он открывает глаза, смотрит на Юнги и кто-то кричит «ПОГНАЛИ!» Чонгук паникует и кладет руку на колено Юнги. - Это так неприемлимо, - шепчет Чимин кому-то слева, откровенно наслаждаясь ситуацией. – Он его учитель. - Я, блять, помощник учителя, - раздраженно отзывается Юнги. Он сидит не шевелясь, закусывая губу и отказываясь встречаться взглядом с Чонгуком. Потом он подвигается чуточку ближе и кладет руку на голень Чонгука. - Скукота! – кто-то кричит. Юнги вытягивает другую руку (руку, которая не прикасалась сейчас с самой настоящей ноге Чонгука) и показывает в ответ средний палец. Потом он наконец смотрит на Чонгука и в его глазах ясно виден вопрос: это нормально? Ты в порядке? Словно Чонгук не охвачен Жаждой внутри него, что словно тяжелый механический молот продолжает долбить по грудной клетке изнутри. Еще немного и его разорвет на две части, и эта Жажда вырвется наружу, прямо на ковер рядом с ботинками Юнги и это будет унижающе и так, так очевидно. Ты в порядке? Это Чонгук должен задать этот вопрос. Это Чонгук должен спросить А ты в порядке? Будь осторожен со своими прикосновениями. Ты в порядке? В порядке ли мы? Приятно ли тебе, когда я тебя касаюсь? Хорошо ли мои прикосновения ощущаются на твоей коже? Хорошо ли я справляюсь? Будь осторожен со своими прикосновениями, они нравятся мне слишком сильно. Вместо ответа он ведет ладонью по тощему бедру Юнги. Или это и было его ответом. В любом случае, Чонгук наклоняется ближе и касается бедра Юнги, чувствуя жар его кожи под тонким слоем джинсов. Он останавливает ладонь чуть дальше, чем правила этикета то позволяют. Может это слишком для второго раунда. Чонгук не отодвигается. Комната словно сжимается вокруг них двоих. Воздух кажется удушающим, слишком горячим, уровень влажности словно подскакивает на пару уровней. Такое чувство, что все вокруг придвигаются ближе, пытаясь разглядеть их получше. Чонгук не уверен, происходит ли это на самом деле, или это его социальная тревожность. В любом случае он ощущает нахлынувшую клаустрофобию. Чонгук пытается сосредоточиться только на Юнги. Юнги, чье следующее движение — это положить вторую ладонь на колено Чонгука. Что было довольно скромно. Кто-то разочарованно свистит, кто-то другой укоряюще шикает, кто-то смеется. Чонгук разрывается между желанием продлить игру, чтобы Юнги не чувствовал себя слишком неловко и желанием закончить как можно быстрее. Он наклоняется вперед и все его тело ощущается как сцены в пиратских фильмах, где корабль попадает в шторм и все коробки и запасы катаются туда-сюда - бочки, оружие и людские тела. Весь выпитый им алкоголь словно резко подается вперед когда он двигается. В попытке сохранить равновесие, Чонгук буквально падает на колени Юнги, еле останавливая себя двумя руками, что теперь упираются в чужие плечи. Их лица теперь находятся ну очень близко друг к другу. Одно неверное движение, и они коснутся кончиками носа. Чонгуку приходится свести глаза чтобы столкнуться с шокированным взглядом Юнги. О боже. - Наконец-то хоть какой-то прогресс, - говорит одна из девушек. Когда Чонгук падает, руки Юнги автоматически опускаются на его бедра в попытке остновить его. У Юнги большие и теплые ладони, что прожигают кожу даже через джинсы, крепко удерживая его на месте. Потом Юнги со свистом выдыхает – настала его очередь – и его ладони скользят по изгибу талии Чонгука и выше, легонько проходясь кончиками пальцев по грудной клетке. Его прикосновения заставляют Чонгука покрыться мурашками. Это так глупо. Юнги даже не касается его кожи напрямую, все происходит через рубашку, но она настолько тонкая, что по ощущениям ее словно и нет. - Ты крошечный, - тихо бормочет Юнги, так, что его слышит Чонгук. – Думал, что ты будешь, ну, одни мускулы, но твоя талия… - Я не крошечный, - протестует Чонгук. В приливе смущения он опускает голову, пряча лицо в изгибе чужой шее. – Я типа чертовски сильный. Юнги издает звук полный отвращения. - Чертовски. - Заткнись, - Чонгук слегка ерзает, все еще почти на коленях Юнги. – Заткнись и продолжай игру. - Не разговаривай так со старшими. - И что ты сделаешь? Завалишь на экзамене? - Ты чертов паршивец… Чонгук полностью забирается на колени Юнги. Вокруг них комната взрывается воплями и свистом, но он их не слышит. Он не слышит даже музыку, что все еще громко играет в гостиной. Все, что он слышит это резкий вдох Юнги, как в его горле что-то щелкает, когда он тяжело сглатывает. Все, что Чонгук чувствует – это ладони Юнги, что сдвигаются с его ребер обратно на талию. Он буквально сидит на Юнги, сжимая того коленями. Маленькая, грязная часть его хочет податься бедрами вперед. Он чувствует, как смущение отступает на второй план, уступая место чему-то бесстыдному, что обычно проявляет себя только когда он выступает на сцене. Ему хочется потереться об Юнги, раскинув широко ноги и закусить губу, не разрывая при этом зрительного контакта. Ему хочется устроить шоу, несмотря на отсутствие сцены. Ему хочется, чтобы Юнги смотрел на него и никого другого. - Твоя очередь, - шепчет он Юнги прямо в ухо. - Я точно попаду в ад, - отвечает Юнги и скользит ладонями под рубашку Чонгука. - Ох, - вырывается у Чонгука. Он еле сдерживает другой вздох, когда ладони Юнги, горячие и немного грубые, проходятся по его животу, обводя напряженные мускулы и слишком чувствительную кожу. Он хочет, чтобы эти ладони не останавливались. Чтобы они прошлись по его соскам, как он это делает, когда он касается самого себя и хочет продлить удовольствие. Но вместо этого Юнги просто крепко обхватывает Чонгука за самую узкую часть его талии и тянет на себя, пока – о боже – их бедра полностью не соприкасаются. - Такой чертовски изящный, - выдыхает Юнги. – Господи. Я не изящный, хочет ответить Чонгук, но сейчас его очередь. Его очередь. Он на пробу двигает бедрами, качает ими вперед-назад, словно танцуя. У Юнги встал? Он не может сказать, угол не совсем тот, да и на них обоих джинсы. Но у Чонгука встал. У него стоит и странное ощущение в животе усиливается в стократ, и ему очень жарко, но также его бьет дрожь, а внутри него хаотичный клубок нервов, желаний и «пожалуйста, прикоснись ко мне», «пожалуйста посмотри на меня». Он снова трется бедрами и обхватывает шею Юнги руками – теперь их тела полностью прижаты друг к другу. Он чувствует сердцебиение Юнги. Оно быстрое, очень быстрое. Вообще, сейчас очередь Юнги, Чонгук сделал свое дело, но это не останавливает его бедра от движений. Просто оно ощущается так хорошо – идеальное давление, идеальное трение. Каким-то образом страх перед публикой преобразовался в желание и что-то другое, что-то дикое, нарциссическое и грязное. Словно голос внутри него продолжает шептать «ты так хорошо выглядишь вот так, оседлав его, все смотрят на тебя, он смотрит на тебя, заставь его хотеть тебя, заставь их всех хотеть тебя». Он прикусывает нижнюю губу и утыкается в шею Юнги с горящими щеками. Юнги не теряет времени. О боже, его руки такие большие. О Боже, он касается Чонгука, чуть выше копчика и зарывается пальцами в ямочки на спине. О Боже. Чонгук тяжело дышит в шею Юнги, касаясь влажными губами белоснежной кожи. Больше, мне надо больше, прикоснись ко мне еще сильнее, пройдись руками чуть ниже. - Больше, - выдыхает Чонгук ему в ухо. – Еще, я хочу еще, давай, старичок, коснись меня так, как тебя хочется, я, блять, не из стекла сделан… - Еб твою мать, - говорит Юнги. Он слегка подается назад и Чонгук поднимает взгляд. Щеки Юнги налились румянцем, он впивается в него потемневшим взглядом. – Еб твою мать, - повторяет он и поднимает одну руку чтобы стянуть с лица Чонгука очки и аккуратно опускает их на пол, подальше от них чтобы случайно не раздавить их коленом. Потом той же рукой он хватает Чонгука за загривок и утягивает его в поцелуй. Чонгук издает низкий и удивленный звук и Юнги начинает отстраняться. Но Чонгук резко подается за ним, ловя чужие губы и целуя его в ответ, целуя глубоко, целуя так, слово он никогда никого до этого не целовал – с целью, с желанием, со всей пьяной храбростью. Опыта у Чонгука не так много, но так же он очень-очень пьян, что помогает ему сосредоточиться на моменте и не задаваться вопросом не совершает ли он ужасную ошибку, помогает приоткрыть губы под напором чужих губ, подавить дрожь и отчаянный звук, когда Юнги проходится своим языком по его. Они оба на вкус как ванильная водка, мерзкая и сладкая. Юнги зарывается пальцами в волосы Чонгука и глотает его тихие, горловые стоны. В какой-то момент все расплывается перед глазами, и, с языком Юнги у него во рту и горячим дыханием на его щеке, Чонгук осознает, что он буквально трется о бедро Юнги. У него стоит, все его тело словно пульсирует, и потяжелевший влажный член давит на джинсы. Он не может перестать отчаянные движение бедрами, потираясь задницей о чужие колени, пытаясь получить больше трения о его бедро. О боже. Ему хорошо, ему так хорошо, Чонгук вздрагивает и зарывается ладонями под футболку Юнги, проходясь пальцами по его позвонкам, костлявым плечам и гладкой, теплой коже. Юнги в ответ крепче сжимает его волосы и это так много, боже, это все больше, чем Чонгук может выдержать, но они продолжают отчаянно целоваться, потом Чонгук слегка меняет позу, но теряет равновесие и, ох, они падают. Спина Юнги ударяется о ковер, но они продолжают поцелуй. Они не останавливаются. Они не останавливаются, пока… - ОКЕЙ, срань господня, я думаю, вы оба победили. Чонгук резко поднимается с пола. Он хватает очки и натягивает их обратно, отчаянно моргая. Все смотрят на него. Выражения лиц варьируются от удивленных и довольных до покрасневших и откровенно возбужденных. Господи. Хосок, который их и остановил, так же смотрит на него. - Хорошая работа, парни, - говорит он, сверкая фальшивой улыбкой. – Вы оба, эм, прямо молодцы. Не думаю, что кого-то из вас можно назвать цыпленком. - Бу-у-у-у, - тянет одна из девушек. – Я хотела посмотреть, на кого-то, бегающего голышом. - Это потому, что ты извращенка, - отвечает ей другая, пара людей смеются и неловкой тишины как не бывало. Кто-то кричит Джину, чтобы он передал водку. Все перестают смотреть на Чонгука и Юнги, возвращаясь к своей игре. Чонгук чувствует на себе взгляд Тэхена. Он отказывается смотреть на него в ответ. Он все еще пытается осознать тот факт, что он больше не целует Мин Юнги. - Эм, - говорит Юнги. И в этот момент Чонгук понимает, что Юнги все еще лежит на ковре, а Чонгук все еще сидит на нем. - О мой бог, мне так жаль, - говорит он и практически соскакивает с колен Юнги. Тот поднимается с ярко—покрасневшими губами и помятой от рук Чонгука футболкой, и теперь они оба просто смотрят друг на друга с медленно проступающим на лице ужасом и Чонгук понятия не имеет что ему теперь делать и в комнате резко не хватает кислорода. - Мне надо, эм, воздух, - выдавливает он и, шатаясь, поднимается. Тэхен окликает его, но Чонгук не останавливается. Он буквально выбегает из спальни Джина, вниз по коридору, в гостиную, где вечеринка продолжается как будто ничего не случилось, как будто Чон Чонгук не начал только что апокалипсис в одиночку, к большому окну что выходит на пожарный выход. Окно приоткрыто для свежего воздуха, но никто пока не пытался из него вылезти. Наверное потому, что сие действие требует определенных маневров, коими обычные пьяные студенты не обладают. Чонгук, однако, не был обычным пьяным студентом, так что он легко выбирается через окно на пожарную лестницу, тяжело приземляясь на ржавый металл. Он опирается на перилла и делает глубокий вздох. Сейчас уже почти конец Марта, но ночной воздух довольно холодный и острыми иголками впивается в горло. Его губы все еще горят от поцелуя с Юнги. - Блять, - шепчет он, потирая лицо ладонями. – Блять, дерьмо. Дерьмо. Чонгук только начинает осознавать, что он только что целовался с тем, кого будет видеть каждый понедельник, среду и пятницу до конца семестра. Два месяца. Два месяца в одной комнате с Мин Юнги, ассистентом учителя, шесть часов в неделю. Господи Боже, и как ему с этим справиться. У Чонгука итак была (крошечная! Незначительная!) влюбленность в парня, а теперь он взял и поцеловал его. Теперь он знает, какого это – ощущать пальцы Мин Юнги в своих волосах. И он не может этого забыть. Чонгук чувствует, как у него начинает щипать в глазах. Блять, он еще никогда не лажал так сильно. И это включая тот раз, когда ему было четырнадцать, он построил рампу для скейтборда из досок, попытался эпично с нее спрыгнуть и повредил свое запястье так, что даже доктор сказал: «окей, господи, как ты вообще умудрился так упасть». Он сжимает пальцы на холодном железе перилл, пытаясь сдержать слезы. Блять. Блять. Он такой глупый… Позади него раздается шуршащий звук. Чонгук резко поворачивается и видит размазанное пятно белых волос, когда Юнги пробирается через окно и неловко плюхается рядом с ним, матерясь все это время. - Еб твою мать, - бормочет Юнги, выпрямляясь. – Понятия не имею, как Джеймс Бонд это делает. Чонгук давится смешком. Звук получается тихий и слабый, но заставляет Юнги поднять взгляд на него на секунду, перед тем как перевести его на пейзаж за периллами. Смотреть особо не на что – дешевые квартирные здания и тихие улочки под ними. Юнги облокачивается на стену рядом с окном. Он скрещивает руки на груди, не смотря на Чонгука. На его щеках все еще играет румянец. - Тут довольно холодно, - говорит он. И Чонгук просто ломается. - Мне правда очень очень жаль, - вырывается у него, и он прячет лицо в ладонях. Что заставляет его очки запотеть, но это последнее, что сейчас его волнует. - Жаль, что… тут холодно? - Нет, - дрожащим голосом говорит он. – За то, что… произошло. В комнате Джина. Я зашел слишком далеко и мне правда очень, очень жаль. Он не видит лицо Юнги, но слышит звук, что вырывается у Юнги – что-то тихое, горькое и ужасное – похожее на смешок, но не совсем. - Ты зашел слишком далеко? Я ассистент учителя, Чонгук. Это тупая академическая иерархия, но я все еще стою в ней выше тебя. – он прокашливается. – Плюс, я… ну, ты знаешь? - Ты что? - Эм. Правда гей. Типа, не только из-за действия. Это все слишком. Чонгук слишком пьян для всего этого. - О мой бог, - говорит он. - Ага, - отвечает Юнги, а потом Чонгук слышит как тот сползает вниз по стене и садится на металлический пол пожарной лестнице. - Я ничего не сделаю, - говорит Чонгук чтобы заполнить тишину. Он опускает руки, но все еще не может заставить себя посмотреть на Юнги. – Я обещаю. Я не буду тебя шантажировать или попытаюсь поменять мои оценки, эм, я думаю у меня итак пятерка, так что… - Я не переживаю по этому поводу. - Ох. - Я просто хотел извиниться, - говорит Юнги. – Это моя вина, Чонгук. Мне не следовало играть в эту идиотскую игру. Я надеюсь, что ты не чувствовал себя… небезопасно. - Нет, нет, совсем нет… - Ты должен знать, - безымоционально продолжает Юнги. – Это никак не повлияет ни на что. Если ты захочешь перейти в вечерний класс, я помогу, но я не буду относиться к тебе по-другому, я обещаю. - Хорошо, - шепчет Чонгук. - Я искренне извиняюсь за свое абсолютно неуместное поведение. Я… я не трезв, но это не отговорка. - Все в порядке, - говорит Чонгук. Он смотрит вниз, смаргивая слезы. Ему так больно, что он почти ощущает это физически. – Все в порядке, давай просто забудем об этом. Мы оба сейчас не в трезвом состоянии. - Хорошо, - тихо отвечает Юнги. – Хорошо, да, давай просто… - Чонгукки! Тэхен высовывает голову из окна. - Вот ты где! – говорит он, смотря на Чонгука широко распахнутыми глазами с очевидным волнением в них. – Я нигде не мог тебя найти. Думал, может ты ушел домой. Ты в порядке? Чонгук резко осознает, что Тэхен не видит Юнги с его ракурса. Он не видит Юнги, сидящего у стены. - Да, я в полном порядке, - лжет Чонгук. – Возвращайся на вечеринку, я скоро к тебе присоединюсь. - Не ври мне, - говорит ему Тэхен. Он в стельку пьян и следующие слова получаются очень громкими. – Юнги тебе нравится уже целую вечность, чувак, я просто не хочу чтобы ты остался с разбитым сердцем. Даже через внезапно появившийся звон в ушах, Чонгук слышит как Юнги медленно и тихо выдыхает. - Тэ, - очень спокойно говорит Чонгук. – Я в порядке. Пожалуйста, иди обратно. Прямо сейчас. Тэхен хмурится. - Я не могу просто… - потом он смотрит вниз, видит Юнги, и его глаза расширяются еще сильнее, и если до этого ситуация была просто пиздец, то сейчас все переходит на новый уровень. – О мой бог. – выдыхает Тэхен. – Блять, дерьмо, Чонгук, - он прикрывает рот двумя ладонями и никто не знает что, черт возьми, делать дальше. Тишину нарушает Чимин, что появляется возле окна и закидыват руки Тэхену на шею.. - Чонгук! – говорит он. – Мы везде тебя ищем! ТэТэ очень волновался. - Агась, а теперь мы его нашли, - отвечает Тэхен. – Чиминни, пошли, выпьем еще по стакану, пойдем… - Но… - Чимин, - повторяет Тэхен и бросает Чонгуку последний отчаянный и извиняющийся взгляд, перед тем как утащить с собой Чимина, оставляя за ними пустое окно, в котором видно сверкающие гирлянды и размытые пятнышки людей. Музыку, смех, пение и разговоры. Снаружи, однако, снова воцаряется тишина. Это все слишком, и Чонгук наконец достиг своего предела. Он не может посмотреть на Юнги, не может выдавить из себя хоть что-то, его руки трясутся, так что он просто сжимается в комочек как испуганный армадилло, как ему и хотелось всю ночь, и фокусируется на том, чтобы остановить гипервинтеляцию. Юнги тебе нравится уже целую вечность, чувак. Юнги тебе нравится уже целую вечность, чувак – голос Тэхена звучит у него в ушах на повторе. Это официально худшая ночь в короткой и позорной жизни Чонгука. - Ты ничего не слышал, - наконец выдавливает он. – Тэхен ничего не говорил, ты ничего не слышал, все в порядке, не переживай. - … так это правда? Чонгук не шевелится и не отвечает. - Хэй, Чонгук. Ты можешь посмотреть на меня на секунду? Он трясет головой. - Чонгук, пожалуйста? После долгого противоречивого момента, в течении которого Чонгук просто вопит на самого себя внутри своей головы, он поднимает взгляд. Юнги уже смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Его глаза как будто широко распахнуты, но в темноте тяжело разобрать что-то еще. - Это правда? – снова спрашивает Юнги, чей голос прорезается через гул вечеринки что доносится из открытого окна. – То, что сказал Тэхен правда? - Это важно? - Конечно. Конечно это важно. Конечно это важно. Блять, блять, блять, боже. Чонгук опускает взгляд на пол, смотря сквозь металлические пластины. - Это правда. - Так ты… не натурал? Чонгук снова сжимается в комок. - Я гей. - О мой бог, - стонет Юнги. – Не удивительно, что мы оба выиграли гейского цыпленка. Невероятно, но у Чонгука вырывается прерывистый смех. Который затухает на полпути и в конце звучит почти как всхлип. - Я не собирался ничего говорить, - продолжает Чонгук. – Я никогда не хотел, чтобы между нами была неловкость, я никогда не хотел поставить тебя в такое положение, и, о боже, пожалуйста, просто забудь об этом. Забудь обо всем. Обо всей этой ночи. - Я не хочу ничего забывать. Желудок Чонгука словно ухает вниз, через этажи пожарной лестницы и прямо на асфальт. - Окей. Хорошо, это справедливо. Мне жаль. Мне следует уйти. Он поднимается, слегка пошатываясь когда алкоголь снова ударяет голову и поворачивается к окну. Его ладонь уже на оконной раме, когда он слышит звук позади него и Юнги хватает его за плечо. Чонгук застывает. Юнги оттаскивает его от окна и поворачивает к себе. - Что-… Юнги сжимает пальцы на воротнике Чонгука и тянет его на себя. Поцелуй выходит сумбурный, неловкий, и Чонгук не успел закончить предложение, так что они сталкиваются больше зубами, чем губами, но это офигеть как горячо и невероятно. Это Юнги, что соединяет их губы снова и снова, это Юнги, кто зарывается носом в щеку Чонгука. Это Юнги, кто целует и целует его, что должно быть невозможно после всего того, что случилось за последние пять минут, но Чонгук, блять, точно не настроение задавать какие либо вопросы… Потом Юнги отстраняется, смотря на него огромными потемневшими глазами. Его грудь вздымается и опускается. Они смотрят друг на друга с одинаковым шоком в глазах. - Что. – повторяет Чонгук. - Ты такой… аргх, - говорит Юнги, усиливая хватку на его бедном воротнике. – Твое лицо… я, блять, пытался быть дохуя ответственным, но… твое лицо, Чонгук. - Мое лицо? Юнги кивает. - Оно просто ужасно. - … мне жаль? – потерянно полуспрашивает Чонгук, - То, что сказал Тэхен. Скажи мне, что это правда. Щеки Чонгука сейчас наверняка напоминают два спелых помидора. - Я уже сказал. - Скажи еще раз. - Это правда, - выдыхает Чонгук, завороженный выражением в глазах Юнги. – Это правда, это правда. Юнги целует его. И снова поцелуй длится всего несколько мгновений, потом он отстраняется, заставляя ошеломленного и задыхающегося Чонгука сразу потянуться за его губами. - Я влюблен в тебя еще с начала семестра, - говорит Юнги, потом тут же стонет и прячет лицо в шее Чонгука. – Типа. С самого первого класса. - Что. - Сначала я думал, что ты просто, ну, офигеть как горяч. Но потом ты оказался хорош в миксовании музыки, а потом ты пришел ко мне в офис, и оказалось, что и вкус в музыке у тебя отличный, и… - он сильнее прижимается к Чонгуку, вставая на цыпочки. – Один раз, может месяц назад, я напился вина и вывалил это все на Хосока. На протяжении часа. Вот почему он стебал меня ранее. - О мой бог. - Клянусь, я никогда не относился к тебе несправедливо в классе. Ты заслужил ту пятерку. - Да, я знаю. – говорит Чонгук. – Я серьезно готовился. Юнги выдыхает смешок ему в шею. Чонгук медленно оборачивает руки вокруг Юнги и притягивает его ближе к себе. Он слегка наклоняется назад, не обращая внимания на то, что рама больно впивается ему в спину. Юнги наклоняется вместе с ним, прижимаясь к Чонгуку. - Я тебе нравлюсь, - говорит Чонгук, не в силах скрыть удивление в голосе. - Ага, - отвечает Юнги. – Правда нравишься. Сердце Чонгука словно шарик для пинбола что скачет туда-сюда. - Хочешь снова меня поцеловать? - Чонгук, - серьезно говорит Юнги, отрывая лицо от его шеи и смотря ему прямо в глаза. На его коже играют огоньки от гирлянды по ту сторону окна. Вечеринка идет полным ходом, но сейчас она кажется просто незначительным белым шумом. В этот момент все кажется незначительным. – Я хочу тебя поцеловать уже пару месяцев как. - Клево, - говорит Чонгук. – Наверное тебе следует так и сделать. И Юнги его слушает. По ощущениям, они целуются на пожарной лестнице на протяжении нескольких часов, пока губы Чонгука не начинают саднить, а его ладони не обводят каждый сантиметр идеальной кожи под футболкой Юнги. В этот раз поцелуй менее отчаянный. Более глубокий. Чонгук не снимает свои очки и их бедра не потираются друг о друга. Но этот поцелуй нравится Чонгуку гораздо больше Гейского Цыпленка. Он очень, очень ему нравится. Ему нравится то, как тело Юнги ощущается в его руках, как руки Юнги обвивают его шею, как их губы двигаются в унисоне – глубоко, влажно и идеально. Когда они отрываются друг от друга, им требуется еще пара минут чтобы перестать тянуться за очередным поцелуем снова и снова. Юнги проходится губами по скуле Чонгука, его челюсти, нежной кожи его горла. - Это правда происходит, да? – вырывается у Чонгука между поцелуями. Он шутит, но на самом деле не совсем. – Это-… ах… по-настоящему? - Зависит, - говорит Юнги. – Ты хочешь, чтобы оно было по-настоящему? Ох. Это уже совсем другой вопрос. К счастью, Чонгук знает ответ. - Да, - отвечает он. – Я хочу, чтобы это было по-настоящему. - Тогда это по-настоящему, - говорит Юнги и целует его за ухом. – Эм, если ты не против не рассказывать всем пока семестр не закончится, и я больше не ассистент учителя. - Хмм. А Тэхену можно рассказать? - Конечно. Мы ему должны, если честно. - И после того, как семестр закончится, если все все еще будет… по-настоящему. Тогда расскажем? - Да. - И поменяем статус отношений на Фейсбуке? Юнги вздыхает. - Фейсбук – это порождение дъявола, но да. - Тогда да, - говорит Чонгук и улыбается так широко, что его глаза превращаются в щелочки, а лицо Юнги кажется бледным пятном. – По-настоящему. - По-настоящему, - эхом повторяет Юнги. Он улыбается в ответ, забавно морща нос и потом снова тянется к губам Чонгука, словно не в силах остановить себя, и они целуются снова, и это по-настоящему, по-настоящему. Это по-настоящему.