Цена фантазии

Белый зашел в квартиру, громко хлопнув дверью. В данный момент его не слишком заботил покой соседей. Он беспорядочно скинул верхнюю одежду в коридоре и повалился на диван. Со стоном он вытянул уставшие ноги и ослабил ремень брюк. Сегодняшняя воскресная тренировка выдалась выматывающей не только физически, но и морально. Белый уже три месяца занимался фристайлу на роликовых коньках и считал, что добился не малых успехов. Его хвалили и тренера, и тренирующиеся, при этом не слишком напирая из-за его отстраненного образа. Но среди всего этого водоворота головокружительного успеха выделялся островок невозмутимости. Санаш. Он всегда был собран и внимателен. Ругал Белого за малейшие ошибки и одобрительно улыбался (впрочем не слишком часто), когда у того получалось что-то с первого раза. Но сегодня произошло поистине воскресное чудо – лучший роллер Москвы позвал его в новую группу для тренировок. Санаш без малейшего сомнения сказал, что ждет Белого вечером субботы в Парке Горького. Тот конечно и не думал отказываться, но этот тон. Невероятно мощная харизма Санаша странно влияла на Белого. Будоражила ту животную часть его личности, что апеллировала лишь понятиями сильнейшего и слабейшего и жила одними инстинктами. Белый закрыл глаза и воскресил в памяти те ощущения. Парень любил поспорить и через дебри сложно сконструированных определений обозначить свою теоретическую правоту. Но в этот раз желания вступать в спор даже не возникало. Хотелось фигурально лечь на спину и подставить нежное пузико и шею, надеясь, что его не тронут. Задумавшись, Белый не заметил, как его ладонь сама собой легла на шею, прямо на кадык. Она не сжималась и никак не препятствовала дыханию, просто приятно давила тёплым, даже горячим, весом. Вторая рука опустилась на живот, слегка касаясь кожи полусогнутыми пальцами. Белый вздрогнул. Напрягшиеся пальцы на мгновение усилили хватку на шее. «О чём я вообще думаю?» Но картинку, вставшую перед глазами, было уже не отогнать: нависающий над ним Санаш, смотрящий прямо в глаза, дотрагивающийся до живота своими пальцами. Словно наяву Белый увидел эту светлую ладонь, этот холодный и равнодушный взгляд карих глаз, сильную шею в вороте темной футболки, широкий разворот плеч. Да, Санаш был красив, этого у него не отнять. Мысленно признав это, Белый почувствовал знакомое тепло возбуждения внизу живота. Неужели Белый возбудился от мыслей о ком-то, стоящем выше его в роллерной иерархии? Интересно, что это говорит о нём? У Белого был очень трудный и невероятно долгий день, и завтрашний обещал быть таким же. Белый — студент МГУ и, по совместительству, работник на полставки. Ему стоило сосредоточиться на написании курсовой или решении рабочих задач, но Белый был и остаётся человеком, и человеческие слабости ему не чужды. Поэтому он отбросил самокопания и накрыл ладонью полувставший член. Несколько раз огладив накрытый двумя слоями ткани бугор, Белый быстро стянул штаны вместе с трусами и небрежно кинул их куда-то на пол. Затем он вернул одну ладонь на член, а вторую запустил под футболку. Рука обхватила основание уже полностью вставшего члена и не спеша поднялась по стволу к головке. Белый резко выдохнул и дёрнул бёдрами. «Надо же, как на меня подействовало простое воспоминание», — усмехнувшись, подумал он. Белый спустил нежную крайнюю плоть, обнажая тёмно-красную от возбуждения головку, смахнул пальцем выступившую капельку смазки. Он крепко обхватил рукой член и с нажимом провёл снизу вверх, мазнув большим пальцем по головке. Одновременно пальцами другой руки он наконец сжал вставший сосок и слегка его оттянул. Он ускорил движения рукой и зажмурился. Перед мысленным взором предстал Санаш, каким он запомнил его в тот день: слегка растрепанный ветром хвостик русых волос, загорелая кожа, крепкое тело, пронзительный взгляд. Санаш холодно смотрел на него и, кажется, едва заметно улыбался самыми уголками губ. Под этим взглядом, пусть даже воображаемым, Белому даже захотелось стать меньше. Незаметнее. «Наверное, так себя чувствует кролик перед удавом», — эта мысль его только раззадорила. Белый раздвинул ноги пошире, сжал пальцами головку члена, ущипнул сосок сильнее и издал первый хриплый стон за вечер. Лёгкая боль показалась ему неожиданно приятной, хотя обычно грубости он себе не позволял. Воображаемый Санаш повторил то, что днём сделал его реальный прототип, чтобы незаметно пригласить Белого на тренировку. После основной трены Санаш отвел его подальше от остальных и оказался неожиданно близко к Белому. Настолько, что можно было бы ощутить его дыхание на лице. Собственное дыхание Белого начало сбиваться. В ушах стоял учащенный стук сердца. Бедра двигались навстречу ладони сами по себе. Воображаемый Санаш нависал над ним, изучая внимательным взглядом. В выражении его лица было что-то отдаленно насмешливое, с оттенком исследовательского интереса. Он был как сытый кот, который решил пощадить несчастную мышку до тех пор, пока она сможет его развлекать. Интересно, какие люди во вкусе Санаша? Нравятся ли ему мужчины? Подстегнутое этими вопросами воображение Белого раздело Санаша. Теперь тот нависал над ним абсолютно голый. Белый детально представил широкие плечи, сильную грудь с темными сосками, выраженный пресс... столько смуглой кожи, которую можно было бы разукрасить засосами и укусами. Которую можно было бы сжимать и царапать, не беспокоясь о случайных травмах, ведь Санаш точно не станет против потери контроля партнёра... Белый ерзал настолько активно, что сполз вниз по дивану: затылок уперся в подлокотник, изгибая шею под неудобным углом. Ноги он согнул в коленях. Так стало намного лучше. Широко раздвинутые колени давали больше свободы для ускоряющихся движений рукой. Санаш любит жёстко или, наоборот, нежно? Белый совсем не знал его как человека, но ему показалось, что такой как Санаш оценил бы в постели некоторую напористость, возможно, даже с оттенком настоящей грубости. Возможно, Санаш оседлал бы его тягучим и плавным движением, принял бы в себя его член и двигался бы быстро и резко, не заботясь об удовольствии Белого и используя его как инструмент для удовлетворения своих собственных желаний? Предыдущая картинка в голове сменилась другой, не менее приятной: Санаш, раздвигающий его бёдра своим телом, закидывающий его ноги себе на талию, подхватывающий его под ягодицы и входящий внутрь него большим, горячим... — Ох... твою мать, — не останавливая движений на члене, Белый опустился второй рукой вниз. Достигнув пространства между яйцами и колечком ануса, он трясущимися пальцами погладил горячую скользкую от пота кожу и сильно нажал. — Блядь! Его подбросило. Он надавил туда ещё раз, и ещё, и ещё... «Подумать только, Белый, один из лучших новичков летнего набора — на самом деле похотливая сучка, текущая от одного моего слова», — сказал воображаемый Санаш. Белый жалобно заскулил. Да, да! Там, на тренировке, он испытал не только шок от предложения Санаша, но и возбуждение. Тогда во рту моментально пересохло, в животе свернулась раскалённая пружина. Сейчас эта пружина грозила вот-вот лопнуть. Белый был близок к оргазму, но... что-то удерживало его на грани, не позволяя достичь долгожданной разрядки. Как же не хватало рук! Будь рядом с Белым настоящий Санаш, он бы обязательно помог, он бы окружил Белого своим запахом, теплом, прикосновениями, сделал бы всё, чтобы Белый кончил, хотя бы затем, чтобы увидеть своими глазами момент его глубочайшей беспомощности и уязвимости. «Думаешь, сейчас ты не уязвим и не беспомощен?» — спросил воображаемый Санаш. Помимо присутствовавших ранее игривости и насмешки в его тон закралась ясно различимая жестокость. — «Думаешь, сейчас я не смогу сделать с тобой всё, что захочу?» Санаш опасно прищурился и обхватил широкой ладонью его горло. От неожиданности Белый открыл глаза и замер, прекращая все движения руками. Шея была слишком хрупкой частью человеческого тела. Одно неверное движение, слишком резкий поворот или сильное нажатие и можно отправится на тот свет без СМС и регистрации. И распаленная возбуждением фантазия Белого свернула именно туда? Он не любил чувствовать себя беспомощным, быть в чьей-то власти, но сейчас, в этот момент, одна только мысль о том, что его жизнь находится — буквально — в руках Санаша, пусть и воображаемого, едва не заставила его кончить. «Да что это со мной сегодня?» — Белый озадаченно нахмурился. Этот вечер стоило объявить вечером самокопания. Белый никогда бы не подумал, что его возбуждает чужой успех, особенно превышающей его собственный. Обычно Белый любил поразмышлять над проблемой, тщательно рассмотреть её со всех сторон, но, несмотря на остановку, его возбуждение не стало меньше, и он малодушно решил подумать об этом когда-нибудь потом. Завтра. А сейчас он сполз ещё чуть ниже, чтобы было удобнее, возобновил медленные движения по члену и нерешительно потянулся другой рукой к горлу. Что плохого в том, чтобы исследовать только что обнаруженный фетиш? Самого себя он точно не задушит, а воображаемый Санаш не сможет причинить ему вреда. Он ведь воображаемый. Для начала он просто положил руку поверх кадыка, как сделал это ранее. Вздохнув, он сжал пальцы — совсем немного, просто чтобы посмотреть, какие будут ощущения. По совпадению одновременно с этим он повёл другую руку вверх по члену и огладил большим пальцем головку. Эффект был неожиданным: всё тело напряглось и тут же обмякло, позвоночник прошила вспышка электричества, пальцы на ногах поджались, и Белый издал отчаянный стон, сорвавшийся в скулёж. «Как же хорошо!» — было его последней связной мыслью. Дальше он сорвался на бешеный темп, двигая рукой по члену так быстро, как только мог, чтобы ничего себе не оторвать ненароком. Он сжал шею сильнее, представляя вместо своей ладони руку Санаша, по сравнению с его собственной небольшую, но гораздо более сильную. Воображаемый Санаш удерживал его на месте, одной рукой сжимая шею, а второй подхватив под бедро. Вбивался в него сильно и быстро как животное, смотрел властно и собственнически, как на вещь или забавную игрушку, как на дырку, созданную, чтобы лежать здесь и принимать в себя член, как на... Волны удовольствия захлестывали с головой. Периодически Белый на мгновение ослаблял хватку на шее и урывками хватал ртом воздух, но этого было недостаточно, чтобы убрать ощущения першения в горле и жжения в легких. Стоны выходили хриплыми и едва слышными, а мышцы ног уже начали гореть от напряжения. Ещё немного, ещё совсем немного... «Хочешь кончить? Интересно, а ты всем сильным спортсменам зад подставляешь, а, шлюшка? Они собираются вместе и ебут тебя во все дыры, да? Ну так вот, запомни: так, как я, тебя не выебет никто и никогда.» Потерявшийся в фантазии Белый согласно кивнул. Он не ощущал чужих прикосновений, но фантазия казалась настолько реальной, что на какое-то время могла обмануть даже его. «Такими темпами я тебе трахею сломаю. Хотя, тебя это только заводит, да, извращенец? Можешь не отвечать, я по глазам вижу.» Но Белый всё равно машинально кивнул в ответ. «И чего ты мне тут киваешь, сучка? Можно подумать, я не раскусил тебя ещё при первой встрече. Ходил весь такой важный, смотрел на всех свысока... а на самом деле что? Помани его пальцем — он тут же раздвинет ноги и потечет. Эй, у такой суки как ты должны же быть течки?» Белый больше не мог терпеть. Фантазия, казалось, обрела собственную волю и действовала независимо от него. Он сжал пальцы на горле ещё сильнее, окончательно перекрывая доступ кислорода. Голова закружилась, перед глазами заплясали молнии. Сейчас... сейчас... «Ты ведь этого хотел? Использовать меня для исследования своих скрытых желаний? Ну так давай, кончай!» Он распахнул глаза, когда его пронзило наслаждение, но Белый ничего не увидел — перед глазами стояли черные мушки, взрывались фейерверки и чёрт знает что ещё. Крепкая хватка на горле заблокировала все его стоны, выпуская наружу лишь тихие хрипы. Пружина в животе наконец-то выпрямилась, оставляя после себя звонкое опустошение и приятную усталость. Воображаемый Санаш развеялся. Всё тело Белого обмякло, ладонь соскользнула с горла на грудь, вторая рука упала с члена на диван, пачкая обивку спермой, но Белому было плевать. Он неподвижно лежал, переводя дыхание, и впервые за много дней ни о чём не беспокоился. Позже, рассматривая в зеркале ванной красные следы от пальцев на шее, он мысленно чертыхался. Кажется, ему придётся отвечать на неудобные вопросы завтра на работе.