Взгляд Ждущего и Вера Ищущего. Книга 2: Иной

*Автор* На дворе всё ещё стоял крепкий морозец. Лось и черный барашек расчистили пути от снега, разгребли главную площадь и задумались о том, что они могли бы предложить ребятишкам, что сидят дома. Малышам в четырёх стенах скучно, нужно было что-то придумать. Ответ неожиданно дал Джаспер, что вышел погулять: — А если сделать им горки? Насыпать снега, залить водой, подождать, пока промёрзнет, ступеньки вырубить — вот и будет развлечение ребятишкам. Они ой как любили по бару моему кататься — вы бы видели. Особенно пока крыша была под наклоном: наверх залезут и на доске или большом листе скатываются вниз. — Хорошая идея. Я позову Уилмора — он со своими работягами поможет нам, если что, — и Яша удалился за подмогой. Однако, вскоре вернулся с мужичками бобра, но без бобра, да ещё и помрачневший. — Что такое? — Мода…

***

*Нариндер* Нужно было проверить Моду и Уилмора — по словам других, они в этот раз решили перезимовать отдельно, в полном одиночестве. Такая себе идея, учитывая их возраст. Яша хорошо постарался, чтоб вычистить дорогу к каждому дому. Никаких проблем для того чтобы добраться до дома Моды и Уилмора я не видел. Да я добрался достаточно быстро. Постучался, подождал — никто не открывает. Решился тогда отворить дверь сам. И что же я увидел? Что ж я предупреждал Моду, что до весны она не доживёт — так оно и случилось. Но, похоже, стоило предупредить ещё и Уилмора. На подстилке из сушёных листьев и соломы лежало тело маленькой Моды. Уилмор сидел рядом на коленях, держа её холодную ручку. В углу за печкой я приметил Чипа — местного гробовщика. — Сочувствую… — бобр медленно поднял голову, глядя на меня. — Она говорила о том, что ты предрекал ей смерть. Скажи мне только честно: это было предсказание или ты действительно хотел ей смерти? — взгляд бобра был как никогда грустен. Я прекрасно его понимал: он потерял женщину, которую так любил. Снова. Только в этот раз она не оставила ему потомство, как сделала его бывшая жена. — Я бы никогда не пожелал ей смерти. Но с чего-то решил, что, предупредив её, я помогу ей. — Так оно и случилось. Она очень хорошо подготовилась к уходу. Её швеи теперь самостоятельная организация, Чип ранее подготовил ей маленький гробик и выкопал могилку. И только я будто бы остался не у дел… Мне грустно, понимаешь? — Понимаю… — я сел рядом с Уилмором, положил ему руку на плечо. — Не волнуйся, она теперь в лучшем мире. И нам не нужно слишком об этом переживать. Мы, к сожалению, не властны над смертью. — Но почему? И ты, и Агнец оба боги. Почему вы не можете вернуть её к жизни? Я не ответил ему. Несмотря на то, что я носил прозвище Бога Смерти — над самой смертью я был не властен. Я мог предсказать её, мог приблизить, но уж точно не забрать у неё то, что она уже взяла себе. Чужие жизни мне не доступны. — Прости… Я ничем не могу помочь. — Не нужно. Просто уйди, оставь нас наедине. Я взглянул на гробовщика, что тихо-мирно сидел в уголочке. Он кивком головы согласился с тем, что мне лучше уйти. Я встал, подошёл к выходу, хотел бы отварить дверь… — Уилмор, нам с новеньким нужна помощь твоя и твоих парней! — громкий голос Яши потревожил это царство мёртвых. Но вскоре он замолк, увидев всю ситуацию в доме. — Я… Извини, я не знал… Мне очень жаль. — Парни зимуют в соседнем доме. Скажи, что я послал их с тобой, и они помогут. А меня, пожалуйста, не трогай, — Уилмор… Кто же теперь вытащит тебя из грусти и печали… Барашек кивнул головой и поспешил за помощью работяг бобра. Я тоже поспешил удалиться. Хотел рассказать Агнцу о том, что произошло.

***

Странно было наблюдать за весельем ребятишек, думая о кончине Моды. И вроде кошки на душе скребут, но в то же время остальные счастливы, живы и здоровы. Стоило ли мне так сильно загоняться по этому поводу? — Нариндер, — ко мне медленно подошёл Клонек. — Скажи мне, что тревожит твою душу. Ты выглядишь ужасно грустно для того, кто должен следить за счастьем других. — Клонек… Я… Буквально недавно я потерял самое дорогое мне существо здесь. Я не могу ничего сделать для того, чтобы облегчить муки других. Я не могу вернуть друга к жизни, лишь проводить его на тот свет. — Это существо намного ценнее, чем Агнец? — Полагаю что да… Она была мне дорога в ином смысле, чем Агнец. Я бы сказал, что ценность её и Агнца совершенно разные, — я тяжко вздохнул и перевел взгляд на таролога. — Это тяжело терять близких. — Нет, Клонек, дело не в этом! Меня все знают как Бога Смерти. Все верят, будто бы я руковожу смертью, но это совершенно не так. Когда я владел короной, я действительно мог воскрешать мёртвых, но сейчас? Сейчас я не уверен, что это правильное решение. Я мог бы попробовать, но не хочу. Я помню, какими получаются воскресшие: они будто не от мира сего: вечно стремятся вернуться обратно, в свой мир мёртвых. Рассеянные, грустные, ни тяги к жизни, лишь желание снова вернуться в гроб. Я мог бы попробовать её воскресить. Но боюсь, что причиню только больше вреда, чем пользы. — Так ты грустишь от того, что не можешь изменить ситуацию? Или откуда твоя грусть? — Мне больно от того, что я могу изменить ситуацию, но я боюсь сделать ещё хуже. Это меня тревожит. — Любое решение, которое мы принимаем, правильное оно или неправильное, влияет на будущее, на самих нас и окружающих. То решение, которое ты принял сейчас, повлияет на твоё будущее. Я не могу сказать тебе — правильно ты поступил или нет. Но, оглянись вокруг: ты видишь, что делает ваш новенький? Вы приняли его в свой культ, пригрели, накормили, дали ему чувство безопасности. И он оплатил вам тем же, — я глянул на ледяные и снежные постройки, которые возвели работяги Уилмора, наш новенький лось и барашек Яша. Горки для детишек, снежные замки… — Прости но это не совсем то, о чём я… — Именно о том. Тебя что-то тревожит и волнует? Но ты не можешь признаться себе в том, что именно. И от этого тебе больно и грустно. Ты ведь знал, что Мода умрёт, не так ли? — Да… — И даже знал, когда именно? — Я знал, что она не доживёт до весны. — Тогда тем более ты не должен грустить. Ты знал, что это случится и не мог никоим образом этого изменить? Ты сделал так, как посчитал нужным: предупредил её о скорой кончине. И она со своей стороны сделала всё, чтобы подготовиться к этому. Боги зачастую забывают, что они не властны над жизнью, что движение природы невозможно изменить. Ты ведь считаешь так же, Уилмор? — таролог обернулся к бобру, что медленно подходил к нам. Здоровяк потоптался на месте, посмотрел на ребятишек, тяжело вздохнул и выдал: — Да. Пожалуй, я считаю так же. — В настоящем меняйте своё будущее к лучшему, и почитайте тех, кто покинул вас. Это всё, что я могу вам предложить сейчас. Я понимаю, что вы не сразу смиритесь с такой большой потерей, да и культ будет долго оплакивать вашу швею. О чём говорить, — таролог провёл рукой по своей вышитой тёплой одежде. — Это ведь тоже её рук дело… Большая утрата для культа… Больше он не сказал ни слова. Так странно. Пока одни грустят и почитают усопших, другие развлекаются с детьми, с новым поколением. Одни почитают прошлое, другие взращивают будущее. Наверное, именно так и должно быть? В какой-то момент таролог покрепче запахнувшись в своё одеяние, вернулся в дом. Мы же с бобром продолжали стоять и смотреть на развлечения маленьких ребятишек. Их звонкий смех заставлял меня хоть немного, но почувствовать себя счастливым. — Моду решено похоронить весной, — тихо произнёс Уилмор. — Хорошо, — это правильное решение. Сейчас холодно, земля промёрзла, копать тяжело. Да и пауки — основная часть швей, сейчас в зимовке. Наверняка они тоже бы хотели проститься с главой. Культ потерял Старейшину… Как оно скажется…

***

*Автор* Весть о кончине Моды быстро облетела культ. Каждый отнёсся к этому по-своему: кто-то всплакнул, кто-то остался непоколебим, а кто-то закрылся в себе и надолго. В этот непростой период остальным старейшинам и Агнцу пришлось взять в свои руки ментальное состояние жителей. Особенно трудно пришлось Арнау — сове-старейшине, к которой каждый мог прийти за советом. — Арнау? — сова жила в отдалении от остальных, в полном одиночестве. Так ей было спокойнее, да и других её хищнические повадки не тревожили. — Проходи, Нариндер. Как там детишки? Я бы тебя угостила чем, но нечем — всё вкусное уже подъели. Трёхглазый кот осмотрел убранство дома: сушеные листья, ветки, мелкие грызуны, что помещаются в ладошку… Не все живущие хищники согласны мириться с вегетарианским меню белого пророка. — Что тебя тревожит? — То же самое хотел спросить у тебя, — обычно бодрая и живенькая совушка теперь выглядела ужасно уставшей и помятой. — Ты… — Устала. Ко мне приходят за советом весь день, а порой и всю ночь. Сложно только слушать и давать советы, — Арнау села в своё кресло, спрятала под мантией свои ноги и глянула на кота огромными птичьими глазами. — Итак, что тебя тревожит? — Ты не сестра Клонека, не? — такой вопрос заставил обычно стойкую сову рассмеяться. — Ах, милый, нет, конечно. Кроме их семьи в лесу ещё много сов, — Арнау немного распушила свои пёрышки и прикрыла глаза: — Боюсь, что у меня скоро начнутся настоящие хлопоты. Близится потепление, весна приближается — проснутся пауки и прочая спящая живность, мне потребуется много времени, чтобы их выслушать и привести в чувство. — Я понимаю. Я и пришёл сюда, чтобы удостовериться, что ты в порядке. Народ тебе верит и приходит за советом. — Интересно, в какой момент я стала Старейшиной, которой доверяют больше, чем Богу Смерти? — осторожно приоткрыв глаз, сова уставилась на кота. — Всё будет хорошо… — Я знаю. — Это я себе… — Если что-то понадобится — я буду в большом доме. Ты знаешь, где это. — Хорошо. Нариндер покинул общество Арнау. На дворе стояла зима. Снег под самую крышу. Вдалеке слышались детские радостные крики. — Если это всё будет таять, то куда пойдёт? Не затопит ли нас… — от такой мысли кот ужаснулся. Но старался не показывать виду. В любом случае всё, что происходило сейчас, ему не изменить. Оставалось надеяться, что культ мирно переживёт зиму. И мирно встретит весну.