Тайна происхождения грязнокровки.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — Спрашивает мадам Помфри. — Да, я и так провела у вас достаточно много времени, — улыбается Гермиона, немного вымучено, что не скрывается от глаз колдомедсестры. — Все-таки я бы хотела оставить тебя еще на один день, — проговаривает женщина, — я, конечно, понимаю твое желание побыстрее втянуться в учебный процесс, но здоровье важнее. — Да, я понимаю. Она правда понимала это, но настроение все равно стало хуже и девушка поникла еще сильнее. Нахождение здесь начинало уже претить, хотелось уже наконец-то уйти отсюда. Грейнджер все чаще ассоциировала себя с запертой в клетке пикси. — Мадам Помфри, мадам Помфри! — из коридора послышался мальчишеский голос, Гермиона точно не слышала его раньше, хотя у нее была достаточно хорошая память на голоса, наверное — первокурсник. Колдомедсетра еще раз на нее взглянула и быстро повернулось в сторону откуда доносился голос. Грейнджер соврала бы, если бы сказала, что ей совершенно неинтересно, что произошло у того мальчика, который так отчаянно звал мадам Помфри, но девушка была слишком вымотана. Гермиона повернулась на бок и прикрыла глаза. Раздражение. Именно раздражение чувствовала Гермиона. Обследование волшебной палочкой показало, что в физическом плане с ней практически все нормально, но колдомедместра все равно решила оставить ее на день здесь. Грейнджер была уверена, что скоро она совсем растратит последние силы и не сможет использовать заклинание, которое хоть и слабо, но скрывало ее изменения во внешности. Девушка была так истощена, что это, пусть и не особо сильное заклинание, забирало ее остатки сил. Скорее всего из-за этого обследование выявило небольшое нарушение магического баланса в ее организме. Гермиона хотела быстрее покинуть это место и отправиться в библиотеку. Ей срочно нужно было найти информацию о том, почему могут происходить изменения во внешности, поэтому так важно было сделать это как можно быстрее — добиться выписки от мадам Помфри. Также, помимо этой информации не мешало бы найти другое заклинание, которые бы требовало меньше сил и имело бы большую эффективность. Иногда девушка подумывала обратиться за помощью к колдомедсестре, но она боялась, что из-за этого ей придется проваляться на больничной койке намного дольше, чем сейчас. Грейнжер не могла точно сказать, почему не хочет довериться взрослым в школе и вместе с ними узнать, что с ней происходит. Возможно, она боялась, что это что — то плохое. То что обследование не показало каких — то серьезных отклонений девушку уже радовало. Она точно сама узнает, что с ней происходит, а потом, если не сможет в одиночку с этим разобраться, то обратиться к кому-нибудь за помощью, чего бы ей, конечно, не хотелось. Гермиона и так потратила непозволительно много времени в пустую. Если бы заклинание не тратило столько сил, то она уже могла искать информацию, которая ее интересует. Почему она такая слабая? Почему? Гермиона очень устала. Медсестра хотела как лучше, но на самом деле сделала только хуже. Гренйджер очень надеялась, что ее выпишут прежде, чем она больше не сможет держать заклинание на смену внешности, и главное, чтобы такое напряжение не сказалось на организме Гермионы, иначе при проверке перед выпиской будут отрицательные результаты, что будет означать, что девушка останется еще на какое-то время в лазарете. И тогда точно ее тайна раскроется. — Я правда не хотел! — вскрикнул мальчик. Грейнжер не удержалась и решила все-таки глянуть, что произошло. Белокурый мальчишка смотрел на медсестру виновато и пытался этим взглядом явно разжалобить мадам Помфри. Грейнждер не сразу заметила, что рядом с ним, на стуле сидела девочка, глядя на которую Гермиона испытала смешанные чувства, с одной стороны ей было жаль девочку, но с другой стороны она выглядела очень забавно. На всякий случай гриффиндорка отвернулась от них, чтобы не выдать свое веселье. Все таки не в ее стиле было бы рассмеяться над таким. Она же идеальная ученица, пример для подражания хорошим ученикам — по словам преподавателей. На деле же: похвалы учителей, ее неординарный ум, то что она дружит с Гарри Поттером, а главное, что девушка являлась магллорожденной волшебницей — всё это способствовало тому, что у нее появились завистники и недоброжелатели, которые распускали сплетни за ее спиной. Друзьям об этом она не говорила — не хотела нагружать их своими проблемами. Время, когда они были лишь втроём - прошло, у Гарри с Роном появились новые друзья. Девушка не хотела мешать им, все-таки с возрастом их интересы все больше разнились. Иногда из-за этого ей было грустно, Гарри и Рон так и остались ее лучшими и единственными друзьями, а времени они проводили друг с другом все меньше и меньше. У Грейнжер так и не получилось хорошо поладить с кем — то из девочек. Их уже интересовали мальчики и обсуждение модных тенденций магического мира, девушка часто слышала их разговоры, но никак не могла влиться в них, оставив попытки с кем — то подружиться. Однажды, слухи дошли и до ее друзей, девушке было очень стыдно. Гермиона не хотела, чтобы друзья знали про это, Грейнджер думала, что они будут с жалостью смотреть на нее и пытаться успокоить. Но ребята поступили совершенно иначе, во время завтрака Гарри встал на скамейку в столовой, произнес с помощью палочки заклинание на усиление голоса и сказал, что если еще раз услышит от кого — либо грязный слух в сторону любого из его друзей, то он будет иметь дело с ним. Рон стоял рядом и добавил, что с ним тоже будут иметь дело. Тогда гриффиндор чуть не получил минус очки за такое нахальное поведение его представителей, но минус решили не давать, предупредив, чтобы ребята не делали глупостей, иначе точно получат минус и подведут свой факультет. Слухи прекратились, точнее когда Рон и Гарри были рядом - слухов не было. Но когда Гермиона была одна часто со стороны Слизерена слышала перешептывания и видела, что на нее зло смотрят. Правда стали эти обзывания намного мягче, чем раньше, видимо все-таки речь ее друзей на них все-таки подействовала. «Заучка Хогвартса» «Книжка на ножках» И самое распространенное обзывательтво: «Грязнокровка» Но иногда, очень редко проскальзывали старые мерзкие оскорбления: «Фригидная сука» «Гриффиндорская куртизанка» Гермионе было обидно за то, что про нее распростронили полные мерзости и лжи слухи. Один из слухов, что она "развлекалась" с Гарри и Роном одновременно, поэтому они с ней и дружат. Как им вообще такое в голову могло прийти? Гермионе было неприятно, когда она слышала эти слухи, она знала голос каждого, кто хоть раз говорил про нее что — то плохое. Нет, она не собиралась им мстить, но Грейнджер ощущала необходимость их запомнить, хотя сама до конца не понимала зачем. К первому типу обзывательств девушка привыкла, даже к «грязнокровке». Только один слизернский хорек мог вывести ее этим оскорблением, но и у него это получалось через раз. Она была маглорожденной волшебницей и если каким-то самодовольным идиотом, которые глупее ее нравится пытаться потешить свое самолюбие — пусть. Возможно, ее задевало то, что это именно Малфой первый начал так обзывать. Был еще один вариант: ей было обидно, потому что каким бы паршивым не был Малфой, назвать его тупым — язык бы не повернулся. Он был лучшим на своем факультете и почти нагонял Гермиону по балам (спасибо полетам на метле, по которой она имела не самую лучшую отметку, хотя очень хотела исправить ее) Но как она не старалась одной у нее не хватало смелости, чтобы улучшить свой навык, а попросить у Рона и Гарри, казалось чем — то постыдным. Грейнджер понимала, что постыдного в этом ровным счетом — ничего, но не могла ничего с собой поделать. Если бы ее друзья узнали, что она думает, наверное, бы расстроились, так же как тогда, когда она не рассказала про обзывательства про нее. Девушка верила, что скоро ей будет все равно и на мерзкие сплетни, но пока что ей было тяжело их переносить. Наверное, поэтому появились эти оскорбления, ведь на обычные она уже давно не реагировала. Какой смысл обижаться на заучку? Она правда любила учиться, и девушка бы слукавила, если бы сказала, что ей так же непросто, как и другим грызть гранит науки. Школьная программа давалась ей слишком легко, поэтому зачастую было просто скучно. Только когда Гермиона нагружала себя большим количеством информации — ощущала, что девушке тоже есть к чему стремиться, что она не может по щелчку пальцев узнать все на свете. Грейнджер любила сталкиваться со сложным материалом, который был настолько непростым для изучения, что приходилось иногда вечерами сидеть, чтобы освоить его. Но после того, как ей это удавалось она чувствовала себя настолько прекрасно. Девушка часто сообщала про свои успехи в учебе родителем… Маме и папе… Злость, вот что испытывала девушка и неимоверную грусть от утраты самых дорогих для нее людей. — Гермиона, ты в порядке? — обеспокоено спросила медсестра. Девушка попыталась успокоиться. Вдох. Выдох. Вдох. — Да, все в порядке, — она смогла успокоиться, наверное. — Ты уверена, может стоит еще раз провести обследование, мне показалось, что твоя магия не стабильна, — неуверенно произнесла колдомедсетра. — Нет, я правда в порядке — Браво, Грейнжер, а еще недавно ты совсем не умела врать, — тем более у вас, кроме меня есть дела. — Ох, да, хорошо, но если ты будешь чувствовать себя нехорошо — зови, — мадам Помфри вернулась к двум ребятам.Нет, все-таки вид девочки, у которой вместо волос на голове была огромная копна перьев мог развеселить даже снобов, помимо перьев на голове у девочки они были в небольшом количестве и на других участках кожи. Хоть у Гермионы плохое настроение, но она не могла не признать, что после того как она смотрела на эту девчушку ей становилось немного лучше и еще было жаль ее. Грейнджер вспомнила, как случайно превратилась в кошку, добавив в оборотное зелья не волос Миллисенты, а ее кошки. — Так, а теперь вернемся к вам, молодой человек, — голос колдомедсестры стал настолько тяжелым, что им можно было раскалывать орехи, не иначе. — Извините, — пискнул мальчик. На вид он был на 2 курсе, но, а самом деле Гермиона определила это даже не по виду, а по заклинанию, которое применил мальчик на девочку. Проходили заклинание как раз на втором курсе.Нужно было превратить яйцо в курицу, но у мальчика что - то пошло не так... То, что сделал набедокурил именно он — стало ясно по его виноватому выражению лица. — Не перед мной нужно извиняться. — Извини меня, Гвин, я правда не думал, что так получится! — мальчик, похоже правда раскаивался, либо же просто боялся понести наказания, поэтому так выглядел. Гермиона, надеялась, то он правда раскаивается, а не юлит. Девочка надула губы: — Если это поправят, то я может быть и прощу тебя! — сказала Гвин. Мадам Помфри выдохнула, взяв в руки волшебную палочку, произнесла заклинание и у девочки появились черные волосы, вместо гнезда на голове. — Так, пошли за ширму остальные перья нужно тоже убрать, — сказала медсестра Гвин— а ты можешь идти на пары, но я сообщу об этом инциденте твоим родителям и родителем Гвин. Мальчик очень расстроился. Гвин повернулась к мадам Помфри: — Вы могли бы, пожалуйста, не говорить нашим родителям, — девочка смотрела на медсестру умоляюще, — моим родителям в данный момент тяжело и я не хотела бы их расстраивать. Думаю, что и Брайан не хотел бы своих расстраивать. — Что мне со всеми вами делать, — обреченно выдохнула мадам Помфри, — на первый раз сделаю предупреждение, но в следующий раз, Брайан, одним предупреждением не отделаешься. — Спасибо большое! — сказал мальчик, посмотрев на мадам Помфри.  — Не меня надо благодарить, скажи спасибо Гвин, — произнесла медсестра, — мало того, что девочка пострадала, так еще благодаря ей твои родители не узнают об этом проступке, я правда надеюсь, что такого не повторится. — Правда, правда, обещаю, что больше никогда ничего подобного не сделаю, — Брайн быстро выговорил это, — Прости меня, Гвин, я правда очень сожалею. — Прощаю, прощаю, — устало выдохнула девочка, находясь уже за ширмой. — Ладно, можешь идти на пары, — сказала мадам Помфри. — А Гвин? — Она, скорее всего, сегодня останется тут, — ответила мадам Помфри, немного сузив глаза и многозначительно посмотрела на мальчика. — А, да, хорошо, я ушел, еще раз извини меня, Гвин. — Да иди ты уже, дурак, — по-доброму произнесла девочка и мальчик ушел. — Меленьким леди не стоит так выражаться, — сказала мадам Помфри. — Извините, — пробормотала девочка. Медсестра ушла за ширму и начала произносить какие — то заклинания, видимо избавиться от перьев на коже было не так просто. «Дети, такие дети» — подумала Гермиона Она и сама была ребенком, правда совсем себя им не ощущала. Настроение, которое немного улучшилось, стало опять чертовски паршивым. Нет, правда. Ей всего 16 лет, а она и ее друзья столько всего перенесли за время обучения в Хогвартсе. Она может написать уже несколько книг про их приключения и издать в каком — нибудь маглловском издание. Гермиона была уверена, что книга была бы достаточно популярной. Девушка усмехнулась. Да, в 11 лет начать свои приключения, будучи совсем недавно обыкновенным ребенком, который даже про магию ничего не знал. Ну, точнее просто ребенком. Она уже тогда была необыкновенной, пусть даже и маглорожденной волшебницей. Грейнжер помнит разные всплески магии в детстве, но они были очень слабыми, например, уронить книгу потоком воздуха, которая лежит на столе или случайно открытое окно взмахом руки в его сторону, сидя далеко от него. Это явно не сравнится с историей Гарри про то как он заставил стекло, где находился питон испариться, а когда туда залез его кузен, стекло снова появилось и Дурсль оказался там запертым. Забавная история, нет, правда. Они с Роном очень сильно смеялись, когда Гарри рассказал им ее. А вот Рон поведал, что случайно испарил штаны своего отца, когда они устраивали семейные посиделки в доме Уизли. Тогда Артур не разрешил ему съесть кусок сладкого пирога, пока тот не дождется пока принесут основное блюдо. И, когда отец встал, чтобы принести то самое основное блюдо он оказался без штанов, в розовых трусах — семенниках в сердечко. Тогда братья — близнецы получили от отца большой нагоняй, потому что мистер Уизли решил, что это Фред и Джордж так над ним подшутили, ведь уже тогда близнецы часто устраивали шалости. Рон, кстати, так и не признался отцу, что это был он. Бедные близнецы, им же своих заслуженных наказаний за свои шалости хватало, а тут еще и Рон подсобил. Вот сравнить истории друзей и ее историю про упавшую на пол книгу. Смех да и только. Но на самом деле Грейнджер, наоборот, рада, что не доставила в этом плане родителям проблем. Она была примерной дочерью, всегда хорошо себя вела и никогда не разочаровывала их. Как жаль, что Гермиона проводила так мало времени с ними из-за учебы. Но она все равно их любила… Нет, девушка до сих пор их любит и будет любить до последнего своего вздоха, и Гермиона клянется, что те, кто убил ее родителей — пожалеют. Она отомстит, заставит корчиться в агонии, будет убивать их медленно и мучительно. Грейнджер даже готова понести за это наказание. Она это сделает, обязательно, но не сейчас. Сейчас у нее есть первоначальные задачи, но когда она решит все свои проблемы, тогда придет время для мести. Она свершит свое правосудие и ей будет плевать, что это не в ее «стиле»