Люди в футлярах

Смеркалось. Жёлтое свечение люстр проникало в дождливый вечерний сад с уснувшими статуями и цветами. Из дома, через открытую дверь, доносилась песня "Еnd of the night". Даша и Соня выбежали в сад босиком и без зонтов. Они бегали по мокрой холодной траве, прячась за садовыми статуями. Их костюмы быстро намокли и приняли своего рода загадочный вид под вечерним ливнем. Луна ярко освещала сад, и казалось, что всё вокруг навсегда уснуло. Одна машина проехала мимо, проведя свет от фар вдоль улицы. Шорох листвы. Шум дождя. Молчание. — Однажды я с дождём вернусь назад, — Даша легла на траву. — Обязательно сбегать? — Соня легла рядом. — Иначе никак. — Я буду скучать. — А я — ни минуты. … Полночь. Мама уже давно уснула. Под окном, где растёт дерево, спрятан большой рюкзак и две гитары в чехлах. Даша заткнула уши проводными чёрными наушниками, засунула телефон в карман худи и накинула капюшон. Даша привстала с кровати и тихонько стукнула по письменному столу, подав знак. Никита встал, подошёл к сестре и крепко обнял. Та начала завязывать шнурки. — Приезжай ко мне, если надумаешь, — прошептала Даша и забралась на стол. Она осмотрела свои плакаты и книжные полки. Очень тусклый свет от фонаря, где-то вдали, отразился в слезинке на лице брата. Никита открыл окно. — Удачи тебе. Даша приложила указательный палец к губам, наступая на подоконник, и наконец спрыгнула вниз с тихим шорохом травы. Никита тут же закрыл окно и лёг в постель. Под ногами уже хлюпала грязь. Холодные капли стреляли и кололи по ладоням. Ещё вчера девочка спрятала свой багаж под деревом. Даша закинула сумку с электрогитарой на левое плечо и начала с усилием поднимать свою акустическую гитару, как вдруг в чехле что-то переломилось. С тем же хрустом прозвучала ужасающая мысль. Все артерии, вены и капилляры расширились, натянулись подобно струнам, сердце обманчиво пульсировало. Даша начала расстегивать чехол онемевшими от страха руками. Молния двигалась отрывисто, застревала и не давала увидеть инструмент. Руки начали дрожать и не слушались. Ноги увязли в сырой траве и грязи. Тяжёлая гитара упала с плеча, разбрызгав мокрую землю. Наконец молния поддалась, и Даша раскрыла чехол. Внутри лежала сломанная гитара. Душу и нутро инструмента с грифом связывало только две струны: все остальные были жестоко разорваны. Даша, уже не обращая внимания на ливень и слякоть вокруг, сидела на коленях в исступлении. Волосы липли к лицу, толстовка промокла, ноги промерзли. Но ничего из этого не сравнить с холодом, пронзившим сердце. Взгляд застыл, потому что не успевал "читать" все мысли в голове. Слезы слились с дождевыми каплями. Плакала погода, плакала душа, плакало будущее. Даша, еле держась, встала на ноги. "Что делать? Что мне делать? Почему это... Кто... Я..." Подняв голову, она увидела за своим окном знакомый силуэт. "ЧТО ДЕЛАТЬ?"— Звенело в голове. В тёмной комнате стояла мама. Она подняла руку, чтобы открыть окно. — Не хочешь объяснить, что происходит? — открыв окно нараспашку, она скрестила руки. Даша продолжала стоять, вся дрожа. — Марш домой, — спокойно, но не без строгости сказала мама, кивнув головой. Очевидно, она не хотела чтобы дочь запачкала подоконник, рабочий стол и всю комнату. Даша хлюпала по лужам до подъезда. Лампочка над входом собрала вокруг себя стаю мотыльков. Тёмные зелёные стены, облезлая штукатурка, грязные перила, лестница наверх. Дверь в квартиру уже открыта, и в коридоре стоит мама. С одежды капает вода, кеды оставляют следы. Все гитары намокли. Даша зашла домой, скинув инструменты на пол. Она стояла на коврике, смотрев на мать исподлобья красными от слез и гнева глазами. Ладони превратились в кулаки. Даша сняла обувь и рванула в свою комнату. — ТЫ ВСЁ РАССКАЗАЛ!!!!! ПРЕДАТЕЛЬ!!!! НЕНАВИЖУ! Я ТЕБЯ УБЬЮ! УБЬЮ! —голос срывался до такой степени, что сердце слушателя наверняка обливалось кровью. Она схватила свой топор у шкафа и замахнулась на Никиту. Тот сидел неподвижно, с испугом переводя взгляд на маму. — Прости! — бедная женщина схватила дочь. Даша с грохотом уронила оружие, став заложницей материнских объятий. — Господи, прости! Ради Бога, прости меня! Это я! Это всё я виновата! Даша не могла пошевелиться. — Г-гитару… Это я... — мама начала задыхаться. Она мотала головой, сглатывая слезы, — Я её сломала! Чтобы т-ты не уехала! Господи, спаси сохрани! Даша в ярости оттолкнула мать. Грудная клетка была готова лопнуть. — Никита ни при чём! Я сама обо всем догадалась! — мама закрыла рот двумя ладонями, упав на колени. Эхо в квартире разносило всхлипы. Никита ушёл на кухню за водой для двух несчастных рыдающих. Даша села на кровать в полном анабиозе. Мама все ещё сидела на полу, вытирая слезы и крестилась. — Зачем ты это сделала?.. — спросила дочь. — Даша... Моя Даша, — мама снова всхлипнула, — Если бы ты все мне рассказала... Я бы сразу тебя отпустила. Мы бы проводили тебя в-всей с-семьёй, — женщина разрыдалась. — Да-да, конечно... Никита подал стаканы с водой дрожащими руками. — Переодевайся. Я вскипячу чай и мы спокойно всё обсудим. Никита, дай сестре тёплое одеяло. … Вокзал. Вечерний воздух. Лёгкий влажный ветерок. Небо с лиловыми облаками, что будто смазаны большой кистью. Люди и чемоданы. Волнение. Сувенирный ларёк, где можно купить пионерские значки и бюсты Ленина, а вместе с этим гипсовых ангелочков и выцветшие иконы. Табличка со множеством городов. Время прибытия поезда. Привокзальное кафе, запах выпечки. Неразборчивые объявления, которые озвучивает одна и та же женщина, где бы то ни было. Лавочки, фонари. Дорога… Вагон плацкарта. Верхняя полка. Белые занавески и окно, в котором, будто как в прямоугольной фотокарточке, стояли мама, папа, Никита и Соня. Все они улыбались и не отводили взгляда от Даши. Поезд тронулся. Родители махали руками, а брат и подруга догоняли вагон. Они бежали со всех сил и громко смеялись, хотя их совсем не было слышно. Вскоре поезд набрал скорость и друзья остались позади, вне поля зрения. На окне начали появляться маленькие капельки дождя. Вот и всё. Впереди лишь рельсы, поля и леса, станции, деревянные домишки и луна.