Белогорье

      Я кружилась в бою, словно вихрь, клинок выписывал четкие линии, каждое движение было отточено до автоматизма. Рука была продолжением меча, сливаясь с ним в единое целое, или так мне казалось до момента поражения. Поражения, которое в очередной раз показало, что я чего-то не понимаю, чего-то не знаю, что не поддается моему аналитическому уму.       Снова! Я снова проиграла!       — Что я делаю не так? Концентрация во время боя была запредельной, все движения были мною отработаны огромное количество раз и доведены до совершенства. Идеальная техника, но все равно поражение. Почему? — горько усмехнулась девушка.       — Ты не умеешь расслабляться во время боя. Важно не просто уметь пользоваться мечом, но и чувствовать его. Любое оружие — это продолжение тебя. Пока ты не поймешь и не примешь это, победы в бою не одержишь. Хотя, признаюсь, я и в половину не продержалась бы так долго, как ты. Но в схватке за жизнь с такими навыками тебя ждет только поражение, — что же, другого я от Веледары не ожидала. Вроде и поругала, а вроде и похвалила. За 15 лет, проведенных здесь, я уже привыкла к этой ее манере речи.       — Я умею отпустить себя, Дара, — с этими словами дух сражений, что приходил ко мне, развеялся. — Но, согласись, сделать это во время боя просто невозможно, когда осознаешь, что в любую секунду ты можешь быть убит из-за потери этой злосчастной концентрации! — на мгновение я потеряла над собой контроль, но тут же вернула себе самообладание. — Огонь дался мне тяжелее других стихий, я не могу отрешиться от тех эмоций, что навевает мне эта стихия, во время боя. Почему именно огонь идет бок о бок со сражениями, а не вода? — с легко читаемой горечью и нотами обреченности поинтересовалась я, не ожидая услышать ответ. Нужно чувствовать оружие, как продолжение себя. Но что это значит? Разве можно почувствовать металл? Или это означает ощущать малейшее его колебание, понимать его силу и слабости? Не только на ментальном уровне, но и на каком-то интуитивном, чувственном?       Нет, так больше не может продолжаться. Мне нужно к озеру или к Баюну, иначе я просто не вынесу натиска огня, чего сейчас категорически нельзя допустить. Какое-то время мне даже казалось, что я договорилась с этой своенравной стихией, но нет же! Стоило только начать оттачивать навыки ближнего боя, как огонь давал о себе знать. Он будоражил меня, заставлял сердце биться чаще и мысли скакать. И чем больше я старалась его усмирить, тем яростнее он становился, разгораясь во мне с еще большей силой. Азарт захлестывал меня настолько, что становилось трудно дышать от переполнявших меня эмоций. Все это давило на меня, привыкшую к рациональности и спокойствию.       — Иди к озеру, Баюн сам найдет тебя, если почувствует, что ты в нем действительно нуждаешься. Но лучше пробовать справляться самой, а не прибегать к его помощи постоянно, Мира, — пожурила меня Владычица. — На сегодня я отменю практику по лекарству, иначе ты сожжешь всех, кто пришел за помощью. Впрочем, если ты остынешь, то жду тебя в крыле врачевания, — с этими словами Веледару окутало золотистое свечение. Когда оно рассеялось, Дары уже здесь не было.       Поддавшись эмоциям, я позволила огню охватить меня. Он не обжигал, совсем нет. Лишь укрыл меня ото всех.       — Мир-р-ра, — мурлыкнул Баюн, — ты совсем не держишь огонь под контролем, да?       — Ты же сам видишь! Какая из меня хранительница… Даже огонь не могу подчинить, — грустно усмехнулась я.       — Опять ты сама себя ругаешь, нельзя так. Слово силу имеет. Даже простой люд опасается плохое говорить — бояться, что притянут беды да несчастья. А ты — ведьма, и такое молвишь. Не стоит, Мир-р-ра, ты же умная девочка. Пока я помогу, а после ты советы мои вспомни. Как осознаешь — не будет больше огонь иметь над тобой власти, — и Баюн запел. Его песни всегда успокаивали меня, а уж как успокаивались стихии… Этого разбойника они любили, всегда ему на уступки шли.       — Не иди сегодня врачевать, хозяюшка. К Яге тебе надобно, там твой путь начнется.       — Что?.. — но Баюна уже не было на поляне. Хозяюшка… Никогда не называл меня он так, да и не хозяйка я ему. Кощей — вот кому Баюн служит.       Но слов на ветер этот вредный кот никогда не бросал. Оттого я не могла понять, к чему он намеренно признавал во мне хозяйку, ведь так же крепка оставалась его связь с Кощеем, как и прежде. А нового хозяина Баюн может признать лишь после смерти предыдущего, так мне рассказывала Дара. Нет, не время об этом думать, совершенно не время. Гораздо больше меня сейчас занимали собственные ощущения. Мне было неспокойно. Мое сердце разрывалось от тревоги, причину которой стоило выяснить как можно быстрее. Я начала ощущать что-то странное еще во время тренировки, но списала это на неспособность контролировать огонь, потом меня успокоил Баюн, но его песня не могла заглушить мое природное чутье. Это значило лишь одно — быть беде. Но с какой стороны ждать несчастий?       Ласковый ветер трепал меня по волосам, нашептывая, что мне стоит прислушаться к Баюну и навестить Ягу именно сейчас. Что же, глупо противиться судьбе, ведь я отчетлива ощущала, что в путь меня сейчас толкала сама Макошь. К Яге мне нужно было давно, да только времени я все никак не находила, чтоб старушку навестить. Не торопясь, но и не мешкая, я отправилась собираться. Платье, что было на мне, следовало заменить на более простое. Леса сейчас небезопасны, а путь предстоял неблизкий. С простой девки взять нечего, а вот с княжны… Не то время сейчас, чтобы открыто объявляться. Мне хватило пяти минут, чтобы сменить привычный костюм для тренировок на льняные порты болотного цвета и простую белую рубаху до пят с вышитыми листьями и защитными узорами. Сверху накинула простенький кафтан цвета листвы, подпоясавшись, а ноги украсили сапожки до голенища. К поясу я прикрепила несколько меленьких подсумков, в которые удобно будет положить целебные отвары. За голенище воткнула кинжал. Волосы я заплела в тугую косу, накинула плащ, повесила на плечо вместительную сумку и отправилась на кухню. Следовало взять с собой еды и воды.       Миновав очередной пролет, я наконец-то оказалась в вотчине Яры и Ивы.       — Молодая княжна, чего изволите? Неужто так проголодались после тренировки, что даже обеда не дождались? Совсем себя не жалеете, нельзя же так. Чай не готово еще у нас ничего, но мы мигом! Только скажите, что подать вам, хозяюшка, — запричитала Яра.       — Не суетись, Яра. Продолжай готовить обед. Мне прекрасно поможет Ива, особенно если ты отправишь ей в помощь Тура, — лукаво улыбнулась я.       — Хозяюшка! Разбалуешь ты детей, ой разбалуешь, — возмущалась Яра, — но этих и стоит баловать, да… — задумалась домовушка, а после решительно топнула.       — Тур! — домовенок сразу возник перед нами. Такой взъерошенный и смешной. Они с Ивой всегда воспринимались мной как младшенькие, которых стоит опекать. Впрочем, не мной одной.       — Тур, Ива, помогите молодой княжне справится с голодом. Чтоб она от вас сытой и довольной ушла! — наказала Яра домовятам.       Те тут же засуетились, наперебой спрашивая, чего бы я хотела. Я не выдержала и рассмеялась. До чего же они забавны в своей заботе о хозяевах, которых признали. Почему-то все думают, что домового способен призвать каждый. До чего же несведущи эти люди… К домовому не подступишься просто так, да и за крынку молока они не воспылают к тебе неземной любовью. Домовым доказать нужно, что ты хороший хозяин. Доказать не словом, а делом. Долго домовые могут присматриваться к тем, кто хозяевами им стать хочет. Но вот если признает тебя домовой своим хозяином, то все хозяйство под надежной защитой окажется.       — Тур, Ива, соберите мне чего-нибудь в дорогу. Положите мяса вяленого побольше, специй разных в мешочках. Трáвы для чая. И лепешек каких-нибудь, — попросила я домовых.       — Хозяюшка, вы куда-то уезжаете? — робко поинтересовалась Ива.       — Не беспокойся, мне к Яге на пару дней надобно съездить, — и опять внутри разгоралась это непонятное предчувствие. Что я упускаю?       Ива всплеснула маленькими ручками, а Тур тут же нахмурился, уставившись на меня своими большими, как омуты, глазами.       — К Яге? — переспросил он недоверчиво, словно услышал нечто из ряда вон выходящее. — Но зачем? Она же… старая и злая! — пробормотал он, глядя на меня исподлобья.       — Тур, не говори глупостей! — упрекнула его Ива, легонько толкнув локтем. — Яга, может, и не ласкова, но уж и не зла. Сколько она помогала нам! И ежеле княжне к ней нужно, значит, так тому и быть.       Я улыбнулась, глядя на перепалку домовых. Я понимала их беспокойство, но сказать, что все будет хорошо, я не могла. Сама не знала, что меня ждет у Яги.       — Вы оба правы в той или иной мере, — сказала я, присаживаясь на край стола. — Яга мудра, сильна и коварна, но зла никогда не желала. И мне действительно нужно к ней. Так велит Макошь, — Тур и Ива переглянулись, но спорить больше не стали.       Они принялись с удвоенным рвением собирать мне в дорогу провизию. Тур ловко нарезал куски вяленого мяса, аккуратно заворачивая их в чистую льняную ткань. Ива засыпала в крохотные мешочки трáвы, благоухающие лесным разнотравьем, и укладывала лепешки, которые только что испекла Яра. От них так и пахло дымом и бескрайними полями. Вскоре у меня была полная сумка со снедью, к которой домовые не забыли добавить несколько бутылей с водой.       — Вот, хозяюшка, — пропищала Ива, подавая мне последнюю горсть сушеных ягод. — Это от меня, чтоб силы были. И чтоб дорога была легкой.       Я взяла ягоды и поблагодарила домовых. Их забота всегда меня трогала до глубины души. Мне казалось, что они не просто служат мне, а любят как родную. И я отвечала им тем же.       — Спасибо вам, — сказала я, гладя Иву по голове и делясь с ней своей магией. Такой же похвалы от меня удостоился и Тур. — Я скоро вернусь, помните об этом, и не сильно докучайте Яре, — Тур недоверчиво фыркнул, но Ива засветилась от радости.       — Идите, княжна, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Будьте осторожны, и пусть Род оберегает вас, — я признательно кивнула и, покинув кухню, направилась к выходу из княжеского терема, по пути заскочив в мастерскую.       Мои пальцы ловко завязывали узлы на подсумках, которые я наполнила целебными отварами и травами. Кинжал скользнул в голенище сапога, а на пояс я повесила сумку с припасами, заготовленными домовыми. Я была готова.       Мне не было нужды выходить через парадные двери, потому я подошла к окну, перекинула ногу через подоконник и спрыгнула. Отсюда было проще уйти незамеченной.       Лес радостно гудел, приветствуя меня. Я шла быстро, но не торопилась, стараясь уловить малейшее изменение в окружающей обстановке. Лес жаловался и жаловался сильно. Просил поскорее отыскать Лешего, который следил бы за порядком в лесных владениях. Лес болел. Люди вырубали его, забывая, что эти угодья священны. Лес страдал. Разбойники творили здесь свои бесчинства, прикрывая следы срубленными пушистыми ветвями в надежде, что никто не узнает. Но лес знал, лес помнил, лес негодовал. И именно лес вел меня туда, где сейчас отчетливо витал запах крови. Меня охватило беспокойство и я ускорила шаг, вскоре сорвавшись на бег.