Изменить судьбу

На его кровати лежал поднос. Одежды Императора, в которых он должен был благословить союз Феникса и Морозного цветка. Его мало трогала предстоящая церемония, хотя он и не был к ней полностью равнодушен. Но больше всего ему было интересно, что сейчас чувствует Повелительница Полуночи, также рассматривающая подобный поднос, который был доставлен в её покои. Ему было интересно, чего она чувствует больше: смятение, радость, восторг или раздражение. Жунь Юй сам не знал, какая из этих эмоций владеет им самим, но был уверен, что Куан Лу не заставит себя ждать. — Если ты расскажешь мне, как тебя так угораздило, я не буду над тобой смеяться, - язвительно пропел голос названного брата, и Жунь Юй передёрнул плечами. — Что тебя так беспокоит? - только и спросил он в ответ, продолжая гипнотизировать одеяние, которое должен будет одеть завтра днём, чтобы привествовать влюблённую пару. — Я тут подумал, - начал вкрадчиво Янь Ю, вольно развалясь в одном из кресел, - что у смертных довольно подобных историй. - Он поймал недоуменный взгляд брата и продолжил. - Когда из-за одной влюблённой пары рушатся империи, уничтожаются семьи и вообще происходят подобные разрушительные события. Надо будет подкинуть смертным ещё одну историю, чтобы они слагали легенды. — Не забудь немного приукрасить собственное в ней участие, - фыркнул Дракон. - И конечно же не забудь рассказать, как висел вниз головой, это прибавит истории пикантности. Змей расслабленно усмехнулся, а уже через мгновение отпивал из горлышка кувшина сладкое вино, появившееся по взмаху его руки. Жунь Юй двинул бровью, как бы намекая на небольшую наглость водного змея, но тот лишь ещё вольготнее развалился в кресле и воззрился на поднос с одеждами. — Когда все это увидят... - он хихикнул в сжатый кулак. - Не опасаешься, что Инь Цюэ встрепенётся и почувствует себя излишне важным? — С чего бы? - Жунь Юй пожал плечами, хотя и понимал, что брат может быть прав. Однако ему хотелось эпатировать публику. Хотелось встряхнуть мир Бессмертных, которые считают его одинокой глыбой льда, язвительной или колючей. Ему надоело, что его видят лишь с одного боку, пусть и сознавал, что создавал подобный образ сам шаг за шагом. - У меня есть, на что перевести их внимание, - добавил он и сверкнул глазами в сторону брата, тут же спрятав яркий блеск под опущенными веками. — Уже интересно, - Янь Ю подался веред в надежде найти разгадку, но столкнулся с дрогнувшими в усмешке губами на лице названного брата и напускным равнодушием. — Так что тебя так беспокоит? - вновь задал он вопрос, от которого они ушли. Но названный брат лишь вновь сделал большой глоток вина и нарочито заинтересованно уставился на его стол, заваленный свитками. - Как поживает Суй Хэ? - спросил он тогда, заставив тем самым Янь Ю вспыхнуть скулами. — Императорская дочь скоро войдёт в возраст, когда пора выбирать себе суженого, - выдавил он из себя, смотря пристально на Жунь Юя, подошедшего к своему ложу и рассматривавшему расшитую богатую ткань. - Ты это сделал специально? - всё же спросил он. Жунь Юй посмотрел через плечо и пожал плечами. Вообще-то он надеялся, что Янь Ю воспользуется шансом, но тот всё никак не хотел идти у него на поводу и сопротивлялся, как необъезженный конь. С того момента, как Суй Хэ пошла на первое своё испытание смертной жизнью, Жунь Юй исподволь наблюдал за Янь Ю, который то и дело отправлялся к смертным, чтобы удостовериться в безопасности девушки. Та росла в семье императора, была себе на уме, была властной и своевольной, но при этой не лишённой нежности и мягкости, да и непомерного высокомерия в ней не наблюдалось. Когда девушка стала расцветать и входить в брачный возраст, змей стал нервным и острым на язык, отчего Небесный Император уже готов был издать указ, чтобы названный брат просто подчинился. — Что мешает тебе принять участие в этом соревновании? - с ноткой вызова, но скорее бесстрастно спросил Император, сделав очередную попытку. — Если ты помнишь, я бессмертен, а она всего лишь женщина в мире мужчин, - прошипел змей, сжимая горлышко кувшина. Жунь Юй вздохнул. — Только в этом твоя проблема? - удивился он. - Если ты не выпьешь воды Реки Забвения и отправишься в мир смертных через перерождение, то у тебя есть шанс прожить жизнь более интересную, чем просто наблюдателя. — О чём ты? - прохрипел Янь Ю, еле откашлявшись после того, как подавился очередным глотком вина. — Явись к ней обычным человеком, срази её своей меткостью и стань кем-то более значимым, чтобы о тебе слагали легенды, оставь след в истории смертных, - размеренно ответил Жунь Юй, плавно пройдя до кресла напротив и устроившись в нём с комфортом. Мгновение спустя он цепким движением выхватил из рук брата кувшин с вином и сделал глоток, после чего поморщился. - Всё же вино Цзинь Ми было вкуснее. — Ты сделал это специально, - и на этот раз это был не вопрос. — Я как ещё ты перерастёшь своих демонов, а Суй Хэ избавится от одержимости? - тут же отреагировал он, смотря в глаза напротив. - Возможно павлин и будет распускать свои перья, возможно она и останется вздорной и свободолюбивой, но она должна вынести из этих жизней урок. Смертные жизни могут перевесить весь накопленный опыт Бессмертного, потому как за свою короткую жизнь люди, и ты сам это знаешь, умеют испытать даже больше, чем мы за всё своё бесконечно долгое существование. — Ты не намекаешь мне на совместное испытание любовью? - вкрадчиво, но с какими-то шипящими нотками спросил Янь Ю, подавшись вперёд. — Ни одному из вас не нужно восстановить свой первозданный дух, - Жунь Юй пожал плечами. - Да и повышать свой ранг тоже. Суй Хэ должна пройти эти жизни, чтобы вернуться другим человеком. Раз за разом, жизнь за жизнью. — Хитрый ты змей, - протянул Янь Ю и откинулся обратно на спинку кресла, выхватив свой кувшин с вином и сделав основательный глоток. - Всё то продумал... Жунь Юй лишь дрогнул краешком губ, но хитрая усмешка коснулась его глаз. — Мне казалось, ты не упустишь такого шанса, - всё же произнёс он, переведя взгляд на входную дверь, остававшуюся всё это время распахнутой настежь. Он чувствовал, что внутри натянулась струна, словно что-то его тянуло в сторону, прочь из собственных покоев, но он был недвижим, просто ожидая своего часа. — Хорошо, - названный брат пружинисто поднялся с кресла и, невзирая на выпитое им вино, очень мягко подошел к Жунь Юю. Молчание давалось ему труднее, когда он не знал цели ожидания, поэтому после нескольких минут наблюдения за дверью, он всё же не сдержался. - Уверен, ты не лишишь меня радости присутствия на завтрашнем торжестве, после которого я последую твоему совету. Всё же время в наших мирах летит по-разному, а упустить свой шанс будет совсем невесело. — У тебя вся ночь, чтобы приготовиться, - с улыбкой добавил император, намекая на деньги и будущее положение, с которого должен будет начинать Янь Ю, чтобы явиться на соревнование, устроенное императорской дочерью, коей была Суй Хэ. — Ваше величество? - и Жунь Юй мелко выдохнул, борясь с желанием прикрыть глаза от облегчения. Натянутая струна расслабилась. Однако легкое покашливание и насмешливая улыбка на губах водного змея заставила его нахмуриться, а потом Янь Ю просто расхохотался. Жунь Юй дёрнул бровью, вопросительно и немного хмуро смотря на брата, а потом просто фыркнул, когда змей шутовки поклонился и исчез из личных покоев Небесного Императора. — Ваше величество, - Куан Лу неуверенно сделала несколько шагов к нему навстречу и замерла. — Повелительница Полуночи, - он говорил почти что вкрадчиво. Куан Лу всегда была решительной, когда дело доходило до защиты его самого, но вот любые вопросы о себе у неё вызывали чувство смятения. Иногда это его забавляло, иногда умиляло, а иногда ему хотелось сделать что-то такое, чтобы эта неуверенность исчезла из её взгляда и жестов. - Чем Император может тебе помочь, Росинка? - и он улыбнулся, рассматривая её лицо. — Эта скромная служанка Вашего величества просит дозволения не использовать предложенное ей одеяние, дабы не испортить праздник Повелителя Пламени, - и Куан Лу склонилась в поклоне, закрывшись от него рукавами своего платья. Жунь Юй лишь повел шеей, прогоняя раздражение, а затем почти бесшумно подошел к женщине, чтобы обхватить её руки и притянуть её к себе настолько близко, насколько это было позволительно. Впрочем, даже нахождение Бессмертной Куан Лу в его личных покоях было непозволительным и пятнало её честь, о которой она, кажется, так и не научились беспокоиться. — Лу'эр, - позвал он, и девушка вскинулась. Он с удовольствием смотрел на слегка приоткрытый рот, на порзовевшие щеки, а на дне её зрачков зрело нечто такое, отчего ему впервые стало жарко где-то в районе солнечного сплетения, грозя тягучей тяжестью упасть гораздо ниже. Это было опасное чувство, запретное, но такое сладкое, что Жунь Юй еле удержался от стона. — Слишком дорого и... - Куан Лу отвела взгляд в сторону, чтобы сосредоточиться. Кажется, что в последнее время ей становилось всё сложнее держать мысли в узде, мыслить рационально, не срываясь на эмоции. Когда Повелитель Ночей был отстранён или холоден, когда Жунь Юй был влюблён в Цзинь Ми и совершал свои безумства, она могла быть спокойной и разумной, ведь все её чувства оставались без ответа, и она принимала это. Но теперь, когда Жунь Юй говорил с ней, касался её, смотрел на неё, у Куан Лу словно бы отнимался язык, а в голове мысли разбегались в панике, оставляя место лишь для ощущений собственного тела. Там, где её спины касалась мужская рука, становилось жарко, а сознание захлёстывали настолько бесстыдные образы, что Куан Лу удушающе краснела и не могла поднять взгляд на своего Императора. Она боялась, что это всего лишь попытка Жунь Юя ускользнуть от прошлого, что не стоит надеяться на самом деле, но всё же трепетно хранила каждый взгляд и прикосновение, не замечая, что Повелительница Полуночи стала слишком близкой фигурой к Небесному Императору. Настолько близкой, какой не была бывшая императрица к собственному супругу. — Это должно быть заявление, - твёрдый мужской тон заставил девушку посмотреть ему в лицо. - И потом, не зря же Небесный Император снизошёл до Царства Смертных, чтобы заказать одеяния, которые должны произвести фурор на свадебной церемонии двух бессмертных. — Заявление? Жунь Юй отпустил девушку и отошёл от неё на пару шагов. На самом деле перед ним была проблема, которой в его прошлом не было и быть не могло. Ранее он был одинок и избегаем всеми, поэтому никому не был интересен его статус одинокого мужчины, наделённого властью. Теперь же он был завидным женихом, и осталось ждать совсем немного, когда многочисленные невесты начнут посещать Небесное Царство под тем или иным предлогом. И вот тогда он и вспомнит своего дядю с его нитями! Однако у него был план, в некоторой степени творческий, но Жунь Юй с улыбкой представлял попытки бессмертных его женить. — Мой дядя некогда рассказывал мне, что его красные нити могут связать лишь смертных, потому он дарил мне свои нитки как напоминание, что мне, сыну Небесного Императора, не след оставаться одиноким, - спокойно начал он, переведя взгляд с Куан Лу на распахнутые двери, за которыми клубилась туманом ночь. - Повелитель Ночей не был интересен сам по себе, потому как повсеместно известен как незаконный сын Тай Вэя, но чтобы всё выглядело пристойно, каждый раз мне приходилось прикрываться помолвкой с гипотетической невестой, которую ждали от брака Повелителя Вод. - Жунь Юй чуть улыбнулся краешком губ. - Однако теперь у меня больше нет этой ширмы, потому необходимо сделать заявление, чтобы каждый из Бессмертных понял всю бесперспективность любых матримониальных начинаний в мою сторону. — Ваше величество желает... - Куан Лу выглядела смущённой. — Да, я желаю, - тихо, но уверенно произнёс он, смотря ей в глаза. Их время не было бесконечным. Он не знал, как снять с неё проклятье. Может быть у него это получится, а может быть... Жунь Юй не хотел об этом думать, но должен был. Его мозг хладнокровно подсчитал, что с момента, как он взошёл на трон, произошла та битва, а затем Цзинь Ми вернулась к его брату, прошли столетья до того дня, как он умер на залитой собственной кровью кровати. В тот день Куан Лу изменила их судьбы, но времени у них было отмерено до того самого дня, после которого - лишь неизвестность. Он знал, что судьба никогда не была к нему благосклонна, оттого готовился к потере уже теперь. Если у него отнимут Куан Лу, он был бы раз последовать за нею куда угодно, но холодным разумом понимал, что не посмеет отнять у себя жизнь даже ради путешествия за нею следом, - слишком дорогой ценой был подарен ему этот шанс. А потому... — Повелитель Пламени просит аудиенции у Его величества, - раздался голос стражника, поставленного у самого входа во Дворец Небесных Сфер. Жунь Юй лишь вздохнул, а потом резким движением скинул с себя императорские одежды, оставшись в белом ханьфу Повелителя Ночей, императорский гуань он небрежно положил на кровать, позволив волосам рассыпаться по плечам. — Лу'эр, дождись меня, - он направился в сторону выхода, но на пороге обернулся, чтобы выхватить взглядом порозовевшие от смущения щеки и подрагивающие пальцы девушки, которыми она аккуратно подняла его гуань и шпильку, чтобы положить в ларец. - Это ненадолго, - с тёплой улыбкой добавил он, ощущая как от вспыхнувших искр в глазах напротив у него тяжелеет в груди. Встречать своего младшего брата в столь позднее время в полном облачении Жунь Юй не хотел. Он устроился у стола, призвав доску вэйцы и расставив камни в ту позицию, на которой они завершили одну из последних своих партий. Жунь Юй даже не хотел задумываться над темой будущей беседы, ведь все проблемы Сюй Фэна он решил, как и обещал. — Ваше величество, - приветствие вызвало лишь удовлетворение. — Однажды я отказался играть с тобой, потому что мне казалось это неинтересным, - медленно ответил император, рассматривая доску. "Скорее был зол на тебя так, что мог просто вызвать на поединок". - Надеюсь, ты не злопамятен и согласишься завершить со мной эту партию, - и он сделал приглашающий жест, всё так же не отрывая взгляда от расставленных на доске камней. Сюй Фэн оказался на удивление покладист и молчалив. Жунь Юй кожей чувствовал его взгляд, но не собирался первым начинать разговор. Всё же это именно Повелитель Пламени посетил его с визитом, значит и тему беседы должен задавать он сам. — Я бы хотел задать вопрос, который продолжает меня интриговать, - всё же начал Сюй Фэн и выжидающе замолчал. Они успели сделать каждый по паре ходов, прежде чем Жунь Юй согласно кивнул. - Ты сказал, что можешь просто не успеть. Что это значит? — Дочь Повелителей Вод и Ветра могла быть достойной партией для Повелителя Ночей, - медленно начал он, исследуя поле и просчитывая ходы с зажатым между пальцами камнем. - Повелительница Цветов могла составить достойную партию для Небесного Императора, приведя Царство Цветов в лоно Небес. - Жунь Юй положил камень на доску и поднял взгляд на младшего брата. - Но не у всех есть статус Цзинь Ми, чтобы составить партию императору. — Бессмертный владеет временем, а Небесный Император властью, чтобы решить вопрос статуса, - выражение лица Сюй Фэна было сложночитаемым, он явно не понимал, в чём суть проблемы, но Жунь Юй не собирался ему ничего рассказывать. С лёгким стуком очередной камень опустился на доску, и он удовлетворённо улыбнулся. Всё же иногда его брата можно было победить только словами. — Больше ходов нет, - спокойно произнёс император, с удовольствием наблюдая за изменениями лица брата. Теперь Жунь Юй был уверен, что брат даже не старался и делал ходы почти автоматически, ничего не просчитывая, просто чтобы занять руки и время, оставляя доску между ними в качестве гаранта совместного времяпровождения. — Ты можешь не успеть, оттого, что времени нет у тебя или... твоей избранницы? - всё же выдавил из себя Сюй Фэн, поднимая взгляд на старшего брата. Его глаза казались чуть ли не больными, они искали что-то в спокойном взгляде Жунь Юя, пытаясь найти проявления конечности жизни. Такого искреннего беспокойства о себе самом Повелитель Ночей не мог бы и припомнить: даже если их отношения и можно было назвать большую часть жизни тёплыми, то его братское чувство было отравлено ещё в детстве и подпитывалось Ту Яо постоянно, оттого его отстранённость закрыла их друг от друга. Жунь Юй смотрел на брата, но не торопился с ответом. - Ты дал нам с Цзинь Ми всё, что мы могли бы захотеть, если не больше. И теперь... — И теперь я хочу попросить кое-что в ответ, - он не дал договорить Фениксу его огненную речь, смысл которой так и витал между ними. Он упрочил своё положение, распорядился справедливо судьбой отца и мачехи, постарался дать новый путь Суй Хэ, подарил младшему желаемое, не отягощая ответными действиями. И всё же теперь он хотел высказать просьбу, которая для Повелителя Пламени не будет таковой, потому что ему не останется ничего, кроме как согласиться. Быть неблагодарным тот не умел и не любил. С тихим стуком черные камни опустились в вазочку. Они оба понимали, что только что Сюй Фэн уточнял об имеющейся в сердце Жунь Юя привязанности, не связанной с Цзинь Ми, и старший брат почти подтвердил её наличие. Вмешиваться в чувства Дракона не входило в намерения Феникса, не теперь, когда однажды он уже разрушил нити привязанности старшего брата к другой женщине, разорвав их в клочья. — Однажды мой путь в качестве Небесного Императора завершится, - Жунь Юй смотрел в сторону перекинутого через журчащую реку моста, скользил взглядом по клубившемуся под поверхностью воды мягкому туману, поднимающемуся к светящимся ветвям ивы. - Вы оба согласились, что трон займёт ваш с Цзинь Ми сын или дочь, если... мне не хватит времени, - он усмехнулся, а затем поднялся на ноги и отошел от стола на пару шагов. Быть уязвимым - вот самое ужасное для него чувство, но он должен был показать эту сторону себя хотя бы на мгновение, чтобы Сюй Фэн, привыкший защищать, осознал всю важность сказанного и сам с готовностью ринулся ему на помощь. - И в тот момент никто из вас не станет препятствовать мне вернуться к обязанностям Повелителя Ночей до конца отведённого Жунь Юю срока, каким бы он ни был. Император надеялся, что этого не случится и он найдёт решение, однако должен был подготовить пути отступления. — В тот день я сказал, что поддержу тебя, - голос Сюй Фэна был решительным, и Жунь Юй чуть обернулся, чтобы увидеть напрягшиеся скулы и прямой взгляд. - Если нужна будет моя поддержка в вопросе статуса, я дам её без раздумий. Если однажды Небесному Императору понадобится свобода, - голос брата дрогнул, потому что "свобода" означала новый виток одиночества и боли, от которой никак не уберечься, - то каждый из нас с готовностью даст её Дракону. — Это больше, чем я думал услышать, - Жунь Юй кивнул младшему брату, который, казалось, хотел сказать что-то ещё, и направился в собственные покои, на пороге которых всё же обернулся. - Сюй Фэну стоит посвятить эту ночь отдохновению и крепкому сну, ведь первая ночь брака должна нести с собой бессонницу, - и усмехнулся, увидев некоторую растерянность на лице Феникса. Да, невинности свою деву он успел лишить в пылу страсти под деревом в своих садах, но молодую жену ещё многому нужно было научить, а Феникс с его огненной натурой был страстным учителем. Жунь Юй кивнул, тем самым заканчивая их встречу, и удалился в свои покои. Он замер почти на пороге. Куан Лу спала у его стола, уронив голову на руки, сжимавшие один из свитков. Жунь Юй знал, что из-за свадебной церемонии, которая соберёт снова всех Бессмертных в Небесном Царстве, она не успевала иногда посвятить сну и пары часов после того, как завершала обязанности Повелительницы Полуночи. Она помогала своему отцу, служила иногда мостом между Императором и его канцелярией. Каждый теперь знал, что Бессмертная Куан Лу официально является доверенным лицом Императора, не потеряв этот статус после коронации, а многие шептались, что не только доверенным лицом, но и кем-то более. Она была единственной, кто мог являться к Императору даже без доклада, кто никогда не боялся его гнева, ведь она успела узнать его не только сдержанным и благодушным, но и разъяренным и почти сошедшим с ума Драконом, готовым разрушить мир до основания. Это делало её уязвимой, но пока он сам молчал и только наблюдал. После того дня, когда его объявили Небесным Императором, когда она была ранена, шепотки прибавились и более личного характера, а злословы, на высказывания которых яростно шипел Янь Ю, готовы были положить юную деву ему в постель, бесчестя своими сплетнями. Жунь Юй приблизился почти бесшумно и тихо позвал её, но девушка даже не шелохнулась. "Пусть эта ночь останется беззвёздной", - подумалось ему прежде, чем он мягко поднял её на руки и медленно, словно пушинку, вынес из своих покоев. Идти было совсем недалеко, и эта ноша не была ему в тягость. Он не знал, что с той стороны перекинутого через реку моста за ним наблюдает младший брат, не успевший удалиться после недолгой беседы и задумавшийся о сказанном; не думал, что во Дворце Небесных Сфер всё же есть слуги, которые иногда не спят по ночам в силу привычки или должности, а потому на утро точно разнесутся сплетни об императоре, что в нижних одеждах выносит из своих личных покоев спящую Повелительницу Полуночи. Что бы ни было до этого дня, но на завтра он собирался расставить всё по своим местам, чтобы затем упрочить, заручившись поддержкой нужных людей. Жунь Юй уже знал, как это будет. Грандиозное торжество. Бессмертные со всех Шести Царств, приветствующие счастливую молодую пару: золото и белизна одеяний жениха в сочетании с яркими оттенками красного и золотого невесты составляли гармоничную картину. Никаких высоких уборов, лишь скромные украшения, опускавшиеся золотыми нитями из сложной прически Цзинь Ми, заколка Феникса и застывшие цветы, вплетённые в длинные волосы. Сюй Фэн, кажется, почти готов расправить крылья, настолько он сдержан и воодушевлён, бережно сжимая изящные пальчики своей невесты, ведя её через весь тронный зал по устланному лепестками ковру. Повелитель Вод будет недалеко от тронного возвышения, оберегая дочь и её избранника в ожидании, когда совершатся три поклона. Янь Ю будет крутиться где-то рядом, высматривая разные интересные детали, которые потом с удовольствием обсудит с названным братом. Дань Чжу в парадных красных одеяниях будет ожидать у тронного возвышения, опираясь на посох, выглядя ужасно счастливым, распираемый от довольства, что пара, которой он благоволил, всё же осталась цельной. — Молодожёны прибыли! - звонкий голос дядюшки взрежет тишину, заставит всех подняться, чтобы привествовать Феникса и Морозный цветок. В них более не будет настороженности к тому, кто будет ждать их у трона. И Жунь Юй удивится в тот момент, когда Сюй Фэн чуть сильнее сожмёт пальцы невесты, прежде чем отпустить, его взгляд на мгновение метнётся за спину своего императора, а затем он удовлетворённо чуть заметно кивнёт с одобрением. — Первый поклон – Небу и Земле! - развернувшись, они совершат поклон, отдавая дань прожитой им в Царстве Смертных жизни и тому, как Небеса хранили их чувство, не дав расстаться. "Небеса ли?" Жунь Юй более не будет решать судьбу этих двоих, однажды он уже вывел их за скобки своей жизни, оставив самостоятельно решать за самих себя. И всё же, понимая теперь всю хрупкость любой жизни, он непроизвольно будет оберегать их, чтобы у их семьи было будущее. - Второй поклон – предкам и родителям! - Ло Линь будет единственным родителем на этой церемонии, но Сюй Фэн, кажется, не будет беспокоиться на этот счёт. Жунь Юй знал, что в последний день пребывания матери в Небесном Царстве они смогли поговорить, и Ту Яо всё же благословила этот союз, сознавая ужас потери сына, теперь окончательной, если этого не сделает. Что сказал своему сыну Тай Вэй он не знал, и это было единственное, чего Жунь Юй на самом деле знать не хотел, ведь Феникс вышел из покоев отца чернее тучи, еле сдерживая рвущуюся энергию уничтожения. - Третий поклон – молодожёны друг другу! Жунь Юй будет спокойно смотреть на молодых, наверняка улыбаясь, ведь неуместно печалиться и грустить в такой момент. Он не был привычен к радости, но не позволит себе омрачить свадьбу, которую в прошлой жизни превратил самолично в кровавый фарс. Янь Ю скажет потом, что глаза его светились в тот момент, что тёмный жемчуг, добываемый некогда в глубинах озера Тай, приводя Бессмертных в замешательство. Никто не верил в искренность Дракона, ожидая спрятавшегося за тёплой улыбкой звериного оскала. "Они привыкнут. Однажды они перестанут искать во мне Тай Вэя". — Молодые, поклонитесь своему Императору, даровавшему этот союз, - кажется, что Дань Чжу готов одарить каждого в этом зале красными нитями, чтобы поделиться своим счастьем. - Пусть ваш союз будет гармоничным и вечным. Поклон! "В той, другой жизни, Цзинь Ми могла бы стать для меня сокровищем, но она никогда не поняла и не приняла бы меня. Даже не будь Сюй Фэна мне она могла подарить лишь дружбу, как её понимала, основанную на жизнелюбии и любопытстве". И когда перед ним склонят головы Повелитель Пламени и Повелительница Цветов, он мановением руки одарит их благословением, опустившимся на них мягким дождем из цветочных лепестков. И все Бессмертные будут смотреть не на молодых, а на него. Никаких белоснежных одежд, никакого золота. В этот день они увидят его таким, каким он бывал лишь в Царстве Смертных, скрываясь в небольшом поместье на берегу лотосового пруда. Бледно-голубые, бирюзовые и бежевые оттенки его одежд гармонично оттеняли бледность его кожи, а летящие по верхнему слою одеяния пара журавлей, сплетающихся крыльями на фоне разлапистой сосны, исполненные искусной вышивальщицей Царства Смертных, осыпанные мелкими драгоценностями словно застывшими капельками утренней росы, станут благословением для этого брака. Мало кто будет вдаваться в то, что на спине Небесного Императора те же журавли будут стремиться к Солнцу, оставляя после себя белоснежные облака. Его волосы не собирал традиционный императорский гуань, даже простого не было, лишь собранные волосы, как это было когда-то, закреплённые длинной шпилькой, в навершии которой разверзнув пасть взлетал дракон. Он знал, что увидит множество расчетливых взглядов, уже примеряющих статус императрицы к своим дочерям, племянницам и сёстрам. Он знал, что будет слышать в голове радостный и язвительный одновременно смех названного брата, собирающего досужие сплетни и намерения уменьшить срок его одиночества. Для Жунь Юя всё это будет ни чем иным, как продуманным предоставлением, которым он до известных пределов мог руководить. На его стороне был Янь Ю и юный Ли'эр, боготворивший Куан Лу, ставшую ему названной сестрой быстрее, чем оба сына Су Ли успели это понять. На его стороне, кажется, был даже Сюй Фэн, от цепкого взгляда которого не укрылось ничего их того, что приготовил Жунь Юй, и в его взгляде сквозило не только одобрение, но и удовлетворение. Небесный Император взмахом руки позволил всем устроиться за столами, в том числе и молодой паре. На тронном возвышении оставался он сам и его верная помощница, а несколькими ступенями ниже стоял Дань Чжу, с таинственной улыбкой рассматривающий тронный зал и, словно бы никто этого не видел, поглядывающий за Небесным Императором. Жунь Юй лишь улыбнулся, тепло и утверждающе, а затем в воцарившей тишине тронного зала простёр правую руку в сторону и чётко произнес: — Повелительница Полуночи, - и замер в ожидании, когда чуть прохладные девичьи пальцы опустятся ему на ладонь. Жунь Юй знал, что будет так. Дракон внутри него ревел от удовлетворения, когда Лу'эр вышла на свет, и каждый увидел, как платье её гармонирует чудесным образом с одеждами Императора, вот только по подолу её, поднимаясь ввысь в страстном объятии, чтобы положить морду на её плечо, расположился белый дракон, исполненный искусно той же вышивальщицей серебром и перламутром. В высокой причёске девушки, выполненной на новый манер, о чем он опять же сам позаботился, расположился дракон в навершии шпильки, отражение его собственной. Он оставил шпильку этой ночью в покоях Куан Лу, бережно опустив девушку на кровать и накрыв лёгким одеялом. Жунь Юй словно бы сам видел, как дрожащие девичьи пальцы решительно вдевают эту шпильку в накрученные локоны, - она приняла его подарок, хотя одних только одеяний было более, чем достаточно, чтобы смутить её саму и Бессмертных Шести Царств. Но в то утро, кажется, она решила быть смелой. Потому что спокойно вышла на свет, являя себя всем Бессмертным, вложила свои пальцы в раскрытую ладонь Небесного Императора, чтобы позволить ему отвести себя за стол, который некогда занимал Повелитель Ночей. Жунь Юй чуть повернул голову к ней и, заметив яркие искры в её глазах, улыбнулся чуть теплее, сгоняя тем самым с лица маску отчуждения и превосходства, а затем он замер. Кажется, на его стороне был ещё и его дядя, ведь сомкнутые руки оплела красная нить, вспыхнувшая друг странным золотым сиянием. Жунь Юй перевёл взгляд на изумлённого дядюшку, медленно опускающего руку и смотрящего на свои пальцы, словно бы случилось нечто неожиданное и необъяснимое. Этого Небесный Император не мог предвидеть, но более роскошного подарка себе самому пожелать бы не смог: красные нити Дань Чжу связывали лишь смертных, но иногда... его Дракон удовлетворённо рычал, а на запястьях соединённых рук расцветали красными нитями узлы. — Заявление Вашего величества удалось? - тихо спросила Куан Лу, когда он довёл её до места, где она будет находиться всю оставшуюся церемонию. Пока не рядом с ним, но так близко, как никто другой. — Более чем, - Жунь Юй смотрел на свою женщину и ощущал, как в груди ширится что-то тёплое и влажное, чего ранее никогда не ощущал. Или просто не позволял себе. — Я только что поставил тебя под удар, - Жунь Юй не хотел этого говорить, это были самые громкие его мысли в этот момент, самый большой его страх. Теперь, оборвав так явственно всё намерения Бессмертных Шести Царств, он поставил её жизнь под угрозу. Ещё и этим. — Мы не будем жалеть об этом, - её улыбка была как всегда мягкой, но больше в её лице не было бледного смирения, как раньше. Что-то изменилось, когда она приняла его шпильку. - Куан Лу будет сделовать за Жунь Юем столько, сколько будет позволено, - добавила она и чуть склонила голову, чтобы хотя бы со стороны их разговор казался менее интимным. "Если мне будет это позволено, я разрушу представление о холоде между императорской четой. Пусть все видят, пусть все знают. Чувствовать разрешено не только Фениксу, но и Дракону". Жунь Юй легко пожал её пальцы, прежде чем отпустить. Запястье покалывало теплом, но не доставляло беспокойства, лишь привносило в сердце умиротворение от мысли, что теперь всё именно так, как должно было быть. Он изменил не только свою судьбу, но и многие другие. Он будет ревностно защищать своё. Дракон разорвёт любого клыками и когтями, кто посягнёт на то, что он создал. И больше Небесный Император Жунь Юй не будет одинок.