Морковка для Минхо

Морковка для Минхо

      Время, почти без четверти шесть утра. Бан Чан не спит, а Чанбин с Хани уже оттопырились и смотрят 25-й сон. Чан провозился с музыкой, аранжировкой, и даже не заметил, как пролетело время и прилетело (о, ужас!) с десяток пропущенных от его зайки. «Теперь, он мне точно голову начнет крутить, а точнее, головку волчонка». «Он, наверное, спит», - подумал было Чани, и потихоньку подкрался к своей кровати, с мило свернувшимся на ней Минхо. Так сладенько спит, и от него такой ароматный запах геля для душа со вкусом моркови и ежевики. Малыш так манит и соблазняет, даже спящий. Усталость как рукой сняло, от одного вида его спящего, манящего и любимого. Но, не успел Чани-вольф залезть по одеяло, как Мини-зайчонок лихо схватил его и повалил на спину, усевшись сверху, и пристально глядя в родные глаза своего Чани. Минхо начал медленно приближаться губами к его щекам, ямочкам и пухлым, таким сочным губкам алого цвета. А затем, губы зайчика и волка сошлись в страстном поцелуе, они причмокивали, смаковали, попутно вылизывая рты друг другу, не отрываясь, даже если спирало дыхание. Волчонок, ловким движением рук, перевернул под себя зайку на живот, и страстное дыхание поступало в ушки на макушке, опаляя его затылок. Минхо, вдыхая запах «серого», пробуждал в себе уже озверевшего котокролика, с набухшей морковкой, так явно упирающейся в задницу . Чану уже было пофиг, никаких мыслей, только похотливые фантазии. Тем более, его член так сильно упирался в податливое и красивое рельефное тело, а твердое, как камень, мечтало пробраться тому меж булочек, и это был так приятно, до боли знакомо и приятно. - Ну, как, расчехвостим хвостик? - прошептал на ушко любимому волчонок. - Если как вчера, то да! - возбужденно пролепетал зайчик. - Смотри, лохмотья от тебя останутся, снова будешь мне жаловаться, что тебе было неприятно, но приятно, - язвил Чани. - Не издевайся! Я, и так уже, возбужден от твоих шепотков и прикосновений, и твой острый и большой «хвостик» тычет мне прямо в мой пушистый хвостик! -Ты что, так и проходил с ним весь день, и даже спать лег? – засмеялся, с удивлением Чани. - Чани, не беси меня, будешь меня трах…, - не успел закончить предложение, как его тут же заткнули излюбленным способом Чани. Тот накрыл его губы своими и так начал сминать, что искры из глаз от покусываний. Руки неистово гуляли по телу. -Трахни уже меня, - вопя от наслаждения произнес Минхо. -Кто-то такой нетерпеливый! -Чани, твою волчью мать! - О, мой зайчик звереет. Ой, боюсь, боюсь!!!! - все гиенил Чани. - Снова меня дразнишь! – и, на этом, мысли Минхо были потеряны, ни одной не осталось. В него со всего маху, одним слитным движением, вошли, а он даже не заметил, как была изъята пробочка-лохматый хвостик. Воу, а толчок то был не хилый, импульсивный, все как он любит. У Чани тоже дыхание сперло от этого быстрого и напористого проникновения. В такое прекрасное и податливое тело Чани вбивался, доставляя бурю эмоций и звездочек своему зайчику. - Еще Чани, еще, сильнее!!!       Чан, вцепившись зубами в шею Минхо, оставляя на ней свои пометки, продолжал вдалбливать того в кровать, сминая его бока, не теряя ритм. Он выцеловывал его спину, лопатки, позвоночник. Красиво извивающиеся, столь изящные изгибы его тела сводили Чана с ума. Минхо изгибался и пытался подстроиться под быстрый и ритмичный трах своего Чани. Задыхается от страсти. Не хватает воздуха. Но волчонок жаден до тела своего зайчика. Кусал его, оставляя на них следы от зубов, а метки расцветали, как розочки, мгновенно. Можно так сказать, что альфа помечал своего омежку.       - Минхо, я так обожаю твое тело, его рельефы и изгибы - сыпал комплиментами Чани, -попробуй только меня бросить или думать еще о ком-то. При этом, он еще сильнее вколачивался, шлепая того со всей дури своей ладонью по аппетитной заднице и шикарным бедрам.       -Ты это о чем? – томно, хватая воздух губами, произнес Минхо. Хотя знает, что тот, как всегда, стебет. Может меня поцелуешь уже, - умоляюще повернул голову Мини, призывно открывая рот. Больше ничего и не надо было говорить. Чани прильнул к его губам. Поочередно посасывая и врываясь языком в рот любимого.       Немного сбавив темп, Мини произнес умопомрачительную фразу:        -Я хочу «морковку», мои губы и рот жаждут ее безумно.       - Минхо, ну ты чего снова удумал? Не буду я ее натягивать! Я в прошлый раз с ней столько мучился, с этой игрушечкой, с этой гребаной морковкой, и ты хочешь снова, чтобы я уминхошился, - вздохнув и переводя дыхание проговорил Чан, - но для тебя сделаю.       Прищурив глаза, и оторвавшись от Минхо, наклонился к прикроватной тумбочке, долго выискивая нужную и заветную морковочку в коробочке. Она, как всегда, долго не находилась. Аллилуйя, найдена! Сверток с заветной овощной закусочкой был разорван, а коробка отправлена в долгое путешествие, в дальний угол комнаты. Да и пофиг на нее.       При всем при этом, Минхо лежал на животе, с членом Чани в заднице, еще больше распаляясь и возбуждаясь, в ожидании очередного толчка. Минхо знал, как возбудить еще больше, до искр из задницы, своего Чани, доставая его такими шалостями, как игрушки и презики в виде морковки или огурца. Сколько времени уходит на поиск таких товаров и подобных штучек, но, кто ищет, тот всегда найдет. Чани всегда в ахуе от такого Мини, хотя чего ожидать от такого горячего и страстного зайца. Чани он уже ничем не может удивить, он им околдован, только и остаеться, что следовать за ним.       Вскоре, Бан Чан полностью освободил Минхо, извлекся как флешка, заполнив всю задницу семенами морковки, так сказать, «засеял поле».       - Чани, готов ко второму заходу? Морковка ждет!!!       - Дай немного передохнуть!       - Ща, ага, жду! Какого фига!       Привстав на колени, и упершись руками, Минхо подкрался умело, словно кошка к добыче, не спеша, к упавшему на спину Чани. Облизывается, как котенок, просивший сметанки. Взобрался и оседлал, как наездник, своего прекрасно сложенного Чани. Огладил живот с рельефной шоколадкой, наклонился к лицу и впился в растерзанные и искусанные губы, грациозно спускался поцелуями к шее и возвращался к глазам, щекам. Добрался до ушей, медленно посасывая его мочки, причмокивая, доводя того до сумасшествия. Добирался до сладких губ, горящих алым закатом. Целовал подбородок, плавно переходя на щеки и, сводящие его с ума, эти ямочки. Добирался до шеи, всасывая мягкую шелковистую кожу, чуть покусывая, заставляя звездочки сверкать перед глазами, оставляя на ней следы зубов. Помечая своего. Тем самым, еще больше, возбуждая серенького. А у самого уже нет терпения, все скоро взорвется внутри, лопнет как шарик. Надо уже скорее добраться до «морковки» и насадиться на нее, предварительно лаская своим язычком.       Вскоре уже, Минхо подтряхивало от поглаживаний красивыми руками Чани. Тот сминал руками ягодицы и бедра Минхо. Он трахается с Господом Богом! И, как будто, у него это впервые, он такой будоражащий, и что творит с самим Минхо! Его любимым, и таким испорченным! Но, ведь такие ангелочки, с похотливыми мыслями, и нравятся его Богу - Чани.       - Минхо, что ты творишь со мной… Ты и я идеально дополняем друг друга!       - О, как я кайфую от того, как ты меня желаешь! - чмокнув в губы, и сжимая «морковку» в своих ладонях.       Больше он уже не мог терпеть и насадился своими накачанными и тренированными бедрами на чресла его волка, а точнее на оранжевую морковку из коробки, которую Минхо умело надел на возбужденное чудо. Умеет же, блин, так оперативно работать, что даже Чани, ничего не почувствовал, когда на него натягивали латекс.       - Он уже готов, - восхищенно произнес Мини, все глубже, раскачиваясь, насаживался, дразня хищника тот.       - Я уже не могу, я кончаю без остановки, доводишь до греха! Ах, - прокричал, уже не сдерживаясь, Чани, в очередной раз кончая в своего Хо.       - Чани, давай потише, ребята же спят! Мне остановиться? - вдруг замер Минхо, сидя на члене Чани, и пристально посмотрел в его глаза.       - А, чего остановился? Продолжай, моя качелька эмоциональная!       Минхо и не собирался прекращать, все яростней и сильней старался вбить в себя Чани, то медленно покачиваясь, то, как смерч, быстрее и быстрее меняя амплитуду вращения вокруг и на члене. Их руки сплетались в замок, когда Минхо наклонился за очередной порцией поцелуев и Чан, уже своей волчьей хваткой, впивался и кусал опухшие губы и язык зайчонка, выбивая из него все более громкие стоны и крики.       -Чаани, ты лучший, я тебя люблю!       -О, Минхо, я тебя хочу бесконечно, любимый!       Ритмично продолжая насаживаться, и целуясь до безумия, Минхо дововдил своего Чани, и самого себя, до пика. Он прикасался и поглаживал свой, такой не маленький, подрагивающий член, а Чани приложил свою ладонь поверх Минхошиной. Чан изнывал от удовольствия и приближения оргазма, сжимая и лаская, попадая тому по заветной кнопочке, вколачивался по полной программе.       -Боже, Чани, я уже готов, а ты мой серенький?       - Когда ты на мне вот так восседаешь, я кончаю бесконечно!       - Чани, я кончаю… - и все, что накопилось, выплеснулось на плитку шоколада. За ним последовал и Чани, кончая тому меж булочек.       - Я тебя люблю, мой серенький, - упал, почти бездыханный Минхо на Чани, а тот, такой же, словно мякиш хлеба, но сил обхватить и положить того на бок хватило. Прижался к парню, вдыхая его такой аромат божественного зайчонка.       - И я тебя люблю, любитель морковок!       Так и уснули, вымотанные до предела. Проснувшись, ближе к обеду, вышли к ребятам. А те, как всегда, в своем репертуаре, заценили их громкую любовь. Комментариев не нужно было, доказательством была нелепая походка обоих, одного - от езды, а другого - от неугомонного наездника. Но этим любителям овощных скачек пофиг!                     Уточнение: Морковка, которая так незаметно исчезла неспроста, она растворилась в Минхошином нутре (заднице), т.к. по задумке Минхо-зайчонок любитель всего необычного, вот и раздобыл такую штучку (исчезающую, специально добытую Минхо). Вот и попробовали. Шалунишка же Минхо.