Мимо Вселенной с тобой вдвоём

      На улице уже достаточно темно, свет, как будто на фотографию наложили фильтр, синевато-серый, приятный глазу и описывающий такое обычное и слегка угнетающее состояние меланхолии. В квартире от этого чуть более чувствуется одиночество, зато очень даже удовлетворительное глазу освещение, от которого нещадно клонит в сон, а вечно болящие от яркого света глаза, наконец отдыхают.       На балконе слегка ёжась стоит парень. На улице всё ещё не май, а очень даже холодное начало апреля. Окна открыты нараспашку, от чего по босым ногам бежит не самый приятный ветер. Волосы, совсем недавно помытые и ещё не досохшие медленно развиваются от небольших, забегающих в окно порывов. Не громко включенная музыка без наушников тихо льётся из слегка шипящих динамиков много раз падающего телефона, заставляя задуматься, а то что ли люди снизу не слышат этот поток нот и на удивление вполне спокойного голоса.       Скорее всего Лёша сейчас бы получил от родителей за свои "прогулки" на балконе, так ещё и без верхней одежды и с мокрой головой, но сейчас, когда он дома один никто и ничего ему не помешает.       После долгого, собственно ручного "заточения" в комнате и безвылазного листания ленты соц.сетей, картинка за окном кажется намного резче, приятнее и наоборот как будто нереальная. Пока что голые ветви дерева напротив окна, представляются непривычными, а закат отражающейся в окнах недалеко стоящего дома, особенно красивым, кричащие на площадке неподалёку дети, почему то не раздражают, да и птицы как назло шумящие именно ночью, мешая нормально заснуть, сейчас тоже не мешают.       Всё-таки сложно когда чувствуешь себя свободным и наконец не раздраженным только когда дома совершенно один, без каких либо вечных упрёков, попыток обойти какие-то иногда слишком абсурдные запреты, усложняет это всё ещё и лёгкая паранойя парня по поводу того что можешь получить за любую мелочь или её тебе после припомнят, собрав эти все "мелочи" в одно и устроив скандал. Сложно. Хотя и это чувство лёгкости очень тонкое и его слишком легко сломать.       Оставшиеся из-за достаточно сложного характера два друга. Мало, зато очень важные, нужные и без которых было ещё сложнее, не пишут и не отвечают уже почти сутки.       С одним это и не удивительно, с ним Бочкарёв общается только в школе и изредка вне неё. А вот второй, Женя, не совсем друг, хотя для самого Жени, он друг, а для Лёши...впрочем не важно, странно, но не пишет уже третьи сутки. Сам Мильковский когда-то упоминал что ему не важно как часто он общается с близкими ему людьми, их важность не теряется и какие-либо чувства не угасают, Лёше же из-за той же лёгкой паранойи наоборот, слишком страшно когда кто-то не отвечает или не пишет хотя бы пару дней, особенно если человек необходим, особенно если это Женя, особенно если без этого единственного человека Лёша бы прямо сейчас с балкона и вышел, а родителей встречало переломано тело улетевшее с седьмого этажа.                   Писать самому не удобно вдруг занят или вдруг сейчас прийдут эти самые родители и не будет возможности отвечать сразу же как только сообщение пришло и Женя обидится. Звучит и правда абсурдно, но для Лёши это страшная правда. Всё ещё сложно. Да и повод из-за которого они не общались столь долгое для темноволосого время, весьма странный... Часто приходят странные идеи по ночам, вот три дня назад они стали чуть сильнее чем этот на данный момент продрогший подросток на балконе       А может он напишет, сегодня или...может завтра. Но сейчас пока появились проблемы по реальнее. Даже с седьмого этажа видны две фигуры идущие к подъезду. Родители. Пока они поднимаются, темноволосый быстро пробежал по квартире, собрал все раскиданные по ней свои мелочи и заперся дальше в своей темнице, что всё ещё является его комнатой, расписал по углам наушники, о которых родители не знают, блокнот в котором рисовал пол часа назад и закинул кофту в которой был минуту назад на балконе в шкаф.       Ключ уже проворачивается в замочной скважине. Всё по новой...