Волчий хвост и заячьи уши

Волчица зашла в темную комнату, тихо прикрывая за собой дверь. На большой мягкой кровати спала, завернувшись в толстое одеяло, её зайка. Дома было прохладно, так что из-под одеяла были видны только длинные белые уши. Билли показывала их только когда была расслаблена. Не мудрено. С её-то работой. В министерстве Зайцы были большой редкостью, так что каждый мимопроходящий Медведь или Лев норовили подстебнуть слабого на вид ушастого. Осознание, что ей доверяют, свернулось в груди волчицы теплым солнечным клубочком. Зайчонок не засыпала без проветривания, особенно зимой. Но холод комнаты заглушало тепло от долгожданного возвращения домой. Под одеялом завозились. «Разбудила-таки» — мелькнула мысль в волчьей голове. Противный оранжевый свет городских огней показал черную короткостриженую макушку. — Спать ложись, — Билли как всегда не разменивалась на лишние слова. Все коротко и по делу. Волчица невольно улыбнулась, обнажив острые белые клычки. Спорить с зайкой она, конечно, не сбиралась. Очередной книжный фестиваль её вымотал. Даже горячий вечерний душ не прогнал тяжесть из мышц. Но устала она не достаточно, чтобы совсем не обратить внимания на хрупкое, но сильное и ловкое тело, мягкие молочно-белые бедра и аккуратный пушистый хвостик. В светлых глазах волчицы искрилось умиление: был еще только октябрь, а её зайка уже полиняла к зиме. Теплый мех с густым подшерстком заменил серую летнюю шерсть. Самой Чарли эта процедура только предстояла. Но, к её радости, она пройдёт не так болезненно, как у зайчонка. Пару дней походить в звероформе и проблема решена. Даже отгул брать не придётся. Билли было в разы хуже. Она на дух не переносила обращаться. Волчице потребовались месяцы, чтобы уговорить её не сдерживать свою суть. А все её отец — поганый Медведь. Не может, видите ли, у него, такого большого, родиться Заяц. А то, что у неё бабушка из ушастых, его не волнует. Если мать — Лиса, то обязательно нагуляла. Чарли прикрыла глаза, отгоняя неуместную злость на давно почившего Медведя. Так что бедняге приходилось терпеть линьку в человеческом теле, а это — то ещё испытание. — Че уставилась? Или спи, или иди отсюда! — раздался тонкий недовольный голосок. Командовать Билли умела. Волчица пристыженно поджала треугольные серые уши. Даже в постели зайчица оставалась сама собой. В голове ураганом пронеслось воспоминание об их первой встрече. Дырявый навес автобусной остановки совсем не помогал. А последняя маршрутка, как назло, опаздывала. Первая майская гроза была в самом разгаре, но не приносила горожанам никакой радости. Холодный, практически ураганный ветер задувал во все щели. Блондинка, закутанная в тонкую джинсовку зашла под навес. Там лило не меньше, чем снаружи, но хотя-бы не было этого жуткого ветра. В углу, словно прячась от света фонаря, сидел маленький силуэт. Тощее тельце подрагивало и куталось в дорогое, но тонкое, пальто. Чарли хватило одного взгляда, чтобы представить, как ей (при ближайшем рассмотрении, силуэт оказался хрупкой, кажется, Заячьей, девушкой) было холодно. Она подошла ближе и подвинула прозрачный зонтик. Из-под тонких черных бровей на неё посмотрели недовольные шоколадные глаза. Девушка еще плотнее закуталась в пальто и отодвинулась от зонта. — Вставай ближе, вся продрогла же! — Чарли порыкивала, попытавшись перекрикнуть шум ливня, и сразу же выдала свою видовую принадлежность. Нахмурившиеся брови показали, что, очевидно, Волков Заяц недолюбливала. — Не нуждаюсь, — раздался высокий тонкий голос. Волчица усмехнулась и пожала плечами, но зонтик не убрала. — Дело твое. Давно тут стоишь? — Пол часа, — разговор не клеился. — Почему не на такси? — Чарли видела, что девушка может себе это позволить. Дорогая одежда и общий ухоженный вид говорили сами за себя. — По-моему, это не ваше дело. — Ну как хочешь, — волчица тряхнула мокрыми светлыми волосами. До маршрутки было ещё долго. У них было время поговорить. — Как тебя зовут-то? — спросила волчица, плюхаясь на соседнее кресло в полу-пустой маршрутке и по-собачьи отряхиваясь. Заяц сморщила аккуратный нос и отодвинулась ближе к окну. — Билли, но для тебя Вильгельмина, — она вздернула острый подбородок и слегка высокомерно посмотрела на волчицу. — А я Чарли. Приятно познакомится, Вильгельмина, — в хищных голубых глазах плясали смешинки. Вышли они на одной остановке. Дождь поутих, но не прекратился. Волчица проводила Билли до подъезда в непримечательном панельном доме. Она едва сдержала свое удивление темнотой и общей серостью двора. Слишком просто для, как выяснилось, работницы министерства. Разошлись они почти приятелями. Воспоминание пролетело слишком быстро, чтобы её зайка успела окончательно разозлится. Она быстро залезла под мягкое хлопковое одеяло, стараясь не впустить под него холодный воздух и не слишком тревожить зайчонка. Сильное волчье тело прижалось к узкой, слегка сутулой, заячьей спине. Теплый нос зарылся в короткие густые волосы, втягивая неповторимый, присущей только ей, аромат. Внезапно сердце кольнуло острое желание повредничать. На Чарли иногда находило такое, совершенно детское и глупое, но почти физически необходимое. Её внутренний Волк, всегда тихий и спокойный в присутствии Билли, внезапно захотел показать кто тут хищник. Забавное желание для существа, признавшего своим безоговорочным хозяином маленького ушастого. Но сопротивляться внутреннему зверю Чарли не хотела. Острые зубы аккуратно сомкнулись на нежной чувствительной коже в месте, где тонкая шея плавно перетекает в плечо. Билли громко вскрикнула, вырываясь и всем своим видом показывая праведное возмущение. Её узкая рука с аккуратным маникюром на длинных пальцах дернулась в сторону волчицы в защитном жесте. Это было ошибкой для зайки. Чарли перехватила её запястье и притянула к себе, едва не задыхаясь от подступающего к горлу хохота. Лохматый серый хвост ритмично колотил по белой простыни, выражая восторг и искреннюю радость хозяйки. — Ты обалдела! — её зайчонок вся пылала праведным возмущением. На обычно бледных щеках появился яркий румянец, хорошо заметный даже в темноте. — Знаю, — как Чарли удалось прорычать слово, в котором нет рычащих букв, они обе не поняли. Волчица прижалась тонкими сухими губами к губам её зайчонка, успокаивая и извиняясь. Шершавый язык прошелся по трещинкам заячьих губ, зализывая укусы, появившееся после очередного стресса. Скоро Билли наконец расслабилась в сильных объятиях, даря волчице ощущение тепла и покоя. Завтра будет новый день, который наверняка не обойдется без вороха рабочих проблем. От её зайки опять будут требовать отчеты, а от Чарли опять захотят какую-то срочную правку в уже готовой книге, но пока они могли просто наслаждаться присутствием друг друга.