Гори оно синим пламенем

      Любил ли Игорь когда-нибудь? Безусловно, да так, что всего себя, так, что без остатка, до пепла. Любили ли его? Да, любила Юля. Воспоминания о ней всё ещё обжигают, расшевеливают что-то внутри. После погружения в это болото, Игорь не может заснуть несколько ночей. Сколько прошло? Год? Два года? Достаточно, чтобы отпустить, да, Игорь?       Гром винит себя за её смерть, ненавидит. Наверное, это единственное, что он теперь чувствует. Больше ничего. Его больше нет и не будет. Никогда. В душе пустота, как и вокруг него. Что-то происходит, но что именно — плевать. Ему самому трудно назвать себя воспринимать, от прежнего осталось разве что имя да фамилия. И вопрос сохранился, который Игорь задает себе каждый раз перед сном: «Зачем?» За ним скрывается много всего. Зачем полюбил? Зачем повёлся? Зачем обманывал самого себя? Зачем поверил, что всё может закончиться хорошо? И ещё десятки «зачем».       В его квартире теперь всегда открыты шторы: закат напоминает Юлю, такой же яркий, обжигающий. Неприятно. Больно. Заслужено.       Видимо, это и было любовью.       Прокопенко буквально силой тащат его с собой на дачу:       — Развеешься, отдохнёшь, что в городе этом сидеть?       Фёдор Иванович настойчив и спорить с ним нет никакого желания. И какая разница, где быть?       Алису он видит много раз, перед тем, как познакомиться. Дача её бабушки — через дорогу от Прокопенко. Окна его комнаты выходят как раз на дорогу. Стены знакомы с детства, он много раз здесь был, чуть ли не каждое лето, но сейчас они будто бы давят что ли. Тут где-то была фотография с отцом, но её, видимо, убрала тётя Лена, чтоб не попадался на глаза ещё один повод для скорби?.. Игорь искал заветную рамку, чтобы просто посмотреть, напомнить себе ещё одну свою вину, но не нашёл. Все его вопросы оставались успешно проигнорированы, тема быстро переводилась. Игорь понимал, что о нём так заботились, но он давно уже не ребёнок. Сам справится. Один. Нужна ли ему помощь? Нет.       Девчонка бегает по утрам, Игорь видит, потому что ещё не спит, ждёт восход солнца. Ещё она часто ходит до магазина, тётя Лена рассказывала, что соседская внучка какой-то там то ли повар, то ли кондитер, вот и радует бабушку своей стряпнёй. Видимо, за ингредиентами и ходит. Хотя казалось бы, что можно найти в их маленьких ларьках, где основной товар — консервы, крышки для банок да дешёвая водка. Она постоянно ездит на речку на велосипеде, постоянно сидит на лавочке и разговаривает по телефону, постоянно громко смеётся, постоянно неосознанно напоминает о своём присутствии. Скорее всего, она делает это не специально, в чем смысл ей выделываться, но Игорь настолько отвык от радости (нет, не от собственной, в принципе от радости как от абстрактного состояния), что слишком резко всё воспринимает. Ну, а что ему остаётся? Он и забыл уж, как радоваться.       Так или иначе — плевать.       Прокопенко вытаскивает его к ним в гости. Соседку зовут Светой, а внучка у неё действительно умеет готовить.       — Алисочка, — хвалит её тётя Лена, — такая умница! Вот руки растут от туда, от куда надо! Ты мне рецептик подскажешь? — «Алисочка» улыбается и кивает. Игорь ковыряется в своей тарелке. Он не знает, что ест, ему как-то всё равно. А ещё он пропускает момент, когда речь заходит о нём. В себя приводит рука тёти Лены на плече.       — Игорь, ты меня слышишь? — женщина смотрит с беспокойством. И жалостью. Вот она-то всегда присутствует в её взгляде. Игорь знает, что Прокопенко пытается её скрывать, но у неё не получается.       — Извините, задумался, — врёт.       — Я говорю, как тебе Алисина стряпня?       — А, да, вкусный суп. Спасибо.       Игорь игнорирует то, как переглядываются женщины. Светлана Леонидовна наверняка в курсе того, что с ним произошло. Его внимание привлекает девушка. Хотя, даже не сама она — её смешок. Игорь впервые за весь этот нелепый поход в гости смотрит на девушку дольше, чем пять секунд. Смотрит, а она на него — нет. Алиса, стоит ему перевести на неё взгляд, отворачивается к окну, которое теперь так упорно рассматривает. И прикрывает рот ладонью, скрывая улыбку, совершенно напрасно, к слову, потому что ту выдают характерные морщинки возле глаз.       Игорь думает, что она слишком жестока. Смяться над ним, над таким ущербным? Сейчас он действительно жалок — когда в последний раз брился? Весь оброс. Синяки под глазами, он уверен, прекрасно видны в контрасте с бледной от недостатка витаминов кожей. А волосы? Они же наверняка в отвратительном состоянии: кудри отросли и теперь торчат в разные стороны. Ненавистные завитки. Игорь неосознанно проводит рукой по голове, чтобы проверить состояние «прически», и, о Боже, впервые смотрит, нормально осознанно смотрит в свою тарелку. Ну пиздец.       — Алиса, я же просила, — шипит Светлана Леонидовна на внучку, неловко оглядываясь на тётю Лену. — Игорёшь, не обращай внимания на эту дурёху! Ничего у нее не держится.       — Ба! — двушка возмущается в шутку, — ну я виновата? Ну какой суп?!       Игорь как дурак пялится на кусок вишнёвого пирога. Во сколько раз приумножается его глупый вид?       Когда они наконец-то уходят, Игорь спиной чувствует цепкий взгляд, въедливый. Ему не очень-то приятно, но да, ему также совершенно безразлично всё вокруг.       Очередным утром Игорь случайно натыкается на ножницы, пока ищет сигареты, которые так некстати закончились. Ножницы маленькие, с детства, ими он когда-то вырезал глупые аппликации, теперь он находит им чуть лучшее применение. Давно было пора. Хорошо, что те ничуть на затупились и отлично справляются со своей задачей. Игорь начинает ещё когда солнце только-только появляется, слабые лучи едва-едва освещают комнату, проникая сквозь открытое окно. Сначала ему нужно было собраться, с мыслями, с силами. И приступить. Медленно, аккуратно. Прядь за прядью. Клочок за клочком. Волосы и вправду отросли очень сильно. Сначала как-то страшно, неуверенно — обычно он стригся в парикмахерских, вот эти, что на каждом углу гласят: «Любая стрижка за 500 рублей». Потом идет легче. Прядь за прядью. Клочок за клочком. Игорь входит во вкус и заканчивает, когда солнце полностью появляется на голубом небе. Игорь отмечает для себя, что голубой цвет очень даже ничего. Яркий. Он убирает беспорядок, который устроил, и впервые за долгое время смотрит в зеркало. Как же всё плохо. Он будто постарел лет на десять. И это уже с обстриженными волосами. Надо бы побриться.       Игорь, что совсем для него не характерно, спускается к обеду, сон так и не пришёл, сколько бы он не ворочился. Тётя Лена, видимо, собирается накрывать на стол и очень пугается, увидев его: у неё из рук выпадает заварник, с грохотом разбиваясь о пол. Удивлённая, она прикрывает рот ладонью, смотрит на Игоря, застывшего у лестницы, смутившегося. Так их и застает Федор Иванович, прибежавший на шум. Его взгляд останавливается на Игоре, на лице промелькивает что-то наподобие не то вымученной, не то счастливой улыбки. Он будто бы не замечает чайник, так бессовестно разбитый, делает вид, что всё именно так, как и должно быть. Ничего необычного.       — О! А вот и Игорёк встал. Ну, значит точно пора обедать. Или завтракать? Который там час? Лена, накрывай быстрей на стол!       Игорю, чтобы сесть за стол, нужно пройти мимо тёти Лены. Он не сможет это объяснить, но когда ровняется с неё, у него появляется такое жгучее желание кого-то обнять, что он не сдерживается, и, чуть нагнувшись, обнимает женщину. У той будто дыхание прерывается.       — Спасибо, — говорит Игорь и дальше направляется на кухню, сделав вид, что не услышал её всхлипа.       Он разглядывает спящую на солнце кошку, когда Прокопенко входят, у тёти Лены на глазах слёзы, но она яро старается их смаргивать. Фёдор Иванович необычно весел. Они едят спокойно, о чём-то разговаривают, и Игорь даже вставляет пару слов по поводу погоды. Он помогает убрать посуду. Игорь ещё не успевает уйти в комнату, поднимаясь по лестнице, слышит:       — Федя, что с ним? — У тёти Лены голос срывается. — Как бы чего не удумал!       Самоубийство? Игорю становится стыдно. Он такой идиот.       В тот день к нему часто заходят, проверяют, всё ли в порядке. Догадаться не трудно — поводы наиглупейшие. То цветы полить, то узнать про грязную одежду, то взять какой-то инструмент. Цветок давно засох, вещи он всегда оставлял в корзине с грязным бельём, а инструментов там никогда и в помине не было. Игорь понимает, поэтому спускается в гостиную, включает какой-то телеканал, случайный, из тех немногих, что ловит антенна, и проводит весь день за просмотров какого-то кулинарного ток-шоу. Когда он в последний раз смотрел телевизор?       Всё начинает по-тихоньку налаживаться. Тётя Лена правда так и ходит, будто по минному полю, где вот-вот да что-нибудь рванёт, и Игорь старается не подавать ей повода для нервов. Он начинает выходить на улицу, гулять, уходит за деревню, поглубже в редкий лесок, ложится в траву и просто лежит. Смотрит на небо. Листва берёз закрывает его от солнца, и у него впервые за всё время в голове по-хорошему пусто. Было бы море — подошло бы сравнение со штилем, но рядом — речка. Там Игорь, решивший искупаться в особенно жаркий день, сталкивается с Алисой. Она врезается в него, пока убегает от какой-то девчушки, что бежит за неё с мячом. Алиса на него, кажется, не обращает и малейшего внимания.       — Ой, Игорь! Извините! Нет, ты не попадёшь в меня! — Алиса смеётся, продолжая свой путь. Игорь ловит на своём лице какую-то улыбку. Что это вообще такое, а?       Игорь не ожидает увидеть её в этот день ещё раз, но девушка садится рядом, пока он греется после холодной воды на берегу.       — Хорошая здесь речка, правда? — спрашивает она, и Игорю ничего не остаётся, только как утвердительно хмыкнуть. — Да, мне тоже нравится. А знаете, что мне нравится ещё? Когда вы не такой хмурый, как в тот раз. Вы меня извините, я не хотела вас обидеть, само как-то вырвалось. Да и сейчас я какую-то глупость сморозила. Вы не подумайте, я адекватная. Не умею с людьми знакомиться. — Перед Игорем та самая Алиса, но он в первый раз видит её настолько серьёзной. Видимо, ей действительно неловко. Она не смотрит на него, глядит вдаль, на водную гладь, где резвятся дети. У девушки на щеках румянец, скорее всего, от бега. Или стесняется.       — Может, на «ты»? — Гром, дождавшись кивка, продолжает. — Тогда я Игорь.       — Алиса.       Игорь не думал, что они станут друзьями. Ну познакомились и познакомились, чего теперь. Ему всё ещё тяжело, он не готов так быстро вылезти из своего панциря и заводить новых товарищей (вспомни, где старые). Но с Алисой всё как-то само собой происходит. Он застаёт её с тётей Леной в летней кухне, вернувшись с прогулки домой. Они что-то готовят.       — Игорёк, — зовёт женщина, — иди-ка сюда! Алисочка мне показывает, как варить абрикосовое варенье, попробуй-ка на сахар.       — Вкусно, — честно признаётся Гром, и правда вкусно.       — А как на сахар? Больше не нужно?       — Нет, в самый раз.       — Ну здорово! Ой, Игорёк, мы тут пока занялись, я ничего приготовить не успела, там Алиса принесла булочки, иди перекуси. Вечером что-нибудь приготовлю, — Игорь не успевает запротивиться и убедить, что он вовсе не голоден, как ему всучают выпечку и отправляют в беседку. Он не очень-то против, потому что булочки тоже вкусные. Он вспоминает ту историю с пирогом а-я «супом» и краснеет. До сих пор стыдно. Игорь уходит куда-то в мысли и не слышит, как к нему подходит девушка, взгляд проясняется, когда девичья рука ложится на его плечо:       — Игорь, всё в порядке?       — А, да. Задумался просто, — он нервно откашливается. — Вы уж все? Я думал, вам ещё долго.       — Не всё, но тётя Лена отправила меня к тебе. Сказала отдохнуть, мол, доварит сама. У меня такое чувство, что меня нагло обманули. Знаешь, почему?       — Потому что, — Игорь улыбается, — тётя Лена умеет варить абрикосовое варенье?       — Именно, Игорь, в точку! — Алиса смеётся, — а ты откуда знаешь?       — Она кормила меня им в детстве. Да и чтобы тётя Лена обратилась к кому-то за помощью в готовке. Никогда такого не видел.       — Тогда ты наверняка знаешь, зачем она это делает, — Игорь не может не отметить, что всё веселье с лица Алисы испаряется будто. Она снова серьезная, и ей так совсем не идёт. Не шутит, значит.       — Знаю, — деваться ему всё равно некуда. — Но я не готов. Извини.       — Что? Игорь! Я не об этом вообще. Ты очень хороший, и, будь условия нашей встречи немного иными, я бы вела себя иначе, потому что ты, Игорь, очень очаровательный. Я понимаю всё, поэтому не настаиваю. Я хотела поговорить, чтобы определиться с тем, что нам делать. В любом случае, выбор за тобой. Как минимум, нужно сказать об этом тёте Лене, она не перестанет, пока не узнает, и это будет мучить тебя ещё сильнее. Я не могу представить в полном масштабе всё то, что ты пережил, прочувствовал, но я здесь, и я хотела бы тебе помочь. Вне зависимости от твоего ответа.       Алиса говорит всё это на одном дыхании, и Игорь понимает, что девушка не в первый раз б этом думает. А ведь она тоже хорошая. В первую очередь именно хорошая. Добрая. Разрушенный мир Игоря нуждался в ком-то подобном, но в мире Игоря ей явно не место. Такие люди, как Алиса, заслуживают лучшего, а он — явно не тот вариант. Правильным решением будет прямо сейчас прервать с ней взаимодействие, просто перестать пересекаться, чтобы не портить будущее ещё одному человеку. И Игорь не собирается наступать на одни и те же грабли снова. Нет. Никогда. Он обещал себе, обещал же? Игорь хочет сказать: «Извини. Пока. Я не хочу». Перед глазами Юля, родная и любимая Юля. Его солнце, что так давно не греет; перед глазами всё их совместное счастье; перед глазами его бескрайнее горе и утраты. Игорь знает, что нужно сказать. У него не получается. Какая-то сила берет над ним верх, и слова вырываются сами собой:       — Я не могу сейчас, но мне нужна помощь. Твоя помощь.       Игорь плачет, как плачет его сердце, как искалеченная и вновь оживающая душа.