Маяк

      Снейп оказался прав.       Опять.       Подобраться к Лестрейнджу действительно удалось быстрее и, судя по коротким весточкам, что появлялись на галлеоне, значительно проще, чем к его жене.       Впрочем, монета так и оставалась единственным источником новостей из окружающего мира. Мира, от которого друзья были напрочь отрезаны уже очень давно. На пороге лагеря Снейп не появлялся, бродил где-то там, под пушками на передовой. Гермиона же, как и обещала, сидела тихо, носа не высовывая за границу собственных чар.       Но с каждым днем безделье тяготило ее лишь сильнее.       Однако на сей раз долго ждать не пришлось, и время новой встречи высветилось на золотом ребре спустя всего четыре ночи после предыдущей.       Полночь. Как обычно.       К тому вечеру она набралась наконец смелости предложить Снейпу чай. Он ожидаемо отказался. Но неожиданно, впервые за те недели, что с завидным постоянством появлялся в их с Гарри палатке, занял не свое излюбленное место позади диванной спинки, а один из кухонных стульев. Тот, что был ближе к выходу.       Устроившись за столом, он сцепил ладони в замок и довольно подробно, что было не менее неожиданно, чем смена локации, передал все то, что удалось выяснить.       — Родольфус определенно что-то скрывает. У меня получилось пробраться достаточно глубоко, и, думаю, я нащупал то, что искал. Но двигаться дальше опасно, это может ненароком повредить его сознание. Потому, полагаю, пришло время перейти к сыворотке. Завтра среда. По средам Лестрейндж навещает «Белую Виверну». — Уловив по ее чуть дрогнувшим вверх бровям, что Гермионе названное им место неизвестно, он по-прежнему удивительно терпеливо пояснил: — Паб в Лютном Переулке. Я встречусь с ним там.       — Я пойду с вами?       — Нет.       — Но почему? — не скрывая досады, выдохнула Гермиона. Пусть она и следила за своим болтливым языком, делала все, что велят, да старалась не надоедать расспросами, но сидеть в четырех стенах безвылазно больше не могла. Она чувствовала себя бесполезной. Она хотела помочь. — Вы ведь говорили, что Родольфус не силен в ментальных науках. Стало быть, под Оборотным меня не распознает. Или я спрячусь под мантией. Обещаю…       — Нет. Место людное, — оборвал ее Снейп. — Риск, что что-то пойдет не так, слишком высок. Я не могу заниматься чужим разумом и одновременно следить за тем, чтобы вы не вляпались в неприятности.       — Людное? — нахмурилась она уже не просяще, а настороженно. — С Беллатрисой вы собирались встречаться наедине. Почему передумали? В переполненном пабе вас наверняка узнают…       — В отличие от мужа, Беллатриса редко появляется на публике. Ее пришлось бы выманивать. Родольфус, напротив, частый гость в подобных… заведениях, — ощутимо брезгливо поморщился Снейп. — Его присутствие там никого не удивит.       — А ваше?       Он бегло скользнул по ней нечитаемым взглядом.       Вопрос, естественно, проигнорировал.       — Безусловный плюс Лютного Переулка в том, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Что никому ни до кого нет дела. Все заботятся исключительно о собственных секретах. Однако риски есть. Потому вы останетесь здесь. Страховкой. Для этого я и прихожу к вам, мисс Грейнджер, а не чаи с джемом распивать. Держу в курсе дел и описываю обнаруженное в мельчайших деталях, чтобы вы с Поттером могли продолжить поиски, когда меня схватят.       Очередную, на этот раз, впрочем, относительно беззлобную колкость в свой адрес Гермиона благополучно оставила без внимания. Пусть издевается, ей-то что.       Главное, чтобы не убился, пока они с Гарри тихо-мирно читают книжки.       И все-таки невольно нахмурилась. Правда, вовсе не из-за будничной, но оттого не менее приятной грубости.       Вместо диванной спинки сегодня их надежно разделяла доска столешницы. Гермиона нервно ерзала, то беря в руки кружку с едва тронутым чаем, то отставляя ее обратно. Ей кусок в горло не лез. Снейп же сидел напротив не шелохнувшись. Переплетя между собой длинные пальцы и немного ссутулившись. Но одновременно и расслабленно, невозмутимо, будто обсуждали они рецепт какого-нибудь рябинового отвара или Уменьшающего зелья, а не его жизнь.       — Но если вас схватят, то убьют! — Не выдержав, она подалась вперед, пытаясь разобрать в его пустом лице хоть что-то. — Как вы можете так спокойно об этом говорить?       Он посмотрел на нее несколько удивленно. Словно спросила она очередную несусветную глупость.       — Потому что это не имеет значения, мисс Грейнджер. — Отдернув рукав сюртука, Снейп коротко глянул на часы. — Мне пора в замок. Завтра вечером держите монету наготове.       Не дожидаясь ответа, он попрощался привычным молчаливым кивком. А она, плотно сдвинув брови к переносице, подобрала ноги к груди и опустила подбородок на коленки.       Все это очень ей не нравилось.       Очень.       Сама по себе идея сблизиться с кем-то из Лестрейнджей. Попытки проникнуть в их сознание, сперва путем легилименции, а теперь и с помощью сыворотки правды. Да еще и в пабе, доверху набитом темными волшебниками подобно бочке с соленьями.       Разумеется, Гермиона понимала, что Снейп прав.       Снова.       Если Родольфусу действительно известно, где находится один из крестражей, наткнуться на него случайно, как бы между делом, было бы вполне умно. Тем более в баре, где тот нередко бывает и так. Это не вызовет ни у кого подозрений. Это безопаснее, чем проворачивать и без того рисковую игру в кошки-мышки в поместье Малфоев, прямо под носом у Волдеморта.       Да и то, что идти вдвоем им не стоит, было единственно верным решением. Как бы оно ей, Гермионе, ни претило.       Там, где палубными крысами снует всякий пьяный сброд, утаиться будет сложно. Даже в плаще-невидимке. А принимать чей-то облик в людном грязном углу Лютного переулка было и вовсе откровенно глупо. Слишком высок шанс наткнуться на истинного обладателя принятой ею внешности. Или на кого-то, кто, в отличие от Лестрейнджа, людей читает и обман быстро раскусит.       Единственная посильная ей сейчас помощь оставалась прежней.       Сиди и не высовывайся, Грейнджер.       Внутренний голос был прав тоже, однако последние брошенные Снейпом перед уходом слова по-прежнему гулко отдавались в голове. Они ее встревожили. Она их не понимала.       «Потому что это не имеет значения».       Что не имеет значения?       Жизнь?       Представить себе, что Снейп их делу был предан настолько, что, не колеблясь, пожертвовал бы собой, она не могла.       Или могла?       «Все что угодно».       Выудив из кармана джинсов галлеон, Гермиона крутанула его на столе волчком. И следя за тусклыми бликами света, что, мелькая, отражались на золотом ребре, не впервые за минувшие недели подумала, насколько же запуталась с тех пор, как она узнала то, что знать была не должна.       Монетка замедлила свой танец.       Впрочем, запуталось все намного раньше. Просто теперь она против воли стала частью этой бесконечной паутины.       Маленьким беспомощным паучком.       Исполнив финальное, плавное па, галлеон, прощально звякнув о дерево, упал.

***

      Весь следующий день она не могла найти себе места. Даже закадычным друзьям книгам не удалось отвлечь ее, встревоженную. Не смогли они успокоить натянутые гитарными струнами нервы или приглушить гул осиного роя мыслей. На расспросы озадаченного ее странной суетливостью Гарри Гермиона отвечала односложно, а затем и вовсе закрылась в спальне, сославшись на мигрень.       Пробормотав напоследок, что выпьет зелье, и попросив не беспокоить.       Там сбросила кроссовки, улеглась прямо поверх покрывала и свернулась клубочком. Лицом к стене. Взять себя в руки и успокоиться не получалось никак. Сердце то колотилось приступом, то пропускало удар, а под ребрами нарастало неприятное, давящее чувство. Словно комку мышц, что гонял кровь по венам, стало ужасно тесно в костяной ловушке. Словно он желал вырваться на свободу.       Жмурясь крепко, дыша старательно медленно и считая про себя раздражающе кудрявых овец, Гермиона попыталась уснуть. Забыться.       Чтобы время пробежало быстрее.       Не вышло.       Так и утекли в никуда долгие, мучительно неиссякающие часы до вечера. Бесполезные. Она провела их то цепляя ногтем мелкие катышки на одеяле, то бесшумно слоняясь из угла в угол. Пока зимнее солнце не скрылось в клетке из голых лесных ветвей, а за окном напрочь не стемнело.       К закату дня стук собственной крови в ушах и правда вызвал ноющую боль в затылке, и Гермиона наконец забралась в постель. Гарри заглянул к ней лишь однажды, позвал на ужин, но желудок по-прежнему сжимался противным узлом где-то под горлом, и она отказалась.       По прошествии очередной вечности, прежде чем лечь самому, он заботливо подоткнул ей, притворно спящей, одеяло. А она сквозь все то, что не давало покоя после ухода Снейпа, почувствовала, как ощутимо кольнула под грудиной совесть. Прятаться от Гарри, врать ему ей не нравилось никогда, однако сейчас, когда ссоры их остались в прошлом, он так старался, а крестраж был столь близко, ложь тяготила ее особенно сильно.       Топила.       Сиреной тянула на морское дно.       И потому, стоило стрелкам на циферблате вплотную подступить к полуночи, Гермиона осторожно поднялась с кровати.       Стараясь не наделать шума, прихватила кроссовки, выскользнула в гостиную, где, обувшись, достала монету и внимательно осмотрела ее ребро. Глубоко-глубоко внутри искренне, по-детски надеясь, что за собственными переживаниями попросту не заметила жар нового сообщения. Что у Снейпа все получилось. Что он выяснил, где спрятан осколок и что сам он уже в безопасности.       Видит третий сон где-нибудь в Хогвартсе. Подальше от Лестрейнджа, подальше от Лютного переулка.       Но, разумеется, она ничего не упустила. На золоте одиноко красовались буквы его вчерашней весточки.       Успокоиться не помогли ни горячий чай, ни повторная безуспешная попытка взяться за книги, и спустя еще час Гермиона, надеясь, что холодный воздух остудит готовую взорваться в любой миг голову, прихватила шарф Рона и выглянула из палатки.       Ночь выдалась ясной. Звезды мелкими хрустальными бусинками рассыпались по синему бархату неба, а лунный свет прозрачной лужицей залил небольшую поляну их лагеря. Вслед за холмами Шотландии по совету Снейпа они с Гарри вернулись обратно в леса, чему Гермиона рада не была. Хоть прятаться в гуще деревьев да кустарников и было значительно проще, чем в открытом поле, неприветливо хмурая, голая и будто бы неживая сетка ветвей над макушкой давила на нее.       Запирала в своей глуби. Не давала глубоко вздохнуть.       Самым любимым ее местом оставались, как ни странно, Пеннинские горы. Несмотря на все горькое и тоскливое с ними связанное, она скучала по перечерченной ниткой ручья пустынной долине и скалистым зигзагам, что прятались за облаками. Там была свобода, здесь же — выстроенная прутьями клетка.       А из клетки хочется сбежать.       Прикрыв веки, Гермиона, кутаясь в шарф, втянула в легкие прохладный ночной воздух. С тонкой, едва уловимой ноткой апельсинов.       Вспоминая вид с обрыва и уютную шершавость дубовой коры.       И Рона.       — Как я по тебе скучаю.       Звук ее голоса, тихий, несмелый, рябью по водной глади разнесся по спящему ночном лесу.       Шмыгнув носом, Гермиона опустила взгляд к часам.       Полвторого.       Внутренний голос молчал, и она прекрасно знала почему.       Поздно. Слишком поздно. Даже для паба. Даже для Лютного. Ощупав округлые контуры монетки в заднем кармане джинсов, она, то ли греясь, то ли унимая нарастающий под солнечным сплетением страх, крепко обхватила себя руками.       — Все будет хорошо. Профессор Снейп справится, — убеждая, уговаривая саму себя, шепнула Гермиона почти неслышно. — Да, справится. Кто, если не он.       Кто, если не он.       Нервно теребя пальцами ниточки шарфа, она до боли в глазах всматривалась с кромешную тьму окружавшей ее рощицы. Вслушивалась.       Надеялась.       И едва не подскочила, услышав наконец долгожданный хлопок аппарации. От порыва молнией вылететь навстречу да завалить расспросами ее удержало лишь понимание, что Снейп подобное не одобрил бы. И потому, не замечая, что еле дышит, остановилась у самой кромки чар, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — У нас мало времени. — Ступив за защиту, он, не обращая внимания, как полыхает любопытством кудрявая макушка, привычно перешел сразу к делу. — Я выяснил, где крестраж.       — Слава Мерлину! — чуть не подпрыгнув на месте, выпалила Гермиона. Облегченно. Искренне. — Вы…       — Повремените с празднованием. — Снейп оборвал все радости взмахом руки. — Крестраж в Гринготтсе, в ячейке Лестрейнджей.       Улыбка ее мгновенно погасла.       Твою мать.       Внутренний голос, проснувшись вовремя, как обычно попал в яблочко.       Догадываясь уже, что дело плохо, но не уверенная насколько, Гермиона спросила:       — Вы знаете, где она находится? Ячейка?       — Предполагаю, — кивнул он. — Лестрейнджи в списке священных двадцати восьми. Один из древнейших аристократических родов магической Англии. Принадлежащее им хранилище, вероятно, располагается на нижнем этаже под охраной Гибели Воров.       Еще лучше.       Чудесно.       Просто замечательно.       Наивно было полагать, что Волдеморт станет довольствоваться обыденной комнатушкой где-то в подземельях. Если банк, то Гринготтс. Если хранилище, то самое надежное.       И, разумеется, запечатанное не только гоблинской магией, но и иными чарами. Чарами, что были Гермионе хорошо знакомы.       В отличие от способа их обхода.       — Не думала, что в Гринготтсе используется подобное… — отрешенно протянула она.       — Одна из новых мер безопасности. Введена недавно, практически сразу после вашего визита в Министерство. — Снейп вдруг замолк. Поморщился. — Мерлин, это было так очевидно… — Прикрыв глаза, он потер веки подушечками пальцев, а затем резко отдернул ладонь от лица. — Неважно. В глубине банка водопад, в который и вплетена магия. Рельсы ведут сквозь него. Обойти невозможно.       Сдержать тихий стон разочарования Гермиона не смогла. Снейп, изогнув бровь, глянул на нее слегка удивленно.       Она тут же, почему-то покраснев, захлопнула рот.       — Извините, я… Это так умно, что я… Водопад. — Она до того картинно всплеснула руками, будто надеялась объясниться одним этим жестом. — Банально. И одновременно гениально. Он ведь смоет все подчистую. Заклинания, зелья… Хоть чертов дождевик надевай, — теперь с губ ее сорвался тихий нервный смешок. — Простите. Я… Но… но как нам пробраться к хранилищу? Использовать Империо или принять облик Родольфуса с Беллатрисой не выйдет…       Снейп, как ни странно, ее упаднические настроения не разделял. Следил за ней, суетливо-растерянной, внимательно и с какой-то неожиданной капелькой интереса. Так, словно ему было известно чуточку больше, но стоит ли знанием этим делиться, он пока не решил.       Пробормотав очередные извинения, Гермиона затихла и мысленно отругала себя за чрезмерную болтливость, которую так старалась держать в узде.       Снейп же, обождав минуту-другую, подкинул своим молчанием в ее огонь столько дров, что хватило бы для жаркого майского костра. Но когда оранжевые светлячки-искорки ее любопытства, норовя спалить обступившую лагерь рощу дотла, добрались было до первых сухих ветвей лесной опушки, все-таки заговорил, туша потихоньку этот неудавшийся пожар.       — Оборотное зелье в данном случае так или иначе бесполезно. Помимо ключей от ячейки, которых у меня нет, гоблины требуют волшебные палочки, дабы удостовериться, что перед ними действительно владелец, а не самозванец. Выкрасть древко Родольфуса или Беллатрисы можно лишь пленив их. Что незамеченным не останется. Без палочки же каждого, кто попытается проникнуть в чужое хранилище, схватят в одну секунду. Более того, я не исключаю и иных мер защиты, расположенных в самом помещении. Либо наложенных напрямую на крестраж. Темный Лорд ревностно относится к охране своих ценностей.       Раскрасневшиеся в огне поленья окатило бурным потоком ледяной воды. Остались одни черные головешки.       — Значит, нам туда не пробраться? — спросила Гермиона тускло.       — Этого я не говорил, — поправил ее Снейп. — Однако мне пришлось снова прибегнуть к легилименции. Именно по этой причине я задержался и не послал вам сообщение раньше.       Гермиона свела к переносице брови. Не понуро, растерянно. Нить их разговора мгновенно ускользнула от нее, тонким хвостиком скрывшись в темноте зимней ночи.       Как ментальные науки способны помочь им пробраться в Гринготтс, она не понимала.       — Ничего страшного. Все в порядке, я дождалась бы вас в любом случае… — пробормотала она. — Но я не… Чем нам может помочь легилименция?       — После нашей встречи с Родольфусом я, как и собирался, почистил его разум, — ответил Снейп. — А затем подправил некоторые воспоминания. Некоторые создал. Добавил сомнений. Запустил в сознание червя, так сказать.       Он замолчал, а Гермиона привычно закусила губу.       Черные глаза чуть сощурились. Объяснять что-то и дальше Снейп явно не собирался. То ли играясь, то ли оценивая, на что она способна.       И она не спрашивала дальше. Думала.       Пока ее вдруг не осенило.       — Вы считаете, он бросится проверять, на месте ли крестраж? — ахнула она. — Вы заставили его бояться за сохранность той вещи?       Снейп хмыкнул. Как ей привиделось, довольно.       — Завтра утром к открытию банка Родольфус будет там. Но сперва случайно повстречает в «Дырявом Котле» меня. Попросит помощи. Я великодушно соглашусь и сопровожу его к ячейке.       Гермиона, чувствуя, как нещадно отвисает под силой тяжести челюсть, закрыла рот, клацнув напоследок зубами.       — Хитро… — ошарашенно шепнула она. Но тут же, опять сомневаясь, уточнила: — А он позволит?       Снейп презрительно фыркнул.       — Будьте уверены. Он в панике и схватится за меня, как за поводья дикого гиппогрифа.       — А если Родольфус сообщит о своих подозрениях Волдеморту? Или Беллатрисе?       — Не сообщит. Он не рискнет обратиться к Темному Лорду без веской на то причины. К жене же не пойдет, потому как опасается, что она может быть причастна. Да и брак их несколько… — Вновь та странная, кривоватая ухмылка. — Несколько отличается от ваших традиционных представлений о семейных ценностях, мисс Грейнджер.       Внутренний голосок любопытно поинтересовался, что за подобным, до жути туманным заявлением могло скрываться.       А Гермиона почему-то подумала, что, кажется, не хочет этого знать.       Выцепив у виска длинную кудрявую прядь, она принялась наматывать ее на палец.       Снейп просчитал все. Ну или почти все. Как бы то ни было, она пропущенных им гнилых досок да дыр вместо лестничных ступеней не замечала.       Но слишком много теней продолжало прятаться по углам. Слишком многое могло пойти не так. План его был нитью, а под ней разверзлась бездонная пропасть.       Один неверный шаг и он ухнет в бездну.       — В банке вам действительно может понадобиться помощь, — наконец заговорила она. Медленно, стараясь звучать не испуганно и торопливо, а спокойно. Взвешенно. Будто не навязывалась и уж тем более не спрашивала разрешения. — Я пойду с вами.       Снейп, как ни странно, не опустил ее с небес на землю одним рывком, как делал это ранее, стоило ей едва заикнуться о помощи.       Он явно размышлял.       А она, пользуясь заминкой, продолжила:       — Ведь недостаточно крестраж найти. Его необходимо вынести оттуда или уничтожить на месте. Вы, правда, можете забрать у нас с Гарри меч, но, предполагаю, не захотите.       Он по-прежнему слушал ее молча, не споря и не возражая. Только морщинка между черных бровей чуть углубилась, что, впрочем, вовсе не обязательно являлось плохим знаком.       Это, как ни странно, прибавило Гермионе последнюю толику уверенности, которой так ей недоставало. И потому мысль свою она завершила уже твердо. Словно и не заикалась потерянно пару минут назад, услышав о водопаде в подземельях.       — Я понимаю, у вас нет причин доверять мне, учитывая случившееся с мистером Лавгудом. О моем поведении потом я вообще молчу. Вы были правы, когда говорили, что я вела себя глупо и что предрассудки мои могли стоить нам победы в войне. Но у меня было достаточно времени подумать, и ошибки свои я поняла. Я буду вас слушаться. Буду делать все, как вы скажете. Буду помощью, а не обузой. Обещаю. Я лишь хочу, чтобы эта… вещь была уничтожена.       Снейп еще сомневался. Но легко. Остаточно. И по-прежнему разглядывая ее пристально, изучающе, протянул:       — Это действительно опасно. Значительно опаснее вашей безрассудной вылазки в Министерство. Вы…       — Я с вами, — перебила его Гермиона. Тут же испугалась своей наглости, но быстро страх сглотнула. — Я буду под плащом-невидимкой. Не издам ни звука. Меня никто не заметит.       И он наконец кивнул.       — При одном условии.       — Да?       Будто бы обдумывая, как переубедить ее или отпугнуть, Снейп медлил. А может, просто подбирал в уме подходящую плату за такую свою неожиданную сговорчивость.       Она же ждала, незаметно вытерев под столом о джинсы взмокшие, липкие от пота ладони.       — Без геройства, — процедил он. Смотря на нее так пристально, что Гермиона не удивилась бы, окажись он вдруг в ее разуме.       Взгляд она не отвела. Решив, что если Снейп хочет удостовериться в ее искренности таким способом, то возражать она не станет. Визит в ее сознание был невысокой ценой за долгожданный шанс помочь.       — Что-то не так, и вы мгновенно уходите, — продолжил тем временем он. — Ваша единственная цель — крестраж. Не вступайте в бой, не защищайте меня или кого-либо еще. Я велю вам бежать, вы слушаетесь. Понятно?       — Да.       Гермиона готова была поклясться, что на этот раз он ей поверил.       Снейп поднял глаза к ночному небу.       — Банк открывается в десять. Я приду за вами в девять. Позаботьтесь о том, чтобы Поттер ничего не заметил.       Последнее он привычно бросил на ходу, шагнув уже к краю поляны.       Растерявшись на миг-другой, Гермиона еле успела его окликнуть.       — Профессор? Сэр?       — Да? — неохотно обернулся он       — Вы не останетесь? Ненадолго?       Его изогнувшаяся черной дугой бровь заставила ее почувствовать себя полной дурой.       — Остаться? — переспросил Снейп. — Зачем?       — Ну… — Гермиона замялась, не понимая, кто из них двоих не замечает очевидного. В любой иной день она погрешила бы на себя, но сейчас внутренний голос настоятельно велел ей сперва объясниться подробно, а выводы делать потом. — Утром мы с вами собираемся пробраться в самое охраняемое место магической Англии, и я подумала, что… ну… что было бы неплохо обсудить наш… план. Или планы. Но если вам нужно обратно в замок, поспать…       — Нет. Мой промах, — морщась, оборвал он ее вновь нетвердое, почти робкое бормотание. — Я не привык работать в команде. Вы правы, мисс Грейнджер, детали стоит обговорить. Но сначала позаботимся о том, чтобы Поттер не проснулся в течение следующих суток.       На проверку Гарри и защитных чар вокруг лагеря ушло чуть больше получаса. И еще столько же на подготовку.       Призвав из расшитой бисером сумочки волшебные палочки, что нашла несколько недель назад в рюкзаке Рона, Гермиона оставила их на обеденном столе. Снизу, как под пресс-папье, подложив записку, в которой рассказала обо всем.       О двух крестражах, которые ему придется уничтожить одному, и о том, зачем отправилась в Гринготтс. Умолчала она лишь о Снейпе.       Тот внимательно ее письмо прочитал. А после велел-таки добавить правду об осколках, что Гарри хранил в своей душе.       Гермиона не возражала. Как и обещала.       Устало потерев костяшками пальцев лоб, она защелкнула замок своей сумочки и подхватила с плиты чайник.       — Чаю? — оглянулась на Снейпа. Решив, что он может язвить на этот счет сколько влезет, но гостеприимной она останется.       Правда, из вежливости ли, или из вредности, непонятно.       — Нет. Повторите, что подготовили для Поттера.       — Палочки, записка, — загибая пальцы, послушно взялась перечислять Гермиона, — еда и прочее здесь, на кухне. Еще зелья, правда, часть я оставила у себя. Вдруг нам с вами пригодится. Необходимые книги на обеденном столе. Вроде все.       Снейп ее такой сговорчивостью был явно доволен. Даже откинулся на спинку стула, а не сидел как раньше, чопорно сцепив руки в замок, да скрючившись коршуном.       — Хорошо, — кивнул он. — Но повторюсь. Вы должны вернуться, вам понятно?       — Знаете, профессор, я абсолютно не горю желанием умереть в неполные девятнадцать и бросить Гарри одного со всем этим ужасом, — невольно поморщилась Гермиона. — Так что да. Я прекрасно вас поняла.       — Тогда продолжим. Вы делаете, как я скажу. Мантию не снимаете, без моего ведома не колдуете. Замечу неладное, подам вам знак. — Снейп потер бровь безымянным пальцем левой руки. — Тогда вы уходите. Без промедления. Запомнили?       — Да. — Прихватив чашку, она опустилась на свой стул и привычно подобрала к груди ноги. — А какой знак, если вам нужна будет помощь?       — Ваша помощь не понадобится. Главное для вас — заполучить крестраж, убраться с ним из подземелий по возможности целой и невредимой, а затем отправиться к Поттеру.       Надеясь, что надежно прячется за кружкой, Гермиона насупилась.       — Раз вы не хотите, чтобы я вам помогала, то какой тогда смысл идти вдвоем?       — Возможно, вы правы. Смысла идти вдвоем нет. — Снейп нарочито устало вздохнул. — Вам лучше остаться здесь, в тепле, уюте и безопасности.       — Обещаю, что не буду высовываться и при необходимости уйду. — Глотнув чаю, она поморщилась. Горячая жидкость встала в горле гадким комом. — Но я действительно хочу быть вам не обузой, а поддержкой.       Снейп помедлил, однако все же потер указательным пальцем правой руки переносицу.       — Запомнили?       — Да. Спасибо.       Беззвучно отодвинув свой стул, он поднялся на ноги. Гермиона проследила за ним немного настороженно. Задаваясь вопросом, что он задумал на сей раз.       — Теперь к практике. Если уж собираетесь помогать. Выйдем.       Она побрела следом, сомневаясь, а не решил ли он избавиться от ее навязчивого присутствия в своей жизни, попросту вырубив и стерев память, как Лестрейнджу.       Снейп остановился у края поляны, поодаль от палатки, но еще за защитой чар. Резко развернувшись, вскинул палочку.       — Сперва проверим вашу защиту.       И без предупреждения, отточенным движением запястья рассек воздух.       Полыхнуло красным. Гермиона, такой скорой атаки не ожидавшая, метнулась в сторону, одновременно выставляя щит. Вышло медленнее, чем хотелось бы, и луч касательно полоснул ее по левой руке. Та мгновенно онемела.       Инстинктивно, не колеблясь ни секунды, она невербально бросила в ответ Парализующее. Его Снейп отразил играючи.       — Я сказал, защиту, — проворчал он. Впрочем, пусть и хмуро, но ни капли не зло. — Давно вы владеете невербальными чарами?       — С пятого курса. — Несколько рубленым взмахом древка Гермиона вернула себе чувствительность в пострадавшем предплечье. — Я научилась сама, пробовала тренировать ребят с ОД, но у них не получалось.       Снейп следил за тем, как она приводит себя в порядок не без доли любопытства.       — Неудивительно, — хмыкнул он. — Это не школьный уровень.       — Школьной программы мне не хватало, я люблю учить новое. — Гермиона повела плечом, проверяя, как рука. Кивнула. — Я готова. Что дальше?       — Какие защитные заклинания вам известны?       — Экспелиармус, Оглушающие чары, Инкарцеро, Протего, Петрификус тоталус…       — Достаточно, — оборвал ее достойный прилежной отличницы ответ Снейп. — Боевые?       — Жалящее заклинание, Опуньо…       Взявшись было перебирать в уме знакомые с уроков чары, Гермиона вдруг осеклась.       Канарейки, Грейнджер? Серьезно?       Может еще блевательный батончик Родольфусу предложишь? Он наверняка оценит твои старания и обязательно его съест.       Внутренний голос прозвучал неприкрыто язвительно, но вместо желания ответом закатить глаза, Гермиона почувствовала, как по спине скользнул противный холодок. И вспомнился внезапно разговор с Гарри, да собственные сомнения, что долгие дни не оставляли ее в покое.       Она ведь действительно хотела помочь. Хотела исправить свои былые ошибки. Хотела быть полезной.       Но удастся ли сохранить при этом чистыми руки?       — Два заклинания? — недовольно процедил Снейп, приняв ее многоточие за точку. — Если это все, на что вы способны, то…       Гермиона встрепенулась, поняв, что, забывшись, молчала чересчур долго.       — Нет, нет, извините. В теории я владею и другими. Орбис, Экспульсо, Сектумсемпра. И… — Тут снова запнулась, однако, собравшись быстро, закончила: — И Непростительные. Но ни одно из них я пока не использовала.       — Эти заклинания вы тоже изучали на пятом курсе? — чуть сощурившись, Снейп глянул на нее теперь не без раздражения, а скорее с легким интересом. — Насколько мне известно, в школьную программу они не включены.       Полагаю, вы оба отлично знаете, куда они включены.       Как минимум одно из них. Не так ли, Грейнджер?       Гермиона виновато потупилась, вспомнив, как вмиг невзлюбила год назад загадочного принца-полукровку лишь за то, что в зельях он был сильнее ее.       — Нет. Часть из них я выучила прошлым летом, когда мы готовились забирать Гарри от его дяди с тетей. Оставшиеся недавно вычитала в… — На этот раз она прикусила язык вовремя, подумав, что, украв книги из библиотеки, украла их у школы, а, значит, и у директора. И директору слышать еще и об этом ее грешке вовсе не обязательно. Она едва начала расплачиваться за предыдущие. — Прочитала недавно. Я… я понимаю, что это темная магия, но считаю, что врага нужно знать в лицо.       — Чтобы знать оружие врага, не обязательно изучать его применение.       — Вы правы, — неуверенно разглядывая Снейпа исподлобья, выдохнула она. — Это была не единственная причина.       Книга, что поведала ей так много нового, в какой-то мере любопытного, но одновременно и темного по-прежнему надежно покоилась на дне расшитой бисером сумки. Ее Гермиона решила Гарри не оставлять. Да и что делать с ней дальше, она не решила пока тоже.       С того самого разговора, что совершенно не помог, а запутал ее только больше, она вероятным выбором между необходимым и неизбежным старалась не задаваться в принципе.       Но, кажется, зря.       — Вы, конечно, меня осудите, как и Гарри, — завела она издалека, жадно ловя перемены, что могли бы отразиться на худом лице человека напротив. — Но я хотела быть готовой ко всему. Идет война, и, к сожалению, я начинаю сомневаться, что ее возможно выиграть, владея одним лишь Экспелиармусом.       Маски своей Снейп не снял, и она опять опустила глаза.       Гермиона понуро рассматривала носки своих кроссовок. Готовясь услышать то же, что не так давно вылилось на нее следом за поспешными и, что уж греха таить, до наивного глупыми суждениями о возможной судьбе Беллатрисы.       Однако Снейп ее удивил.       — Я никогда не возьмусь осуждать вас за то, что вы, в отличие от остальных гриффиндорцев, время от времени думаете, мисс Грейнджер. И, что более похвально, делаете это головой. Но все же попрошу перечисленные вами боевые заклинания пока не использовать.       Гермиона осторожно приподняла подбородок.       — Почему?       — Истинно темная магия ни для кого не проходит бесследно.       Прозвучало, как ей показалось, довольно туманно. И откровенно высокопарно. А еще ни капельки не понятно для нее, по-прежнему застрявшей в паутине мыслей, что не должны занимать дни и ночи вчерашних детей.       — Что значит «истинно темная»? — спросила она, впрочем, на ответ особо не рассчитывая. Снейп уже не раз обрубал их едва успевшие проклюнуться беседы на корню, и к тому, что ее любопытство время от времени болезненно голодает, Гермиона успела привыкнуть.       И тем не менее, ее бывший учитель был именно тем, кто, как она полагала, действительно знал, о чем говорит. В отличие от нее. И в отличие от Гарри, несмотря на то, что тот считал иначе.       — Не сегодня, — раздалось ожидаемо короткое.       Она молча кивнула.       Он двинулся обратно к палатке.       Она, разумеется, следом.       Плотный мрак ночного одеяла мягко сменялся зыбкой, легкой вязки полутьмой, и прямоугольники окон не чернели более непроглядными пятнами. Они медленно окрашивались глубокой морской синевой.       — Вы устали и нервничаете, — бросил Снейп, следя за тем, как она, ежась, забирается в свое кресло. — Вам стоит поспать.       — Я не смогу. — Гермиона, поджав ноги, уткнулась подбородком о колени. — Со смерти Рона я почти не сплю, а уж сейчас и подавно не усну.       — Почему?       С ответом она не торопилась, разумно решив, что, вероятно, ослышалась. Спутник ее был определенно не из тех, кого волновали чужие заботы. Он, впрочем, явно разъяснений ждал и нетерпеливо махнул рукой, подгоняя.       — Кошмары… — неуверенно пожала плечами она. — Думаю, учитывая все, что случилось за последние месяцы, в плохих снах нет ничего удивительного.       Снейп, если и был с ней согласен, того не открыл. Да и оставлять ее в покое явно не собирался.       — У вас было зелье сна без сновидений. — Подхватив со стола ее сумочку, он протянул ее Гермионе. — Выпейте.       — Но… — Она уже совершенно растерянно уставилась на него снизу вверх. — Разве…       — Выпейте, — повторил он. — Решив вздремнуть по дороге в хранилище или рухнув в обморок в подземельях Гринготтса, вы навредите еще больше, чем делаете это будучи в сознании.       Ты обещала слушаться, Грейнджер.       Так слушайся.       И она послушалась.       Призвала существенно опустевшую шкатулку, выудила нужный флакон. И уже откупорив его, поднеся к губам горлышко, вдруг снова почувствовала, как изнутри ее точит мелкий, но настырный червячок.       Слишком уж просто все обернулось. Слишком легко.       Снейп так долго не появлялся. Молчал. Затем неделями не позволял ей и носа высунуть из лагеря.       И тут, ни с того ни с сего, не споря и не возражая, берет с собой.       А если это обычная игра? Притворство. Попытка отвлечь ее. Усыпить бдительность, а заодно и ее саму.       — Обещаю, я вас разбужу, — прозвучало ответом на ее сомнения его раздраженное. — Пейте. Одного глотка хватит.       — Я просила вас не читать мои мысли, — пробурчала Гермиона. Но глоток сделала. И ощутив, как неуклонно наливаются тяжестью веки, неловко перебралась с кресла на диван.       Как Снейп страдальчески закатил глаза, она уже не заметила.       — Я и не читал. У вас все на лбу написано. Спите.       В темноту она провалилась еще до того, как коснулась виском подушки. И тут же, хоть, казалось, прошла лишь секунда, не больше, вздрогнула оттого, что кто-то настойчиво трясет ее за плечо.       — Мисс Грейнджер, пора.       Не понимая сразу, кто ее зовет, куда да почему, Гермиона зевнула и, разминая затекшую спину, потянулась кошкой. А после, проморгавшись, встретилась с чужими глазами. Черными. И мгновенно очнулась.       Ойкнув, резко села, пробормотав извинения, скинула на пол шерстяное одеяло и спешно убежала в ванную, где сполоснула раскрасневшееся лицо холодной водой.       Когда она вернулась в гостиную, Снейп ждал ее у полога.       Мантию Гермиона накинула, прячась за собственными защитными чарами, и только потом шагнула за их грань. Снейп же, оглядев ее со всех сторон и оставшись довольным увиденным, а точнее тем, что видно не было ничего, молча подал ей ладонь.       Они аппарировали прочь с едва слышным хлопком.