Медиум

2011 год

      — Да уж, после всего, что произошло, нам все же понадобилась помощь мозгоправа. Особенно Саше. Ее панические атаки настолько стали частыми после смерти дяди, что никто из нас уже не мог ее успокоить. Даже я… Я хотел быть с ней на каждом сеансе, но военкомы забрали меня. Пиздец я тогда сам паничку словил. Откосить не получилось, пришлось Тоху просить, чтобы оставался с ней. Но его в принципе и не пришлось просить. Жалею, что не смог быть с ней рядом в такой тяжелый период, но, когда вернулся, Саша будто заново родилась. Помог, психолог. И знаешь, что она мне сообщила? Что больше ни за что на свете не вернется к медиумным делам. Я удивился тогда, ведь до последнего думал, что она всегда будет стоять на страже миров, но, к счастью, отказалась от этого. Мы поэтому, Николай, не приезжали в поселок. Как Нину Ивановну в Москву забрали, так и поклялись больше не вспоминать об этом лесе. Я-то еще, конечно, приезжал к родителям, но тоже не решался навещать тебя. Сам боялся во все это снова окунуться. Ну, а потом типичная городская жизнь. Не мое это, я больше деревни люблю, но Сашка была такой счастливой. Ее глаза перестали быть стекляшками, ведь больше не видела никакой Нечисти. Тоха, к слову, наоборот, во всю эту медиумную херню влился с головой. Ездит там в страны всякие, изучает что-то. Я пытался его переубедить, но не смог. Да и черт с ним, это его жизнь, но при Саше он никогда не заикался о своих приключениях с потусторонним.       Что ж, жизнь стала налаживаться. Пока Сашка заканчивала свой институт, я впахивал на заводе, по вахтам потом стал ездить. Хотел поднакопить. И к ее выпускному я предложение ей сделал. Визгу было на всю Москву, хах. Ну а дальше свадьба. Вот, фотография. Стыдно было, что не было чего-то роскошного, какое она заслуживала, но Саша улыбалась и целовала меня. Как же я был счастлив тогда. Саша — самый потрясающий человек в моей жизни. Мы огонь и воду прошли, и даже в будущем со всеми трудностями вместе справлялись. Были времена, когда с работой проблемы возникли. Прикинь, дошло до того, что я был готов отпустить ее. Но Саша меня нехило так отметелила. Чуть позже, по связям, она ж юрист у меня, познакомила меня с капитаном милиции. Собеседование прошел, ну и назначили меня в их ряды, благо армейская служба подсобила. Странно было работать в милиции после такой насыщенной хулиганской подростковой жизни, но потом во вкус вошел. И зажили мы очень даже хорошо.       А потом на свет появилось наше чудо. После рождения Светы я стал слишком сентиментальным. Бяха мне до сих пор припоминает, как я разревелся, когда в первый раз на руки дочь взял. Катюха сейчас ее увела куда-то. Надеюсь, вернет мне дочь. Сейчас Свете, кстати, уже пять лет. Дети так быстро растут, пипец. Кстати, о детях. Как Смирнову, ну, то есть Панфилову, увидишь, обалдеешь. Тоже на мелкого решились. Катя на седьмом месяце сейчас. Волчара уже грезит о великой дружбе наших детей. Я говорю ему, чтоб пасть закрыл. Сначала пусть их сын тест от меня пройдет, а потом уже… Ха, ладно уж.       — Роман. Спасибо, что поделился о своей жизни. Ты хорошо держишься.       Рома сидел на том самом бревне возле озера, покуривая сигарету. Николай парил возле него и внимательно внимал речам давнего друга, которого не видел около десяти лет. Для Хозяина Леса это время прошло по щелчку пальцев, а вот для Пятифана — треть жизни. И Романов был невероятно рад поговорить с Ромой, узнать о судьбе Саши и об их совместной жизни. Итог — они были счастливы. Счастливы, как обыкновенные люди, и это было бальзамом на душу Николая. Он от Антона, конечно, слышал много чего о каждом члене Вольтрона, но увидеть друзей вновь — высшая радость для одинокого Хозяина Леса.       Слышал Николай и совсем нерадостную новость.       — Как Саша умерла?       Пятифан замер, перестав затягиваться, но через пару секунд ответил на вопрос в спокойном тоне.       — Удушье. Она начала задыхаться. Сначала понемногу, а потом эти приступы участились, и в какой-то день никакой ингалятор ей уже не помог. Самое ужасное, что меня тогда не было блять рядом. Уехал в командировку. Умерла она во сне. С улыбкой на лице, как медики сказали.       Больше Рома ничего не смог сказать. Саша ушла вслед за обломком своей души, как и предсказывалось, два года назад. Пройдет еще один год, и еще один. Да хоть десяток, но Роман никогда не отойдет от этой потери. Время лечит, но полностью не избавляет от боли.       — Если бы не Бяша с Антоном, я бы не смог выбраться из запоя, встать на ноги. Спасли они меня. Только спустя пару месяцев смог к работе вернуться и дочь от родителей забрать. Света стала единственной опорой, чтобы жить дальше. Она — часть моей души и души Саши. Все сделаю, чтобы наша дочь была счастлива.       — Она… не медиум?       — Ох, нет, нет. Саша не ощущала от нее ничего такого. И позже не проявилось, так что…       Та сторона — мир такой же огромный, как и мир Живых, но Николай пообещал, что найдет Сашу и поговорит с ней, как в старые добрые. Хозяин Леса знал, что друзья помнили о том, что их подруга покинет мир раньше них, но к такому невозможно приготовиться морально. Рома не показывал, но сломлен он был до сих пор. Хоть сейчас его дочь — единственный стержень, Романов хотел надеяться, что Пятифан сможет заново жить, а не просто существовать. Не только ради дочери, но и ради ее матери, явно хотевшей бы такого.       — Папочка!       Николай развернулся на внезапный детский крик и увидел ее: точную копию Александры Васильевой. Черноволосая девочка шла в сторону отца под руку с Екатериной Панфиловой, держа букетик из ромашек.       — Светулик! — Рома тут же подошел к малышке, взял ее на руки и закружил. — Тетя Катя, наконец, решила вернуть тебя мне?       — Ой, да брось, Пятифан. — отмахнулась Катя. — Всего-то погуляли по парку. К слову, тебя родители потеряли.       — Смотри, какие мы красивые ромашки насобирали! — девочка протянула букет мужчине и чмокнула его в колючую щеку.       — Да… Очень красивые. Давайте возвращаться.       «Роман часто сравнивал Александру с ромашками», — подумал про себя Хозяин Леса, наблюдая за друзьями со стороны.       Одинокая ромашка, окруженная ядовитыми лозами, смогла преодолеть тяжелый путь к истинному счастью. Ни яда, ни тьмы, ни одиночества. Жизнь Александры была короткой, но она была счастливой. И Николай безумно был рад это осознавать.