42

Ну и как тебе герой на вкус?!.. Бродяга странно посмотрел на него и развернулся, открывая дверь, — Не впечатляющее. Думал будет интересно, хотел почувствовать микро-молнии которые ты временами излучатель, или что-то в этом духе. «Он что девчонка, чтобы это было впечатляюще? " — Я вообще-то парень, на секундочку. И вообще это был мой первый поцелуй. -Хах, мне что теперь взять на себя ответственность за это? Бродяга толкнул парня к стене, загородив ему пути к отступлению, обпершись руками по бокам от его головы и просунув колено между ног парня. -Н-не надо. Это не считается. Я просто забуду это как страшный сон, — Майлз зажмурился, и сдался, полагая что так сможет стать меньше и незаметнее. — Хм, а страшный ли? — 42-й надавил коленом в пах парня, вызывая тихий стон. Бродягу от этого звука пробрало до дрожи в позвоночнике. Голос так похожий на его, но более мягкий, ещё слегка детский возбуждал не хуже голосов лучших порно-актрис. Огладив рукой левый бок парня, сильнее вжимая ногу в стремительно твердеющую плоть, Бродяга приник к сухим пухлым губам. Дурея от запаха, вкуса и понимания, что ему позволено буквально все, он лихорадочно шарил по хрупкому телу, которое задыхалось, урывками вырывая спасательный глоток, так необходимого организму, воздуха. Майлз вцепился руками в предплечья юноши, боясь упасть. Его одолевали противоречивые чувства. " Это так неправильно, так не должно быть, а как же Гвен, да и вообще он парень, да ещё и с его лицом!!! Даже если не личность, то набор генов то явно его». В его жизни происходило много странностей, но целоваться с самим собой это уже за гранью даже его воображения. Но тонкий голосок чего-то внутреннего, просил, чтобы его мучитель не останавливался. Но 42-й и не думал. Прекратив терзать уже покрасневшие и припухшие губы, он спустился ниже, оттягивая воротник паучьего костюма и припадая губами к тонкой шее, прикусывая и слизывая солоноватые капли. Приятно было осознавать, что именно в его руках плавился такой податливый парень, который в начале их знакомства готов был разорвать его. Наконец и руки младшего пришли в движение, осторожно, будто опасаясь, что их с корнем оторвут за неосторожное касание, он поглаживал плечи своего доппельгангера, огладил шею, замерев пальцами на часто вздрагиваемом кадыке. Бродяга даже замер в изумлении, боясь спугнуть этого маленького котенка. Постояв так с минуту и переведя дыхание юноша понял, что паучек ничего не предпринимает, руки так и остались на горле. — Хочешь попытаться задушить?! — с усмешкой произнес хриплый голос. Приблизившись к уху 42-й прошептал, — Давай же, pensamiento, смелей. Майлз отпрянул, опустив руки, до этого момента стоявший будто заворожённый. -Тц, — бродяга оттолкнулся от стены, оставляя парня в покое, и вошёл в дверь рядом. Отчаянно хотелось продолжить, но мелкий сбил весь настрой, поэтому он просто уселся на стул, поставив чайник, и стал ждать парня. А по другую сторону двери на грязном полу сидел подросток, оттягивая кудрявые волосы в немом крике. Какая каша творилась у парня в голове было не понятно. Тысячи мыслей проносились со скоростью света, начиная от «Зачем и почему» заканчивая " И что мне с этим делать?». Немного придя в себя и решив пока плыть по течению, Майлз оторвал себя в конце концов от пола и поплелся за Бродягой. В целом он был настроен вполне оптимистично, пока не увидел не свое-свое лицо. Хмурясь, юноша сидел на подоконнике и пялился в окно. Майлз тихо присел на единственную табуретку, которая жалобно скрипнула, и замер, как статуя. В молчаливой задумчивости Бродяга спустился на пол и взяв чайный пакетик, залил его кипятком. Обернувшись на Майлза, добавил две ложки сахара. Раньше он тоже любил распивать сладкий чай, сидя на подоконнике и слушая музыку, но после смерти отца, стал предпочитать горький чай, смывающий кислоту каждого дня, ощущавшуюся на языке. Поставив на тумбу перед парнем горячую кружку, он отпил первый глоток. Скривившись, отвернулся к окну. — Спасибо, — чуть дрожащими пальцами, взял напиток и отхлебнул. — С бергамотом? — замешательство было написано на его лице. -Угу, — буркнул 42. -Так, ты,- неловко начал Майлз, — хотел послушать про мой мир? Что бы ты хотел узнать? Отставив недопитый чай, Бродяга сел на пол у коленей парня, подстелив себе подушку. — Расскажи об отце. Что с ним случиться, если ты не вернёшься? — Он умрет. Не знаю как, но я должен его спасти, даже если все вокруг против этого. На удивление Бродяги было приятно смотреть: вечно хмурые брови птичкой взметнулись вверх, разглаживая залегшую морщинку между ними, прищуренные уставшие глаза приобрели детскую выпученность и стали казаться больше, а рот приоткрыт в немом изумлении, делая губы ещё более притягательными. «Стоп! Притягательными?! Я реально так сейчас подумал? Чел, это же буквально твое лицо! Я конечно вполне ничего, но притягательный?!». На его лице видимо что-то отразилось, ведь замерший 42-й вздернул бровь и облизал пересохшие губы. Майлз непроизвольно сглотнул, и уставился в кружку. — В общем, я не один такой. В смысле человек-паук не один. Нас много и мы разбросаны по многим измерениям. Моя подруга перенесла меня в межмирье, в котором все люди-пауки могут собираться и общаться. И этим миром управляет один паук-вампир, который следит за всеми нами и нашими судьбами. И по этой судьбе каждый Паук должен перенести смерть близкого ему человека. Я уже потерял одного, — сжал кружку до побелевших пальцев. — Кого же? — юноша аккуратно привстал на колени заглядывая ему в глаза, и накрыл одну ладонь своей. Сквозь зубы вырвался хрип, — Дядю Арона, — в уголках глаз скопилась влага, — Он… Он спас меня от злодея. Он умер прямо у меня на руках. Я ничего не мог сделать. Только смотрел как его взгляд мутнеет, а пальцы перестают сжимать мою руку и я…- Парень уже захлёбываться в собственных слезах. Там дома ему некому было выговориться и он все ещё винил себя в смерти самого близкого человека. А тем временем Бродяга уже обнимал его плечи и шептал что-то успокаивающее по типу " ты не при чем, просто так вышло», и все прочее в попытках привести парня в чувства. Несчастный паучек и сам не заметил, как вцепился в воротник своего клона и рыдал у него на плече. Немного успокоившись, Майлз утерся снятой с себя кофтой и зашипел, случайно задев рассеченную губу. -Сильно болит? Хмыкнул-Удар у тебя что надо. Забей, само пройдет. Всегда проходит. — И вот получается из-за какого то сбоя в измерениях я и стал человеком-пауком, и канон хочет отобрать у меня ещё и отца. — Мне жаль, я потерял отца три года назад. Шальная пуля, в суде даже не стали разбираться, кто нажал на курок (как умер его отец вроде нигде не говориться, кто знает, просветите).Мать еле наскребла денег на похороны. Представляю какого тебе. -Мне нужно домой, — Майлз встал с табурета и набрал номер Гвен, надеясь на ответ, но как и ожидалось, его не получил. — Сам ты я полагаю вернуться не сможешь. Как же ты попал сюда? — Бродяга сидел на подоконнике, приоткрыв окно, впуская относительно свежий воздух в помещение. — Меня перенес портал, но портативного у меня нет. Не знаю что и делать. За дверью послышались шаги и Бродяга быстро вскочив, схватил в охапку парня и запихнул его в железный шкаф с инструментами. — Это Арон, сиди тихо. Скрипнула дверь. — Уже закончил? Куда дел тело? — По реке спустил, как обычно, — на лице выступил пот, но ни один мускул на лице не выдавал его волнения. -Выяснил, что хотел? Не поделишься? Взгляд направлен в окно, быстро темнеющая даль освещала напряжённый силуэт парня. — Нет, — прозвучало жестко, без права на оспорение. -Как знаешь. Мать ждёт тебя к 9. Сказала помощь нужна. Из шкафа раздался звук пришедшей смски. Паук замер в ужасе, как и его допельгангер. -Что это было? — дядя подошёл к шкафу и протянул руку. — Это мой новый эксперимент, ещё не закончил, сбоит наверное. — Ясно, до завтра тогда, — махнув рукой на прощание, Арон вышел. Выждав ещё минут пять, Бродяга открыл шкаф, откуда на него выпал парень в почти предобморочном состоянии. Жилка билась на виске, дыхание загнаное, будто до этого он вообще не дышал. Уложив парня на пол, 42 легонько побил того по щекам и сбрызнул холодной водой. — С-спасибо, мне что-то поплохело слегка. — Ага, заметил я как слегка. Полегчало? Полежи пока немного. — Так, почему ты не убил меня? — Я же уже говорил, что не собирался, — раздраженный рык, — Странно убивать самого себя. -Хах, наверное. Бродяга подсел рядом и привалился к шкафу. — Знаешь, мы с тобой совершенно разные. Хоть тело то и одно, но, сам понимаешь, люди мы другие. Мне нравится твое упорство. Хоть и трусишь, а не сдаешься до самого конца. Ты очень сильный, Майлз. Я верю, что у тебя всё получиться и ты сможешь спасти своего отца. — Правда? — было сказано так тихо, но с такой надеждой, что смотреть на это лицо спокойно было не возможно и Бродяга впервые за свою жизнь струсил, отвернулся. Он никогда никого не спасал, только убивал и грабил. Смотреть на вроде бы себя, но абсолютно противоположного было странно. Такой светлый и правильный, казалось дышать рядом с ним становилось легче. Он был как свет все ещё блуждаю во тьме, но упорно ее разгоняющий. И ему стало страшно, страшно от того, что может его испортить одним свои прикосновением, опорочить, затушить ту самую недостающую ему искру жизни, бурлящую в парне. — Хэй, что случилось? Все же вроде хорошо было, — Майлз осторожно тронул юношу за плечо. Он не отреагировал, на что Майлз немного грубо развернул его к себе. — Что не так? — от внимательного взгляда карих глаз не укрылись ни затравленный взгляд, ни плотно сжатые, все ещё припухшие от поцелуев, губы. Губы которые некоторое время назад прикасались к его, такие похожие, но… Додумать мысли он не успел, неожиданно даже для самого себя, Майлз подался вперёд и накрыл его губы своими, в лёгком, целомудренном поцелуе, не давя и не прося чего-то большего. Замерший было 42-й отмер, когда Майлз осторожно провел ногтем по загривку. Все прошлые поцелуи отдавали какой-то животной яростью, но сейчас все было иначе. Поцелуй оседал на языке сладким послевкусием, даря неизведанные ранее обоим ощущения. Трепетность, нежность и ощущение нужности. Паук и сам не заметил, как оказался у Бродяги на коленях. Поцелуй опьянял, переходя в более глубокий и тягучий, путая мысли и сплетая тела. Бродяга уже водил ладонями по спине парня под костюмом, ловя губами тихие стоны, прикусывая, наверняка уже саднящие губы и наслаждаясь ощущениями, которые дарили губы и руки парня, зарывающиеся в его рассыпавшиеся по спине и плечам волосы. Поцелуй прервался так же резко, как и начался. Майлза просто утянуло светящееся завихрение портала.