Un piatto d'uva

Лучиано стоял в фиолетовом одеянии и смотрел на Октавиана, который показывал ему недавно отстроеную церковь —вот, можем пройти —не стоит Тибро отрицательно покачал головой и спрятал одну руку у себя за спиной, а вторую оставил на уровни своей груди, чтобы жестикулировать —пойдёмте, покажите что ещё есть Октавиан кивнул и пошёл прямо, немного впереди Лучиано, чтобы тот не забрёл туда куда не надо. Лучиано смотрел на спину Октавиана, к которой, из-за пота, одежда прилегала плотно, а после взгляд Лучиано скользнул к шее Константинополя, а в конце на его волосы, которые сейчас хотелось погладить, а после медленно опуститься и почувствовать горячую темную кожу. Лучиано вздохнул и подошёл немного ближе к Октавиану, стараясь внимательно его слушать. Октавиан посмотрел на Тибро, а точнее в его глаза, которые тому хотелось видеть всегда, а особенно рядом с собой в кровати, но Октавиан, как и Лучиано отгоняли эту идея по простой причине, которой являлся запрет церкови, которая до этого запретила и любимые Лучиано вакханалии, на которых тот всегда ходил и особенно любил тёмных парней, на месте которых представлял Октавиана. Октавиан преследовал Тибро даже во сне, а точно так же уже Лучиано приследует Октавиана. В конце прогулки Октавиан и Тибро были достаточно потными и обоим хотелось отдохнуть в компании вина, фиников, винограда и, конечно же, их любимых. Босфор положил руку на спину Лучиано, от чего тот вздоргнул, а после Октавиан своим низким голосом сказал —не хотите сходить ко мне? А Лучиано очень сильно хотел и Октавиан очень сильно хотел, чтобы Тибро сходил к нему домой —да Лучиано кивнул и вместе с Босфором направился в его дом, который был достаточно просторным. Октавиан усадил Лучиано на диван, перед которым стоял стол, на котором стояла золотая тарелка с горстями винограда —будете? Октавиан оторвал виноградину и приложил её к губам Лучиано, которые тот открыл и виноградина попала в его рот. От осознания этой ситуации оба покраснели и Тибро отвёл взгляд в сторону. Теперь он смотрел на статуи и картины, которые украшали комнаты и были выполнены самыми известными людьми Константинополя. Через несколько секунд Октавиан снова приставил к губам Лучиано виноградину, которую тот съел и повернулся к Константинополю, к губам которого приблизился и прикрыл глаза, намереваясь поцеловать, а тот и против не был. После поцелуя Тибро прижался к сильной груди Октавиана и поцеловал его в щёку —я люблю тебя Прошептал Лучиано своим прекрасным голосом, который Октавиан хотел слышать всегда и в любом месте — а я тебя Прошептал Октавиан