Красная нить

Если бы у Гарри спросили, с чего всё началось, он бы сказал, что началось всё с яичницы. Той, которую он готовил утром тогда-ещё-жене и благополучно сжёг. На что Джинни отреагировала в своей излюбленной манере "ты меня не любишь", он со злости признал очевидное, на пол полетели чайные чашки... В итоге на работу он опаздывал безбожно, заседание правления уже начали без него, секретарша горестно вздыхала и наверняка искала новое место работы. Наверное, он тоже озаботился бы поисками новой работы, если бы не вломился в лифт, уже почти захлопнувший перед ним двери. И тогда всё, что последовало, могло бы произойти гораздо позже. Если бы вообще произошло, но об этом он предпочитал не думать, считая, что всё же случившееся было предопределено. * Так вот. Яичница. Три средних яйца, одно для него и два для Джинни. Не слишком прожаренные, чтобы желток оставался почти сырым. На самом деле, он не любил яичницу по утрам и вообще в принципе, но мирился с этим блюдом последние три года, ведь жена считала, что набор витаминов и аминокислот в этом продукте необходим для здоровой жизни. Она была одержима всем здоровым, натуральным. Потому и кривилась, когда он заговаривал о лазерной коррекции зрения - это же такое неестественное вмешательство, просто надень очки! И денег сэкономишь. Скорее всего, деньги были решающим фактором, но он предпочитал делать вид, что это не так, как бы откупаясь от неё. Ведь и правда же не любил. Ни дня не был с ней искренним. Старался, конечно же старался! Только иногда фальшь прорывалась и тогда уже была её очередь стараться и делать вид, что всё хорошо. Задумавшись об отношениях, которые и завязались-то непонятно как, только бы не расстраивать друга, оправдать ожидания "хороших людей" и самому выглядеть "хорошим", он отвернулся от плиты, а когда пришел в себя, блюдо было безнадежно испорчено. - Чем это так воняет? - Джинни сегодня выглядела очень мило в новом бирюзовом платье, с собранными в высокий хвост огненными волосами. Только вот он предпочитал пепельный блонд и свободно распущенные пряди... - А? Ох, прости, - Гарри поспешил отодрать подгоревшие яйца от сковороды, но они прилипли крепко. - Я отвлекся... - Отвлекся? - жена нахмурились, надула полные губы. - Гарри, ну сколько можно! Мы же договаривались, что завтраки очень важны, и я всего-то просила... А ты! Ты совсем не слушаешь меня! И мне кажется, что я тебе абсолютно безразлична! - Джинни, не начинай, - настроение, и без того не радужное, стремительно ухудшалось. - Ну с кем не бывает! - Конечно! Конечно, со всеми бывает! - уперев руки в бока, совсем как мать, Джинни повысила голос. - Но только с тобой это бывает постоянно! Я устала уже от твоего безразличия ко мне! Ты совсем не пытаешься! - Не пытаюсь чего? - Гарри тупо уставился на нее. - Сохранить наш брак! Конечно, зачем?! Давай, беги скорее к своему белобрысому! Ну! Чего ж ты ждёшь?! Внутри всё закипело. Это ведь была неправда. Он пытался. Столько лет пытался! Всё, что угодно, только бы не думать, не помнить, не замечать. И всего несколько фраз прорвало усердно выстраиваемую годами плотину "всё хорошо". Горечь затопила давно высохшую равнину его души, проникла в каждую трещину, под каждый камень-воспоминание и оживило каждую, казалось бы давно мертвую, мечту. - Ты... - горло сдавило гневом и болью. - Зачем ты так? Я ведь стараюсь! - Да пошёл ты со своими стараниями! - взвизгнула Джинни, смахивая со стола приготовленные чайные чашки. Хорошо, что он не успел налить в них кипяток, отстраненно подумал Гарри. - Не нужны мне твои жалкие попытки! Я хочу нормальную семью, а не это... Это... Подобие! Я хочу, чтобы меня любили. Нежности хочу! Чтобы ты обожал меня, прижимал к себе, шептал всякое, как... Как Дин! Она гордо подняла подбородок и вызывающе уставилась на него, ожидая реакции. А ему было всё равно. Дин так Дин. Да хоть Том или Джек! Не было ни ревности, ни обиды. Было только немного гадко. - Нам надо было давно разойтись. Если тебе было так со мной плохо, ты могла или поговорить, или уйти. - Уйти? И потерять все... - она остановилась почти вовремя. Именно почти, но даже это не бесило. Деньги, вот основная причина. - Деньги. Всегда только деньги, - брюнет отвернулся от стола, сдернул с шеи галстук и сунул его в карман. Рванул душащий ворот фирменной рубашки. - Я не оставлю тебя без гроша, не волнуйся. Только уйди сегодня. К... Дину. Или к кому ты там хочешь. Она порывалась что-то ещё говорить ему вслед, но слушать совершенно не было желания. Гарри выскочил из дому, бросился к остановке автобуса. Сейчас садиться за руль было опасно - руки дрожали и не слушались. Он перепутал номера, а потому пришлось пересаживаться, делая круг. Опаздывал. Сегодня было заседание правления, где ему предстояло делать доклад. И если он проштрафится, то Малфой... Ох, сердце... Оно зашлось тугой болью. Стоило лишь вспомнить, подумать. Сколько же лет он вот так, а? Со школы. Надеялся, что после её окончания их пути разойдутся и он забудет невозможные серые глаза, ядовитые насмешки, болезненное соперничество. И так оно и было, только пришло не облегчение, а осознание. Он был зависим от этого человека. Малфой заполнял его тогдашнюю гадко-беспросветную нищую жизнь. Да, друзья поддерживали, как могли. Но краски в его существование приносил именно он. Высокомерный, язвительный, раздражающий, невозможно красивый... Принять свои чувства было трудно. И он решил, что лучше отказаться от них. Тем более, казалось, что они никогда больше не встретятся в этом огромном Лондоне. А потом отношения с Джинни, вроде бы как влюблённой в него долгие годы. Он думал, что сможет полюбить её в ответ. А в итоге постоянно ощущал вину. Оттого и дарил дорогие подарки, водил в шикарные рестораны, баловал поездками к океану. Благо, после колледжа дела его пошли вверх, он достиг успеха, карьера складывалась удачно. Пока три месяца назад в его жизнь не вернулся кошмар. Или мечта. С какой стороны посмотреть. Малфой. За эти годы он стал только лучше. Его высокомерие, ранее опиравшееся лишь на авторитет отца, приобрело другую основу - собственный бизнес, несколько грандиозных сделок. Блестящий и расчетливый ум, в котором Гарри не сомневался ни секунды, покорил начальство и вот уже они снова - соперники. Должность начальника отдела, недавно уже бывшая в кармане, уплывала, нет, стремительно улетала из рук Поттера, прямо как серебристый порше, уносящий блондина куда-то туда, где ему не было места. И Гарри злился. Плевать на самом деле на должность. Злился он на себя. За то, что вспыхивал, как спичка, от одного лишь насмешливого слова, фырканья, искривленных губ. И все достижения меркли перед одним - не вцепиться в воротник соперника, совсем как сопливый подросток, и не... Что последует дальше, можно было себе представить. А хотелось другого. Хотелось прижаться губами к этой наглой сволочи, стереть своими поцелуями этот вечный холод, чтобы блондин пылал щеками, шептал его имя и горел. Горел прямо как он горит все эти три месяца от невозможности даже просто пожать руку. Малфой принципиально руки ему не подавал, всегда пряча за спину. Так сильно презирает, наверное. Всклокоченный и расстроенный Поттер несся к лифту почти не разбирая дороги. Кому-то кивал, от кого-то отмахивался. Заседание уже началось, он опаздывал на десять минут. Ещё можно было бы успеть, пока инициативу не перехватил Малфой. Не думать, не думать, не думать... У лифта маячила фигура, что при его появлении скользнула внутрь, но очки перекосились и он не разглядел, не узнал, кто это. Лишь заметил закрывающиеся двери и бросился к ним изо всех сил, молясь, чтобы сегодня всё удалось. Молитва была... услышана. В лифте их было только двое. В замкнутом пространстве аромат туалетной воды Малфоя кружил голову и заставлял и так уже торопящееся сердце биться где-то в горле. Всегда одетый с иголочки и с идеальной прической блондин сегодня показался немного иным. То ли ворот перекосился, то ли пряди растрепались. Да, точно ворот. Галстук был чуть распущен, будто его теребили от волнения. Гарри представил длинные прохладные пальцы, вцепляющиеся в тугой узел и с силой тянущие его вниз. Сглотнул с усилием и понял, что до сих пор ни один из них не произнёс и слова. Перевел взгляд на лицо Малфоя и заметил его непривычную бледность, мелкие капельки пота на виске. Неужели он заболел? От этого стало неприятно. Он не любил, когда Малфой болел. Помнил, как это было в школе, когда худая спина сотрясалась в безудержном кашле, а лопатки стремились прорвать полотно рубашки. Это был единственный раз, когда он не бросился в драку на привычные холодные оскорбления, а потащил врага в медпункт. И ощущение прижимающегося к спине тела ещё долго преследовало его во сне. - Ты в порядке? - Ты нормально? Они заговорили одновременно и так же синхронно умолкли. На бледном лице Малфоя проступила краска смущения и он снова поднял руку к вороту рубашки, расстегнул пуговицу. Поттер увидел, как нервно дернулся кадык под нежной кожей. Взгляд опустился к ямке между ключицами. Сегодня всё шло странно, не по плану. И пусть! - Малфой, я... - он не знал, что сказать. Но чувствовал, что если не скажет сейчас хоть что-то, то просто сгорит. - Я наверное уйду из компании. Эта должность твоя, так что... Как он оказался прижат к стенке лифта, качнувшегося из-за резкого движения и когда Малфой успел нажать кнопку экстренной остановки, он не понял. Осознал лишь горящие бешенством серые глаза перед собой и приоткрытые от гнева розовые губы. - Должность, Поттер?! Так ты просто сбежишь? Ну уж нет! Не для того я столько лет впахивал, метался, рвал жилы, чтобы в последний момент ты просто сбежал в другую компанию! - Гарри ничего не понимал, кроме того, что сейчас к его телу прижимается тело Малфоя. Крепкое, горячее, вкусно пахнущее, желанное до одури. - Ты никуда не уйдешь, понял! Иначе я... Сил терпеть не было. Слишком близко. Слишком много эмоций с утра. Гарри обхватил блондина руками, тот вздрогнул, попытался было вырваться, но когда к его губам прижались сухие губы Поттера внезапно обмяк, тихо всхлипнул. Они целовались исступлённо, наверстывая упущенное время, заполняя внутреннюю пустоту, вцепляясь друг в друга, как в последний шанс. Это и был тот самый шанс, который невозможно было упустить. Когда в двери лифта, зависшего между этажами, затарабанили обеспокоенные сотрудники службы безопасности, Гарри вздрогнул и отпустил Малфоя. Тот неловко отпрянул, лихорадочно поправил выбившуюся из брюк рубашку, попытался пригладить волосы. Поттер последовал его примеру с секундным опозданием. Они замерли в разных углах лифта, пытаясь держаться на расстоянии. Потом были ахи и вздохи. На заседание они оба не попали, смущённые их внешним видом, руководители решили, что они по-мальчишески подрались и отправили обоих по домам. Гарри замер у входа, соображая, куда же ему пойти, ведь дома Джинни. Поднял глаза вверх и поразился серому лондонскому небу, поразительно глубокому сегодня, прямо как глаза Малфоя. Рядом остановилась машина. - Садись, - опустив стекло, блондин не смотрел на него, вцепившись в затянутый кожей руль. Гарри не спорил. Обошел авто, открыл дверь, уселся. - Пристегнись, - снова коротко бросил Малфой. Поттер подчинился. Молчали всю дорогу. Ему было без разницы. Внутри медленно успокаивались волны тепла. Прикрыв глаза он вспоминал и заново ощущал горячие губы, приглушенное обжигающее дыхание, давление пальцев. А кроме этого было немного страшно. Что сейчас они приедут куда-то, где Малфой скажет ему всё забыть, пригрозит возможно. Но он четко знал одну вещь. Никогда. Не сможет. Не забудет. Что бы там ни было дальше, а эти минуты останутся в его памяти навсегда. И хоть пытайте теперь. Остановились где-то за городом. Только поле, редкие деревья у обочины. Малфой привалился лбом к рулю, протяжно вздохнул. - Послушай, Поттер, - голос был непривычно неуверенным. - Я не знаю, что это было для тебя, но я... Мне это... Я так долго... Ах, черт! - Малфой с силой ударил по рулю кулаками. - Как же сложно! - А мне не сложно, - Гарри действительно видел всё простым. - Ты знаешь, по-моему я тебя люблю. Наверное ещё со школы, не уверен. Так что ты можешь меня здесь высадить, я как-то доберусь... - Ты идиот... - Малфой прохрипел это сдавленно, кончики ушей его стали ярко-красными. - Ну почему? Почему ты так легко говоришь то, что я и выдавить из себя не могу?! Почему ты опять круче, а? - Как это опять? - Гарри несмело протянул руку и сдвинул светлые пряди, открывая пылающую щеку. - И не так уж легко говорить, когда не знаешь, чего ждать. - Нет, ты и правда идиот! - блондин злобно зыркнул, сверкая глазами. - Ты до сих пор не знаешь?! - Так ты же ничего толком не говоришь, - Поттер пожал плечами. - Мало ли, вдруг это было секундное помутнение от стресса... - Я тебя убью. Нет, сначала затрахаю, а потом убью! - А можем остановиться только на первой части? - настроение стремительно улучшалось. - Хотя я даже умереть готов, если в постели с тобой. - Только о сексе и думаешь! - недовольно скривился Малфой. - Не только. Но сейчас преимущественно об этом, да. А так - как бы это было обнимать тебя каждый день. Завтракать. Кстати, что ты ешь на завтрак? - Я не завтракаю, - тихо проговорил блондин. - Но если ты хочешь... - Нет уж. Если ты не завтракаешь, значит будем просто пить утром чай. С тостами. Хорошо? - Хо-хорошо, - Малфой зачарованно смотрел на него. - Ты сейчас серьезно? А твоя жена? - Бывшая. Будет скоро, - исправился Поттер. - Сегодня мы разошлись. - Так ты поэтому задержался и был такой... Расстроенный. - Задержался поэтому, да. А расстроенный был потому что она, - Гарри вздохнул. - Нет, ты не представляешь! Беги, говорит, к своей белобрысой сволочи! А я тогда так старался о тебе не думать... - Ты не хотел думать обо мне? - Я пытался. Но не очень удачно. - Это хорошо, - Малфой расслабленно откинулся на спинку сиденья. - Я-то даже не пытался. - Правда? - признания грели душу. Поттер тоже расслаблялся, сбрасывая напряжение последних минут/месяцев/лет. - Правда. Поехали? - Куда? - Домой. Куда же ещё? - Конечно. Поехали!