Твои руки- мое сердце

Он забывал все обиды и ужасы, которые приносили ему совместные приключения . Он забывал несчастья и горе пережитое теми людьми, которые платили за убитых монстров. Он переписывал страшные, аморальные, чудовищные истории в лирические куплеты, которые потом напевали в барах и местных забегаловках. Он забывал о собственных травмах, но помнил чужую кровь на своих руках. Его руки. Изящные кисти. Длинные костлявые пальцы. На них нежная светлая кожа и несколько мелких мозолей от струн любимой лютни. Красноватые подушечки пальцев с мягкими ноготками, которые перламутром переливались, когда на них падал свет. Ему смешно вспоминать как его пальцы становились вовсе "дамскими", когда оказывались в широкой шершавой ладони беловолосого Волка. Мазолистые руки в полтора раза больше ладоней барда умудрялись нежно перебирать палец за пальцем, словно ведьмак держал хрупкий хрусталь, так он боялся навредить этим рукам, но не мог не восхищаться. Лютику щекотно от легких прикосновений, но он не может понять от чего мурашки бегут по спине, стоит Геральту только взглянуть на его руки. Он кожей ощущает этот взгляд. И да, Лютик рассказывал ведьмаку с какой заботой он относится к собственным рукам, ведь именно они его кормят. Он тщательно следит за чистотой и акурастностью ногтей, в холодную пору мажет руки кремами и отпаривает ороговевшие мозоли в травяных настойках. Лютик обожает зависливые взгляды дам, которые рассматривают сначала его, несомненно, привлекательное лицо, а затем видят его ухоженные руки и тут же меняются в лице. Холод дается Лютику сложно. Он в целом теплолюбивый человек и не терпит холода и сырости. А когда его руки мерзнут это уже совсем край. Геральт в силу своей невнимательности не сразу заметил, как Лютик мучается, когда теряет перчатки или те просто приходят в негодность после их походов. Но когда он все же узнает об этой особенности Лютика, ведь тот в конце концов человек и не способен переносить мерзлоту на ровне с ведьмаком. Геральт заимел привычку, словно невзначай, прижимать ледяные конечности барда к своей шее или груди, это самые теплые места на теле ведьмака, не считая подмышек и паха. Чего скрывать, там было бы на много теплее, но Лютик врядли оценил бы проявление доброты ведьмака в таком виде. Со временем Геральт присмотрелся к рукам Лютика и неожиданно открыл в себе пристрастие к изящным ладоням. Ведьмак никогда не задумывался какая часть тела ему нравилась. Просто были особенные люди с особенными частями тел, которые выделялись и это просто привлекало внимание. Но что бы эта часть тела заводила или вызывала тягу... Ведьмак обнаружил, что не имеет значения, что именно делает этими руками Лютик, просто если Геральт заметит его в занятии чем- то, то может часами наблюдать за этим. Так Лютик писал какое то писмо и Геральт просто не сводил взгляд с пальцев изящно державших перо. Или когда Лютик чинил сапог, пытаясь исправить царапины на коже, пальцы Лютика проходились по обуви туда- сюда, в то время как янтарные очи опускались и поднимались следом за пальцами. Вверх- вниз. Вверз- вниз. Болтливый Лютик и не заметил как притих его ведьмак, и как звериные глаза потемнели. Геральт стал ценить труд и заботу вкладываемый Лютиком в его руки. В какой-то момент, который Лютик пропустил, Геральт стал использовать мазь, когда Лютик ранился или травмировал руки. Следил, что бы руки барда были в тепле, по возможности в чистоте. Это доходило даже до того, что Геральт разделывал еду и выдавал Лютику уже кусочки, которые оставалось только в рот положить и прожевать. Бард забывал все, но тот ужас пережитый, когда его поймал огненный маг, бард не может стереть из памяти как бы не старался. Много всего произошло после. В конце концов Йенифер спасла его тогда. Можно сказать спасла его руки! Но бард снова и снова видит в кошмарах свои обугленные пальцы, на которых не осталось и лоскута кожи. Даже крови нет, сплошные обугленные кости... Эта чернота до самых костяшек и адская боль. Боль. Боль. Боль. Больно не из- за огня пожирающего плоть. Больно от вида некогда изящных рук, в миг ставшими паленьями из костра. Лютик вскочил на постели вскрикнув. Он прижал к своей груди трясущиеся руки. Его спина дрожала, а сам он с трудом сдерживал всхлипы, жалобные и унизительные. Он мужчина! А переживает из- за рук... Он жмурится, силясь изгнать из памяти картину привязанных к стулу запястьев с кроваво-черными пальцами. И безжалостную улыбку огненного мага, который без колебаний предал огню пальцы барда. Лютик боится взглянуть на руки и убедиться, что это просто очередной кошмар вызванный усталостью. Он сейчас один, Геральт на задании. Они в глухом поселке среди леса. Эта ветхая хижина заброшена, а ближайший жилой дом в километре от него. Он слышит завывание ветра и глухой стук редких капель дождя. Дрожь потихоньку проходит. Фантомная боль спала. Крик боли перестал душить и вот бард открывает глаза напоминая себе где он и что с ним все в порядке. Он пропускает момент, как среди шума непогоды слышно ржание лошади, как гулкие шаги приближаются к дому. Дверь распахивается и в темноте появляется силуэт, который освещается редкой молнией и сердце Лютика пропускает удар. Его щеки все еще влажные от слез боли. Он все еще в полудреме и не понимает кто перед ним. Геральт способен слышать сердцебиение человека на таком расстоянии, тем более колотящееся сердце Лютика. Он хмурится, резко закрывает двери хижины и входит внутрь. - Лютик, это я... Тихий голос ведьмака сиплый. Он провозился под дождем в лесу несколько часов. Снова вымок в грязи и крови очередного чудища, Плотва едва не послала его, отказываясь везти его в таком виде, пока ведьмак не вымыл хотя бы лицо в ручье. - Геральт?... Лютик наконец вырвался из оков кошмара. Геральт скинул плащ и доспехи. Лютик встал с постели и босыми ступнями ступал по старому глиняному полу. Руки от груди он так и не убрал, он не мог смотреть. Ведьмак разделся до нательной рубахи, котрая оставалась сухой и чистой на сколько это было возможно. С его волос стекала грязь и дождевая вода. Лютик припал к груди Ведьмака и почему-то он, взрослый мужчина, казался маленьким ребенком прячущимся под кроной столетнего дерева. Он прижался лбом к мощной шее ведьмака, а его руки сжатые в кулаки были на самом теплом месте. Геральт тяжело выдохнул. Он хотел было остановить парня, но тот дрожал и жался так, словно потерянный щенок. Геральту ничего не оставалось, он мягко, на сколько умел, обнял плечи мужчины укутывая того в свои медвежьи обьятья и баюкал покачивая из стороны в сторону. Лютик расслабился оказавшись в тепле, странный запах сырости и крови не пугал его и не отталкивал, он и не ощущал этого, только тепло и мерное дыхание, из-за котрого чужая грудь вздымалась легкими волнами, качая Лютика словно лодочку. - Снова кошмары? Ведьмак уже заставал такое состояние барда. Лютик не сразу рассказал, что именно так его тревожит. Геральт был по истине разъярен, когда услышал подробности пыток тем магом огня. Ведьмак не задумывался, что с Лютиком делали ради добычи информации, но когда он услышал как прекрасные руки барда обугливались под воздействием огня, а связанный Лютик продолжал молчать, упорно вытерпев боль и пытка продолжалась... Раны быстро зажили. Лютик уделил много внимания, что бы вернуть рукам престижный, "рабочий" вид. Но вот его психика не выдержала. Про себя бард тогда молился, что бы Геральт пришел и избавил его от той боли. От страха. Он так нуждался в нем в тот момент. Он хотел, что бы этот маг был наказан. Но Геральт был далеко и даже не подозревал о происходящем. И за это он не простит себя. - Я просто переутомился... Ты вернулся, уже все прошло. - Лютик, прости меня... Я не умею беречь. Не знаю как отгородить от опасности... Ты пострадал из- за меня, а я... Как мне помочь тебе? Лютик слушал хриплый голос, как он гудит в груди ведьмака, как вибрации отдаются возле ключиц. Бард почти дремал в руках ведьмака и тот не дождавшись ответа подхватил Лютика на руки и уложил в постель. Руки барда все еще мелко поддрагивали. Геральт присел рядом и разжав пальцы поцеловал каждый по очереди. Сонным взглядом Лютик наблюдал за этим и радовался, что его руки в порядке, а так же очень смущался, когда сухие губы так нежно прикасались к коже на костяшках и подушечках пальцев. Лютик ощущал дыхание на коже, которое вызывало щекотку и это ощущение перебивало воспоминания о боли от огня. Герпльт заметил как успокаивался Лютик от этих действий и решил не останавливаться. Он касался губами ладоней и пальцев, склонившись к лицу барда он так же поцеловал того в лоб, затем переносицу, губы он пропустил и поцеловав подбородок, приложил ладони Лютика к своему лицу накрывая его руки своими и что- то рассказывал Лютику. Как он бесстрашно сражался, как беспощадно было чудовище. Лютик улыбался слушая низкий тенор и думал о том, когда это его молчаливый ведьмак научился строить такие длинные предложения. Так и заснул согретый теплом тела и мягким голосом.