in perfect time

Чимин активно налегает на вино, наблюдая за кружащимися в первом свадебном танце молодожёнами, с тоской просматривает на присоединяющиеся пары после приглашения ведущего. Рядом сидит тот, с кем он очень хочет также: в праздничной, но уже более приглушенной атмосфере, в центре зала ресторана, украшенного в бледно-розовых, голубых и желтых тонах, почти вальсировать или же по-простому переминаться с ноги на ногу под нежную мелодию, прижиматься тесно, заглядывать в глаза и улыбаться счастливо. Давно опустели тарелки с закусками, у кого-то горячее недоедено, пары алкоголя разбавляются остывающим чаем и кофе, кто-то, оставшись за столом, налегает на торт и фрукты в шоколаде. Прохлада, врывающаяся в приоткрытые окна, приятно мажет по коже, а льющаяся красивая мелодия располагает к сентиментальности. Пока большинство гостей кружат в медленном танце, Чимин, пьяно шмыгая носом, допивает вино залпом, будто пытаясь усмирить внезапно нарисовавшиеся желания и мечты. Чимин не ожидал, что Юнги будет так яро веселиться, с энтузиазмом участвовать в конкурсах, смеяться заливисто от души, много фотографировать и снимать на видео молодожёнов и гостей, улыбаясь при этом широко, до морщинок в уголках глаз. Но Юнги, настоящий, живой, лучший друг Джина, отрывался на свадьбе по полной, руша выстроенный по рассказам образ этакого умиротворенного, на своей волне мужика. Да, Юнги более спокойный, нежели Джин, говорит сильно откровенно и по делу. Он вставляет шутки ровно туда, где они просятся, заставляя ухахатываться с каждой. Чимин заметил — Юнги внимателен и надёжен. В такой важный день своего друга он помог разрешить несколько конфузов по ходу праздника, успокаивал разволновавшегося ещё перед регистрацией Джина и растроганных уже после гостей, даже невесте с платьем и фатой помог справится на фотосессии, дабы снимки вышли волшебными. На Чимина Юнги обратил своё внимание уже за столом, в отличие от самого Чимина, который наблюдал за ним весь день, тайно вздыхая с каждым разом всё глубже, опасно пуская по венам дикое желание большего контакта. Они передавали друг другу закуски, заботливо подливали алкоголь, после чокаясь бокалами, выпивали и обменивались впечатлениями от съеденного и выпитого. С Юнги оказалось более чем комфортно, его интересно и приятно слушать, развивая короткие диалоги в перерывах с охотой. Он притягателен и умен, ему без дрожи в голосе (в отличие от самого Чимина), совершенно не сбиваясь, удаётся говорить о важных вещах даже среди общего праздничного гула. Жадничая до него, Чимин не смог притормозить с расспросами, пусть не место и не время, чтобы узнавать друг друга с пристрастием. На радость себе отвечал на встречные вопросы и ловил зеркальную солнечную улыбку. Чимин и взгрустнуть успел, что такой мужчина совершенно не его. Он, правда, не спешил узнать, может ли Юнги интересовать парень, особенно если на лет пять моложе, но, подмечая взгляды и касания невпопад, слегка размечтался. — Хочешь потанцевать? — Юнги выдергивает его из вязких мыслей, перехватывает запястье и сам ставит пустой бокал на стол. Он смотрит, улыбаясь довольно мило, пальцы Чимина сжимает своими, явно отдавая отчет о своих действиях. Чимина лихорадит пуще от внезапного вопроса с очевидным намёком и совсем чуть-чуть кусает «а что подумают окружающие». Но перед горячим взглядом мужчины, его добродушной ухмылкой, да и своим собственным желанием он устоять не может. Они примерно одного роста, и Чимин пищит в себя, что может рассматривать Юнги так близко, дыша им, любоваться лисьим разрезом глаз, приоткрытыми чувственными губами, аккуратным носом, подкрашенными прямыми бровями, морщинками и неровностями кожи. Юнги магнетично красивый. Он в чёрно-белом костюме, явно сшитом на заказ, что пышет дороговизной и отлично сидит по фигуре. Достаточно длинные чёрные волосы уложены в незамысловатую причёску, в которую уж очень хочется зарыться пальцами, почесать голову, наводя беспорядок. От него пахнет наверняка дорогим парфюмом и также естественным запахом уморительного дня, что кружит голову. Он старше и это отражается не только в появившихся морщинках. Во взгляде — цепком, внимательно сканирующим, в голосе — глубоком, будоражащем, переходящим иногда на хриплый шёпот возле уха, и что этот голос вещает, в его ухаживаниях, движениях и жестикуляциях. Всё это делает Юнги невыносимо соблазнительным. Сердце Чимина неприлично быстро сбивается с ритма, стоит Юнги притянуть его ближе к себе, мягко поглаживая поясницу и сжимая миниатюрную ладошку в своей. Он не говорит ни слова, но его взгляд и прикосновения довольно красноречиво выдают всё. Чимин плавится, ужасно обмякает на крепком плече мужчины, что теперь ещё более осторожно и внимательно поддерживает его за талию. Чимин не знает, откуда у него силы есть продолжать волочить ноги, в такт покачиваться, не наступая на лакированные носы ботинок Юнги. Он дышит глубоко, уткнувшись в шею, собирает кончиком языка пару капелек пота над затянутым галстуком воротом рубашки, щекоча по-видимому, потому что Юнги вздрагивает со смешком и в отместку щипает за бок, вызывая у Чимина ошалелую улыбку. Чимин опьянелый, совсем ещё юный, но Юнги уносит с него весь свадебный вечер, когда, наконец, он смог позволить себе расслабиться, вверив празднование в умелые руки ведущего. Поначалу немного смущенный, через пару бокалов за здоровье и счастье молодых — смешливый и открытый Чимин запросто выболтал, как с Джином познакомился, проходя у него в издательстве практику на первом курсе (не то чтобы Юнги этого не знал), как с учёбой ему бывает тяжеловато, да и в принципе в таком огромном и всё ещё чужом городе холодно. Чимин даже не упустил возможности пожурить Джина за то, что не познакомил их ранее. После ещё пары бокалов, шуток, взглядов, мимолетных касаний коленей и рук, угощения друг друга — Юнги заинтересован ещё больше. Чимин хрупкий в бело-голубом лёгком костюмчике, хоть и рельеф мышц просвечивается сквозь тонкую ткань. Его розовые волосы блестят и выглядят, на удивление, живыми и мягкими. Его большие глаза превращаются в щёлочки, стоит хоть какой-то намёк на шутку дать. Сладкая улыбка на пухлых губах красовалась чуть ли не весь вечер, глаза светились янтарем, в котором Юнги добровольно потонул. И вот видеть грустного Чимина — больно. До жгучего желания подарить весь мир, что угодно сделать, лишь бы глаза светились, а ещё лучше — скрывались из-за широкой улыбки. Под ладонями Чимин обмякший, горячий, он виснет на Юнги и заводит не нарочно, должно быть, просто не имея сил контролировать себя. Его шёпот бессвязный перебивается кроткими поцелуями в шею и тяжёлыми вздохами. Юнги приходится крепче прижимать парнишку к себе, чтобы тот не свалился. Хорошо, что дела никому до них нет, всё-таки главные персоны в центре зала, а они где-то с краю за колонной, в полутьме. Юнги нравится их недотанец, и Чимин, причмокивающий губами и строящий пьяные глазки, тоже. Подцепляя точеный подбородок пальцами, он пленяет сладкие полные губы своими, когда скандируют очередное «горько». Крупно вздрогнувший от первого касания Чимин полностью отдается ему, расслабляясь спустя несколько быстрых секунд. Юнги ласкает попеременно нижнюю и верхнюю губы, целует в уголки, в центр, сминает горячие бархатные щёки. Всё не может прекратить чмокать, никак не оторваться от разморенного умелой лаской и качественным алкоголем Чимина. Губы его вкуснее любого десерта, и он весь такой, что хочется лелеять всё оставшееся в жизни время. Юнги очень надеется, что ему как-то позволят. Гости постепенно расходятся по домам, музыка всё тише, и атмосфера задаёт градус интимности. Больше спокойных песен и свежего воздуха с приоткрытых окон, больше чувственных объятий и тягучих, пылких поцелуев. Необычайно раскрасневшийся Чимин всё вздрагивает и вздыхает, пока Юнги поглаживает талию и поясницу, в глаза смотрит пронзительно, но снова к губам примыкает торопливо, чтобы упиться их мягостью и терпким вкусом выпитого вина. Они покачиваются по инерции, не замечая хода времени, закончившейся музыки, возни гостей. Ведомые друг другом и неумолимым желанием, они всё продолжают целоваться, но легко и почти невинно, невесомо касаясь губами, при этом всё крепче прижимаясь друг другу и танцуя под расцветающую их собственную мелодию.