Паучок, не отставай!

Нью-Йорк 2012 год

Тони всегда знал, что он самозванец. Напускная бравада сопровождала всю его жизнь. Боже, великий гений, миллиардер, филантроп и так далее. Какой из него филантроп? Он продавал оружие! И не всегда для защиты. А сейчас что? Он вдруг решил нагнуть систему, время и вселенную, дабы добраться до мальчика. Трижды ха сказала она ему. Он всё запорол. И сейчас, и когда не уберёг пацана. Надо было отправить неугомонного на землю, а не кататься с ним на пончике по вселенной. Какой из него супергерой, если он до сих пор видит кошмары и имеет регулярные напоминания в виде панических атак? Зачем они отправились сюда? Почему возомнили, что смогут всё изменить? Единственное, что могло бы изменить весь этот пиздец, это его не рождение. Тони причинил столько боли и своим родителям, ожиданиям которых он не соответствовал, и Пеппер, которая умоляла его, стоя на коленях, чтобы он остался и перестал быть Железным человеком, и Морган, его милая Морган, в её глазах он уже видел свою смерть. Этой девочке не могло быть всего пять лет. Как только он посмотрел ей в глаза, малышка успокоилась, и тогда в её взгляде, он понял, что она чудо, которое не заслужил этот мир и, в особенности, её отец. В глазах девочки была разумность и мудрость, которые знамёнами гласили о смерти этого мира. И конечно, был ещё Питер, которого он подвёл, которому причинил невероятное количество боли и страданий. И только ради него он находился здесь. Только ради этого невыносимого, взбалмошного и невероятно болтливого засранца он был здесь. Питер. Тони хочется извиниться перед всеми этими людьми, а особенно перед его мальчиком, потому что он был всего лишь самозванцем, который запорол всё. Его команда, его семья, Мстители, сейчас сражаются ради тех, кого потеряли пять лет назад. А он сидит в развалившейся машине посреди переулка. Где-то недалеко Лэнг кричит о том, что они всё запороли. Кричит о том, что он всё потерял. И виноват в этом Тони. Он скатывается в эту бездну отчаяния и не представляет как оттуда выбираться. Да и честно говоря, уже нет надежды. Роджерс появляется в переулке и что-то обсуждает с Лэнгом, начинается скандал, а ему всё ещё всё равно. Он уже всё потерял. — Тони? Ты в порядке? - кажется это Роджерс. Но он не особо улавливает связь с реальностью. Его снова захватывает паника при виде воспоминаний о мальчике на Титане. Докатился, теперь и галлюцинации. Нехватка воздуха резко даёт о себе знать. Мысли судорожно перескакивают с одной на другую. Он должен вернуть Питера, если он не вернёт его, мальчик его не простит. Парень не может просто исчезнуть навсегда. Старк пытается нормализовать дыхание. Видение тела Паучка на его руках пропадает, но он всё ещё в тумане. Мысли не перестают путаться. Нужно найти выход. Он обязан найти выход. — Кэп, есть идея, — произносит Старк, глядя на побелевшего Стива, что навис над ним. — Что? Старк ты серьёзно? Выдаешь какие-то идеи после панической атаки? Ты с ума сошёл? — Нет. Я уверен это сработает. Прогулка по алее памяти. Некий военный объект, Нью-Джерси 70-ые, — проговаривает Старк, подводя рассчеты в голове. Он неловко выбирается из машины и, с уверенностью, вглядывается в глаза Роджерса. — Ты думаешь они оба там были в это время? У нас нет права на ещё одну ошибку, Тони. — тихо произносит Стив, подходя к нему. Старк кивает и отходит подальше, чтобы подготовится к прыжку. Снова. — Эй, вы о чем? Куда вы хотите? — недовольно кричит Лэнг, напомнив о своём присутствии. Мелкий сученыш, как он его достал за всё это время. — Скотт, найди Беннера, доставь скипетр и камень времени на Базу, — отдал поручение Кэп, пресекая преперания. — Поехали. — Ноль девять, — он вернёт Питера. — Ноль девять. — Ноль четыре, — они победят фиолетового ублюбка. — Ноль четыре. — Один девять семь, — он вернётся домой. Роджерс вводит данные в хронолет, не задумываясь, что не остаётся без внимания Тони. Ты настолько мне доверяешь? — Готов? — они вернутся домой. — С Богом.

Штат Нью-Джерси, Уитон, Военная База Кемп-Лихай

9 апреля 1970 год. Насколько он помнил, Кэмп-Лихай был основан в 1914 году как база армии США. К 1943 году лагерь использовался Стратегическим научным резервом в качестве военной тренировочной базы для кандидатов проекта «Возрождение». Роджерс вспоминал время, проведенное там, когда бродил по базе, с ностальгией вспоминая, как он тренировался изо всех сил, как впервые он увидел Агента Картер, прежде чем ему ввели сыворотку суперсолдата. На этом моменте Стив не знал, сожалеет ли, что согласился тогда на сыворотку. Он много лет утверждал, что нет. Капитан Америка дал многое этому миру, буквально отдал всего себя. Он спасал людей из плена, он помог в войне с фашистами, был национальным героем. Но и за это была своя цена. Роджерс потерял не только 70 лет жизни вместе с Пегги, но и Баки. Он поплатился своей семьёй. —Эй, Роджерс, ты что прям здесь родился? — тихо посетовал Старк, выводя из своих мыслей. — Здесь родилась идея, — это всё что он произнёс. Они шли вдоль казарм, где было много солдат, что выдавало некую долю волнения. Нарушать временные правила не хотелось, особенно из-за их импровизации. За мозги отвечал Старк, на этот раз он ему доверится. — Так, представь, что ты квазифашитская шпионская организация на базе Щита. Где спрячешься? После Второй мировой войны лагерь Лихай был преобразован в один из первых объектов ЩИТА, главный офис которого был замаскирован под бункер для боеприпасов. Предполагается, что офис был стратегически построен в пределах 500 ярдов от казармы, что противоречит армейским правилам, позволяющим любому, кто знаком с армией Соединенных Штатов, заметить, что с этим зданием что-то не так. — У всех на виду, — произнёс Стив, взглядом указывая на сооружение. Пегги, Говард и Филлипс лично управляли объектом вместе с Хэнком Пимом и Арнимом Зола, которые были завербованы во время операции «Скрепка». ЩИТ руководил исследованием Тессеракта и частиц Пима. У них есть шанс.

***

Проникнув на Базу, они разделились. Тони должен найти тессеракт, а Стив частицы Пима. У него хотя бы есть "умные" очки. Что не могло не радовать Тони. Он нашёл нужную лабораторию довольно быстро, вскрыл электронный замок кодовой программой и, активировав наночастицы на руке, высвободил тессеракт, на секунду даже задумавшись. Это было так просто. Трижды ха, Вселенная. — Мы в игре, — ухмыляясь, произнёс Тони, пока упаковывал его в чемодан. — Арним, ты здесь? Арним? — послышался до боли знакомый голос. Ладно, Вселенная, ты однозначно победила меня. Дай смотаться поскорее. Но к сожалению, сбыться этому не получилось. Голос донёсся вновь, обращаясь уже напрямую к нему. — Эй, приятель! Выход в той стороне. — Ох, да, — сбивчиво произнёс Тони. Блять, ну что за подстава. Ничего, он просто сейчас прошмыгнет мимо и всё обойдётся. Меньше всего на свете он хотел видеть этого человека. Тони обернулся, но так и не рискнул посмотреть в глаза собеседнику. А по-совместительству своему отцу. — Тут часом доктор Зола не проходил? — А, нет, нет, нет, нет. Доктор Зола не появлялся, его не было, — пробормотал Тони, стараясь быстро продвинуться к выходу, однако Говард направился к нему навстречу, что заставило Тони оступиться и чуть не сбить стул под ногами. Однако он же ему и помог скрыть кейс в его руках. — Я вас знаю? — спросил Говард, подходя ближе. — О, нет. Я посетитель из МТИ. Старк показал пропуск и хотел было улизнуть, но.. — И зовут вас? — Говард, — наобум бросил Старк и мысленно сделал фейспалм. Ну надо же быть таким идиотом ещё и с его гениальностью. — О, тёзка. Легко запомнить. — Говард... Поттс. Ну да Тони, молодец, не придумал ты ничего лучше. Проклял он себя за эту минуту уже раз сто. — Ну а я, Говард Старк, будем знакомы, — произнёс он и протянул руку. Тони протянул руку для рукопожатия, но натолкнулся только на палец с фразой: — Жми, но не зажимай. Стало так больно где-то внутри. Отец нередко произносил эту фразу, что поспособствовало его паники усилиться в несколько раз. — Что-то вид у Вас бледноватый, Поттс. — Да, наверное, заработался, — задумчиво произнёс Тони, всё ещё находясь в своих мыслях. Его сознание уплывали всё дальше и дальше. От этой встречи он явно уйдёт с инфарктом. Нет, это последняя его вылазка. Права была Пеппер, надо бросать геройство. И на этот раз Тони думает навсегда. — Что ж, может на воздух? Ау, Поттс? — Да, пора. — Портфель забыли, — проговорил Говард, когда Тони уже начал идти по направлению к выходу. Выходя из транса он забрал кейс и хотел было наконец закончить этот диалог. Однако ближайшие минут 15 ему ничего хорошего не сулили. — Вы же не из битников, Поттс? — насмешливо произнёс Говард, затопляя Тони воспоминаниями, своим голосом, самим нахождением рядом. Старк в растерянности. После смерти родителей он чётко знал, что ненавидит своего отца. За детство, за юность, за предвзятое отношение и сравнение с Капитаном. Всю свою сознательную жизнь Тони каждый раз думал об отце, как о бесчувственном и чёрством эгоисте, который его не любил. Тони не мог себе объяснить поведение Говарда. От этого Старк его ненавидел и старался о нём не размышлять, а просто прятать воспоминания об отце, как о нечто ужасном в его жизни. Это раздирало его изнутри, рвало его личность на части. После того как Тони переоткрыл элемент, который создал отец, он почувствовал, что может Говард и хреновый отец, но зато учёный он блистательный. Конечно, заявление, что он его лучшее изобретение, оставили свой след. Кто вообще говорит такое детям? Тони всегда гнался за любовью отца, за принятием, но так никогда и не получал это. Говард сам был увлекающейся натурой и в момент придумывания своего очередного изобретения он не замечал ни времени, ни пространства. Он наслаждался процессом создания своей придумки. Поэтому Говард был очень бережлив к своим деткам-изобретениям. А Тони разве не был таким? Потом появился малец. И хоть он был наставником для Питера и куратором, но всё же паралель с отцовской ролью в его жизни сошлась. И тут Тони облажался прям как Говард. Старк стал отвратительным наставником, за что корил себя до сих пор. Тот случай на крыше был его вторым кошмаром, сразу после Титана. А потом Пеппер начала разговаривать с ним про семью и детей. Старк отчаянно боялся, не только из-за супергеройства, но также из-за Говарда, он не хотел быть таким отцом как он. Для Морган. После появления Морган он поклялся себе, что не станет таким. И всё же пропадал на работе днями, а то и неделями. Искал утешение по мальчику в бессмысленных патрулях и вылазках, создавал всё больше костюмов и технологий. Если не для того, чтобы вернуть Питера, так для того, чтобы защитить Морган. А в итоге всё сводилось к Говарду Старку, который шёл вместе с ним в данный момент. Тони бросил взгляд на его профиль, он так и не понял какие чувства вызывал в нём отец. Давно забытое чувство неловкости в разговоре, призрачная ненависть, отдалённое понимание его поступков и полная уничтожительная тоска, то ли по прошлому, то ли по будующему. Может быть, тоска по несбывшимся мечтам? Ведь Тони, можно сказать, впервые разговаривает с отцом. Без криков и ругани, без ссор и упрёков. Спокойно и без издевок, со стороны каждого. Они уже дошли до лифта и Тони почувствовал, что способен вести диалог. Поинтересовавшись содержимым в руках Говарда, цветы и квашенная капуста, очень оригинально для отца. — Да, жена в положении, а я все время на работе, — удрученно проговорил Говард, что поставило Тони в тупик, опять. О, господи, я совсем забыл об этом. Ну конечно, я должен родится в этом времени через полтора месяца. Пиздец. — А на каком она сроке? — из вежливости поинтересовался Старк. — О, даже не знаю, — проговорил Говард, пытаясь показать размер живота его супруги, — На таком сроке, когда я отвратительно жую. Так что придётся снова ужинать на кухне. Тони это определённо позабавило, чего не сказать о Говарде. Старк вспомнил о Пеппер, прекрасно понимая своего отца, и ловя себя на этой мысли он нахмурился. Но вдруг захотелось поделиться с отцом своей радостью: — А у меня дочь, — гордо произнёс Тони. — Вот и мне бы так, меньше вероятность, что станет похожей на меня, — грустно, но восхищённо протянул Говард, что ударило в сердце Тони без промедления. — А что в этом страшного? — Скажем так, интересы общества редко когда перевешивают мои собственные. Слова Говарда повергли Тони в изумление. Он об этом даже не подозревал и даже мысли не допускал. Тони расчувствовался и понял, что отец мечтал быть рядом с сыном, рядом с ним, но работа и обязанность, ответственность за свою страну мешали отцу быть рядом с сыном. Как же сложно увлекающейся, ищущей натуры отца находить компромисы между своей совестью, честью и собственным эго. Сам Говард Старк постоянно принижался государственной машиной. Ему люди у власти не давали забыть, что он, хоть и гениальный инженер, важный винтик в государстве, но всё же только золотой винтик, не более. Не восхваляя способностей Тони Говард его защищал. Старк стоял как громом поражённый. Говард любил Тони больше всего на свете, но социальные обязательства перед государство и постоянный выбор семья или страна, всё это сводило его с ума. А ведь у Тони уже больше пяти лет стоит тот же выбор: семья или мир? Старк посмотрел на отца, как в зеркало и в нём он увидел самого себя, и всё понял. Тони стал отцом своей дочери Морган, боялся не соответствовать роли отца, не справится с ней. И эти же волнения он увидел и в своём отце. Пока он плыл в своих мыслях, они уже вышли из здания. — Можно вопрос? — серьёзно произнёс Говард, — Когда вы стали отцом, нервничали? — Ужасно, — на выдохе проговорил Старк. — Знали, что потянете? Не боялись, что наделаете глупостей, дров наломаете? — А я, буквально, продирался шаг за шагом, старался брать пример с отца и...— он замолчал, увидев нетерпеливо стоящего Роджерса в отдалении. — Мой-то старик всё проблемы решал ремнём, — вздохнул он. — А я думал, мой отец был жёстким. Но оглядываюсь на прошлое и вижу только хорошее, словно он был по своему мудр, — добродушно ответил Тони и почувствовал, что вина сползает с плеч, давая больше воздуха. — Да? И в чем? — Упущенное время деньгами не наверстаешь, — обречённо промолвил Старк. Он так хотел вернутся к Морган сейчас, вернутся к Питеру. — А он умен. — Он необыкновенный, — уверенно и гордо произнёс Тони. Теперь он не боялся быть похожим на отца. — Знаете, он ещё не родился, а я его уже люблю, — щемящее чувство пронзило грудь Тони. Кажется, он впервые услышал эти слова от отца. Поддавшись порыву он произнёс: — Говард, всё будет хорошо, — Тони пожал ему руку и нерешительно обнял, — Спасибо... За всё, что вы делаете для страны. Он ушёл. Но чувство было такое, будто он остался рядом с отцом, возможно уже навсегда.