Тело.

Он нашел тело. Окна зашторены, совсем мелкая свеча пару дней назад прекратила уже быть свечой, превратившись в бесполезную восковую лужицу. Поэтому тело сейчас освещено только звёздами и уличными фонарями, только светом, льющимся из-за распахнутой двери. За дверью стоит несколько человек. Кто они? Дилюк этого уже не помнит. Он не помнит даже, где находится и чье тело видит перед собой. Ступор людей за спиной, кажется, уже спадает, кто-то поминает архонта. С резким стуком каблуков, бьющим прямо по опустевшей черепушке, кто-то безмолвно шагает к неспособному мыслить, отключившемуся от эмоций любых красноволосому, хватает за руку и тянет за собой к выходу, подальше от тела. Нога неустойчивая задела бутылку, звучит тихое не треснувшее даже стекло, тонкий ручеёк недопитого мерзкого одуванчикового. Но Дилюк этого не замечает. На улице уже находится, но не замечает и этого. А перед глазами смешная картинка, всё не уходящая, сколько бы его не звали по имени: глаз остекленелый, утеряв с концами знакомую искру, немигая смотрит в пол, волосы знакомые синие зажаты в петле вместе с шеей, концы недавно купленных блестящих натуральной кожей ботинок едва касаются досчатого пола. Кто же там, почему именно Дилюк нашел это тело? Руки в знакомых беспалых перчатках расслабленные висели, уже давно замерши, накидка из белого меха нелепая валялась где-то на полу. Кажется, в метре от тела. Чьё оно? И почему из-за него так горько? Слышится, кого-то вывернуло. Из-за запаха? Из-за того, что нет никакой тихой паузы, что ночной город всё ещё шумит и празднует что-то? Или из-за тела? Но чьё оно? Вспомнить не удаётся. И слов чьих-то до странного спокойных разобрать не выходит уже. Чувствуется падение. Кажется, о произошедшем Дилюк узнает только утром.