хуевый приход [part I]

Свет, кислотный слэм, море алкоголя, яркий блеск чужих брендовых кроссовок, блядские софиты. Я словно ослеп. Да лучше бы так и было. Ты дергаешься на сцене, как припадочный. Машешь руками, прыгая на неустойчивой сцене так, словно это последний раз, когда ты выступаешь. Твои рыжие волосы метаются из стороны в сторону и ты заводишь их назад татуированной рукой, продолжая орать скримом в микрофон. Мне это нравится. Твой голос возбуждает меня до чёртиков и будь я проклят, ты достаёшь ебаные сигареты. Ты прекрасно знаешь, что в клубе курить нельзя, но забиваешь на это правило огромный болт, красиво поджигая сигарету зажигалкой, которую кто-то предусмотрительно кинул из зала и затягиваешься, блаженно смотря вверх, на стробоскоп, давая себе минутную передышку, пока люди неистово слэмятся. Я прекрасно понимаю это чувство. То, когда смотришь сверху вниз на толпу людей, усмехаешься, мнишь себя королём сегодняшнего вечера с вечно сползающей набок короной, потому что хочешь также прыгать и кричать, как эти люди… ты медленно докуриваешь и тушишь бычок об стойку микрофона, что тебе вообще не нужна. И все улюлюкают, ведь ты испортил дорогое оборудование, сотни лиц орут тебе в лицо, а ты улыбаешься, как психопат, и продолжаешь кричать слова всеми любимой песни… Я стою в тупой толпе, пытаюсь не попасть под горячую руку или ногу какого-нибудь идиота и смотрю. Смотрю на тебя, только на тебя, потому что ты идеален. Весь ты. Будто сошёл с обложки элитного журнала и я вижу тебя наяву. Я знаком с тобой, дружу с тобой, только вот большего нам построить, видимо, не суждено… а ты всё поёшь, затуманенно глядя на всех людей, что пришли сегодня послушать тебя. Ты им интересен, они тебя любят. Но никогда не полюбят так, как я. Знаю, звучит уебищно, но что ещё можно ожидать от такого мудака. Я всегда был любителем плоских сравнений и кривых эпитетов. Песня заканчивается и ты, с дурацким полотенцем с рисунком динозавра, просишь диджея не тормозить и врубать трек дальше и народ одобрительно кричит. Музыка начинается, а я снова растворяюсь в твоём голосе и этих блядских волосах, что похожи на ржавчину… меня штормит. От сцены до самого края зала я вынужден прыгать вместе со всеми, потому что я сам захотел прийти. А ты меня пригласил, потому что мы… друзья. Ведь так? Внезапно ты странно дергаешься, но не прекращаешь орать в микрофон, и кажется, что только я это заметил, остальным не было дела. Ты перекидываешь работу на фонограмму и отворачиваешься, после чего также, с дьявольской улыбкой на лице, продолжаешь петь. Что это было? Меня задавили. Какой-то урод проехался по кроссовкам, отдавив мне ноги. Но я не заметил. Ты — всё, что мне нужно. Я хочу смотреть лишь на тебя. И никакой долбоёб мне не испортит вечер. Кричит только «сорян, Руслан»… ну конечно. Слэм продолжается. А я всё так же тупо продолжаю на тебя пялиться, словно нахожусь под грибами в лютом угаре. Да лучше бы я пришёл упоротый в хламину и делал всякую хуйню с тобой на сцене, чем трезвому болтаться среди других упоротых. Кричишь что-то в зал, а я не слышу, перепонки заложило так, что я улавливал лишь стук собственного сердца, которому не угомониться никак… толпа расстроенно кричит и я понимаю. Концерт заканчивается. С одной стороны, я охуеть как счастлив… с другой… лучше бы я и дальше плыл по течению безумия, чем сидел в тишине в твоей гримерной. У меня до сих пор в голове вертятся слова, как можно завязать с тобой хоть какое-то подобие диалога, но каждый раз я обламываюсь, слыша твоё «мне пора, и так тут час торчу». Послать бы тебя за это, но не могу. Не хочу. Люди постепенно покидают зал, больше похожий на парилку. И когда толпа выходит, ты тоже уходишь за кулисы, словно и не заметил, что я один остался. Или ты и не хотел замечать? Впрочем, мне без разницы, я поднимаюсь на сцену, матеря тебя всеми словами, которые знаю и следую за тобой. В помещениях холодно. И сыро. Я быстро нахожу нужную дверь, однако рука совсем боязно тянется за ручку. А ведь нужно одно простое движение… господи, иногда я так себя ненавижу. Рука дрожит, но я всё равно дёргаю за ручку, пока дверь с противным скрежетом открывается. Вижу тебя и не могу себя сдерживать. Ты охуенный. В тебе все охуенно. Твои ебаные волосы, твои глаза, кофта, с блядскими закатанными рукавами, при виде которой меня начинает трясти и твои ебучие длинные ноги, закинутые на диван… — Дарова, — говоришь так устало, с охрипшим голосом. Дергаешь глазами. — Сорян, я не сразу тебя заметил. Заебался конкретно. Ничего не отвечаю. А смысл? Опять же, начнётся диалог, но совершенно бессмысленный, ни о чем… блядь. Ладно. — Да без проблем… — сажусь рядом, якобы невзначай. Ты продолжаешь копаться в телефоне, изредка покашливая. — Как концерт? — я вздрагиваю, ощущая твой взгляд на себе. Кажется, спрашиваешь искренне. Даже откладываешь мобильный в сторону. — Всё было охуенно, — улыбаюсь через силу, дабы не возникло вопросов. — Как всегда. Очень горжусь тобой, Дань. — Я рад… вообще, думал, не успею. Только сегодня закончил последний трек для альбома. И свёл его за пару часов до концерта. Блять. Думал, пиздов мне вставят конкретных, но нет… обещал же народу новый сингл дропнуть. — Ага, Данилка Кашин в своем репертуаре, — смеюсь. Тяжело. — А тебе когда домой? — Да вот думал час отдохнуть, потом домой поеду. Я реально заебался… господи, где Аня, когда она так нужна? Бросаю краткий смешок. Да уж, эта золотая женщина не раз спасала наши жопы из самых различных ситуаций… Ты замолчал, продолжая смотреть на меня. Это намёк, чтобы я свалил? — Что ты так смотришь? — Да ничего, — чешешь нос. — А тебе никуда не надо? — Ты меня выгоняешь? — смеюсь, чтобы не походило на серьёзный вопрос. Замечаю твой странный кашель и покрасневшие глаза. Что происходит? — Да я хотел немного один побыть… — настойчиво косишься глазами на обвешанную разными наклейками дверь. Мне остаётся лишь вздохнуть, понимая, что и сегодня ничего не получится. — Эй, не обижайся! Я обещаю, после следующего концерта с меня пиво! — Да не, всё нормально, не стоит… — медленно, ватными ногами двигаюсь к двери. Оборачиваюсь. Вижу, как твои зрачки бегают в разные стороны, дыхание учащается, ладони ты старательно вытираешь об кофту, а покрасневшие белки твоих глаз ставят всё точки над всех уже давно заебавшей буквой. — Ты употребляешь? Тихо спрашиваю я, уже почти стоя у выхода. В этот момент для меня не было счета времени и мерного тиканья настенных часов. Только ты, я и твои померкнувшие глаза, с отчаянием уставившиеся в пол. Окончательно понимаю, что попал в самую точку. — Как давно знаешь? — ты раздражённо теребишь ворот кофты. Ты недоволен, что кто-то об этом узнал. Еще бы. — Я только что догадался… — спокойно отвечаю. Главное, не наводить паники раньше времени. Пока ещё ты не хочешь меня убить… — Тебя выдаёт твой вид. — Все настолько плохо? — усмешка слетает с твоих побледневших губ. Я вижу еле заметную струйку холодного пота, что стекает по твоему виску. Дергаешься так, словно не дышишь, а находишься в прострации… мне знакомо это чувство, только меня самого оно преследует почти каждый день, если не пить таблетки. — Как бы тебе помягче сказать… — пытаюсь быть спокойным… сука, что-то не получается. Глядя в твои бешеные глаза, которые хотят меня разодрать, я не могу. Просто, блять, не могу. — Ты очень хуево выглядишь. — Знаю, не удивил… — смеешься тихо. Мне больно от каждого звука, слетающего с твоих губ. Как бы я хотел, чтобы ты просто меня обнял и завязал весь лейтмотив этого бесполезного разговора, который распутался как только я открыл ручку гримерки. — Я не ставлюсь, не подумай… не настолько ебнулся. — Заменить говно на мочу такая себе идея, — теперь смеюсь я, прекрасно осознавая, что мы оба сейчас должны рыдать и уже искать тебе подходящий рехаб с моей подачки… но… так похуй. Мы ржем, перевернувшись на спины. Твой смех просто очарователен. Такой манящий и беззаботный… как у ребёнка. — Что ж, — начинаешь ты после небольшой паузы на поржать. — Я думаю, пора расходиться. Ты же понимаешь, что я не смогу последовать всем советам по типу: «ляг в рехаб», «я тебя дома запру и ты у меня хуй выйдешь»… понимаешь ведь? — Да, — коротко отвечаю. Не привык рассуждать на подобные темы так много. И в своих роликах шуток хватает. — Но ты пиши там, звони, если че надо будет… я приеду. — Сама забота тут нашлась, ебаный рот. В твоём голосе проскакивают еле заметные нотки агрессии. Походу, тебе тоже не нравится, когда тебя жалеют… согласен, переживать чью-то жалость та ещё хуйня. Я много наркоманов повидал, не боюсь уже сгнивших вен, пены у рта и безжизненных зрачков… я боюсь именно за тебя… за мою одержимую любовь. Мне ещё никогда не было так страшно в своей жизни, но я не привык подавать вид паники. Не особо это и требуется. Ты закуриваешь сигарету из пачки, что лежала на столе. Одной рукой заправляешь сальную чёлку назад, пока сизый дым окутывает помещение… я бросил курить, а ты вот так и не смог. — Че ждёшь? — облизывая губы, нетерпеливо спрашиваешь ты. Твои ебаные зрачки увеличены так, что мне просто не найти в тебе ту светящуюся лазурь, которую я видел в тебе каждую неделю. — Может, съебешь? Я хотел… ну… ты понял. — Что ты принимаешь? — делаю каменное лицо, потому что дома буду судорожно шерстить всё сайты с симптомами той дряни, которую ты в себя пихаешь от скуки. Или от чего похуже. — Чаще всего ебашу экстази, ну а так… — разводишь руками в стороны, в одной из которых до сих пор болтается зажжённая сижка. Так хочу тебя поцеловать прямо сейчас. Ты такой красивый… еле сдерживаю себя. — Когда могу шикануть, беру кокс. — Ну ты охуевший, конечно… — только и могу выдавить из себя. Закрываю лицо руками и тру сонные глаза, улыбаюсь… наверное, крипово выглядит, ведь у меня пол-лица не работает… по тебе видно, как ты съежился. — Меня партнёр подсадил. — Какой партнёр? — вскакиваю с дивана как укушенный в задницу. Какой к хуям партнёр?! Ты его ебешь, или тебя ебут?! Ты кому-то посмел показать своё прелестное личико, да? А может… а может и шансов у меня давно уже нет… — Ну не половой же, блять, — смачный харчок в угол комнаты. Типичная привычка для курильщика со стажем. — бывший партнёр. Музыку вместе делали. — Только музыку? — понимаю, что такой ебанутый вопрос точно поставит в тупик. Как я вообще мог ляпнуть такую хуйню?! — Нет, блять, в жопу долбились, — отшучиваешься. В привычной для тебя манере. — Естественно только музыку… а че? Вопрос прозвучал быстро и точно, я даже подумать ничего не успел. И зачем я ляпнул тот бред сгоряча? Теперь ещё ворошить этот улей с пчелами, которые уж больно давно зудят во мне. А ты смотришь так пристально, будто дыру во мне прожечь хочешь, будто прямо в душу заглянуть мечтаешь… да я и не против, собственно… только жаль, что всё происходит при таких обстоятельствах. — Да так… не бери в голову, — отмахиваюсь, нервно шмыгаю носом. Ноги сами несут меня подальше, на выход, лишь бы съебаться отсюда и оставить тебя наедине с твоими проблемами и наркотой… но сердце бьётся часто-часто и я решаюсь поддаться своей слабости. Я остаюсь, усаживая свою жопу на диван. Ты довольно улыбаешься, щелкая замком в двери. Мой кадык неестественно дёргается и тут я понимаю, что попал. Нахуя мне было строить из себя не пойми кого, если сейчас передо мной стоит объебанный объект моих фантазий и вожделений… я и сам не знаю ответа на свой вопрос. — Так, я сейчас не особо понял, поэтому если что-то не так услышал, поправь меня, лады? — размахиваешь рукой с сигаретой прямо перед моим лицом. Блять, я сейчас не сдержусь. Я точно совершу какой-нибудь грех, за который буду расплачиваться всю свою никчёмную жизнь. Киваю. — Ты, типа, ревнуешь, или че? — Нет, просто… просто не расслышал. Ложь. Наглая, липкая, противная ложь. Но сладкая, сука… понимаю, что ты мне не веришь, у тебя на лице всё написано. И твоя ухмылочка выдаёт всё твои мысли с потрохами. — Да? Правда, что ли? Русь, не еби мне мозги, пожалуйста… — сердце бьётся чаще. Ты назвал меня… Русей? Впервые кто-то так мягко называет моё имя. Господи, как бы я хотел, чтобы ты был объебан в щи и не вспомнил бы ничего на завтрашний день, ведь я так хочу тебя. Так хочу. Мой. Мой. Мой. Это слово горько липнет к моим устам, пока я рассматриваю твой чёткий профиль рядом с собой. Выглядит так, словно я твоя жертва, которую ты связал и истязаешь в своей комнате. Мне это нравится. Стыдно признать, но нравится, когда ты так себя проявляешь… хочется больше. Просто… хочется. Тебя. Всего тебя. — У тебя… встал? — твой вопрос выводит из транса и я тут же смотрю на свои джинсы, где между ног уже образовалась выпуклость, заметить которую не мог только слепой. — Нихуя себе. Улыбаешься, словно дикая кошка. Блять, задуши меня своими красивыми изящными руками, я больше не могу. Я умираю от распирающих моё нутро чувств. Люби. Умри. Страдай. Как же мне хорошо. Из-за стояка и обильного желания больше не могу нормально мыслить. Вижу только тебя, твоё прекрасное лицо, ухмыляющийся от моих подрагиваний и пальцы, блядские длинные пальцы, выкидывающие дотлевшую сигарету в пепельницу. — У тебя встал на меня? — нет, блять, я просто так тут сижу. Меня выворачивает от колкостей в моей голове. — Что ж, спасибо, конечно, но… я просто нихуя сейчас не вдупляю. — Заткнись, — говорю тихо, но твёрдо. Пытаюсь прикрыть стояк рукавом худи, но и тут меня обламывают… блять, ты прижал мою руку к дивану. Сука, либо ты меня выебешь, либо я больше никогда к тебе не вернусь. Да кому я пизжу. Еще не раз ты будешь видеть мои заплаканные глаза у своего порога, встречая их самой капелькой холода. — А, грубить ты всё ещё можешь… — не могу. Трогаешь меня там, внизу… так приятно. Так нежно… блять, задуши меня своим ремнём до кровавых следов… пожалуйста. Войди в меня полностью и кончи внутрь… господи, только сделай хоть что-нибудь, молю тебя. Испорть меня. — Стекла свои сними. Дрожащими пальцами я цепляюсь за душку запотевших очков, снимая их и кладя на столик возле дивана. Без них так непривычно, но я всё ещё вижу твоё лицо, что неспешно приближается к моему. Ты обхватываешь мой подбородок двумя пальцами, резко заставляя посмотреть наверх. На твою ухмылку, сулящую мне точную смерть. А от чего, зависит от тебя. — Да, ниче ты так схуднул… — мямлишь что-то себе под нос, ведя глазами по моему телу, трясущемуся от столь желанных прикосновений. — И кожа у тебя… приятная. Трогай. Кусай. Изуродуй. Я позволю тебе всё. Что бы ты не сделал, я позволю тебе всё. Отдамся полностью, без остатка. Забери весь мой кислород, чтобы я мог дышать лишь одним тобой. Мне тебя так мало. — Тебе реально нравится? — с недоверием спрашиваешь ты, облизнув обсохшие губы. Я с вожделением смотрю на них, сглатывая вязкую слюну. — Да, — отвечаю без запинки. Словно готовился сказать это с самого детства. Ты в ответ лишь загадочно улыбаешься, продолжая дразнить меня еле уловимыми движениями. Пелена вожделения у меня под носом. Я не вижу ничего, я будто ослеп от того, насколько я хочу этого… чего? Я и сам не до конца понял. Ведь тебя слишком много. Повсюду твои огненные волосы, отдающие ароматом какого-то вкусного шампуня вперемешку с потом. Я вдыхаю жадно и по-собственнически, ведь ты везде, но при этом я тебя не вижу. Будто мыльная каша перед глазами и я, как слепой котёнок, тычусь к тебе в руку. — Эй, слышь, не умирай тут, лады? — открываю прикрытые глаза. Ты обеспокоенно шаришь по карманам. — Подожди… да блять! Ведь был же! Вскакиваешь с дивана и бежишь к куртке, висящей на вешалке у входа. Судорожно лазишь по всем выемкам, ища нужную тебе вещь. Я, кажется, понял, что тебе надо. — Зачем тебе это прямо сейчас делать? — спрашиваю аккуратно так, тихо… боюсь спугнуть. — Не, чувак, я на трезвую не могу. Я не гей. Эти слова шумом отдаются в моей голове. Я лишь усмехаюсь, уловив про себя последнюю часть… ну конечно, я забыл. Ты же у нас не такой. Не из этих… да и неважно. Ищешь в кошельке свою кредитку, безоговорочно когда-то потерянную в пьяном угаре после тура, однако, находишь, на моё удивление. Ты всем ребятам говорил, что точно проебал её где-то в клубе… Делаешь дорожки… белая «ангельская» пыль становится в чёткие линии при помощи пластиковой карты. Красивое зрелище, жаль, не для меня. Я бы хотел закинуться с тобой за компанию, но, боюсь, скорая не успеет приехать вовремя… да и умирать, не потрахавшись, я не хочу. — Дань… прошу, будь аккуратнее… Ловлю на себе удивлённый взгляд. Карта трясется в твоих руках, а зрачки расширились до невозможного. Я отвожу взгляд в сторону, боясь твоих дальнейших комментариев, ведь неохотно прятать свой стояк по пути домой в гордом одиночестве… — Руслан, я, блять, конечно, всё понимаю, но кто тебя просил заботиться о моём здоровье? Всем всегда было на меня похуй, соответственно, переживать я смысла не вижу… не надо, блять, делать вид, что тебе не всё равно, не люблю этой хуйни… расслабься, я тебя выебу, раз так хочешь, мне всё равно тоже разрядка нужна. Молча киваю. Ну и в чем ты не прав? Впрочем, как всегда… Вдох. Выдох. Затяг. Кайф. Твои руки тебя не слушаются, когда ты пытаешься засунуть карту обратно в кошелёк и я услужливо помогаю, убрав ненужный предмет в сторону. Теперь-то ты меня возьмёшь? Молчишь. Хуевый знак. Когда ты молчишь, ты обычно злой. Очень злой. Прямо пиздец злой. И теперь я боюсь. — Дань?.. Всё окей? Не успеваю сказать и пары слов, как твои сильные руки, опрокидывают меня на спину, крепко сцепляя мои над головой. Ты часто дышишь, думаю, пульс ебашит что надо. — Блять, Руслан, я так хочу вытрахать тебя, ты бы знал… — шепчешь мне грязь на ухо, в то время как твой стояк болезненно упирается мне в бедро. Я чувствую это и с каждой секундой мысли покидают меня, оставив лишь нужные сейчас. — Мне так жарко, Руслан… помоги мне. Стонать. Присвоить. Умолять. Я явно не в себе, хотя закинулся ты. Смотришь своими голодными пустыми глазами на моё тело, оставляешь яркие пунцовые пятна с отпечатками кромки зубов везде, где только достаёт твой рот. Я плачу, искренне наслаждаясь этим. Мне хорошо. Мне охуенно. Мне никогда еще не было так заебись. Я быстро стягиваю свои дурацкие джинсы с дырками на коленях к лодыжкам. Холодно. Но твои руки меня быстро согреют. Я плыву по течению реки, названия которой я даже не знаю. Да и похуй. — Смазки нету, я слюной… — хнычу тебе в плечо. Да хоть харкни туда, мне так поебать на последствия. Ты, не без труда, расстёгиваешь ширинку, обнажая свой член. Он такой красивый, длинный и желанный, что я просто не отвожу от него взгляда. Ты ловишь с этой картины нехилый кайф, резко подводя моё лицо к своему члену. — Заденешь зубами, я тебе их в жопу засуну. Так что постарайся, пожалуйста… — блять, да я вылижу его дочиста, лишь бы ты был счастлив. Открываю рот и беру головку на кончик языка. Сладко. Приторно даже. Беру больше, ловя дикое наслаждение с твоего лица. Погружаюсь глубже, прекрасно осознавая что избавился от рвотного путём тренировки на кое-каких предметах. Тщательно вылизываю основание, прохожусь языком по всем венкам. Господи, мне не менее охуенно, чем тебе. Чувствую твою руку на моём затылке. Просишь ускориться, понимаю. Я не профессионал в этом деле. Я ни с кем не занимался сексом до тебя… даже стыдно это признавать, что в свои двадцать с хуем лет я всё ещё девственник. Но, ты же это исправишь? — Блять, да возьми ты ещё чуть-чуть… — хрипишь, закусываешь собственную губу до крови. Я смотрю на тебя снизу вверх и мне рыдать хочется от того, насколько ты сексуален. — Ты вообще трахался хоть с кем-то? Отрицательно мотаю головой, в то время как твой член выпирает из моей щеки. Ты улыбаешься, шлепая меня по моим опухшим губам. А можно ты сделаешь так снова? — Слушай, для девственника ты неплох. В сосании хуев тебе пока в моём списке равных нет… если уж с концертной жизнью все будет плохо, можешь на трассу уйти… ты замечательно выглядишь с членом за щекой… — шипишь, всё больше вплетая свои пальцы в мои волосы. Натягиваешь их всё сильнее, трахая меня в рот. Хочу, чтобы это длилось вечно. — Блять, ты такой охуенный с хуем во рту, ну прямо вылитая петербуржская шлюха. Из твоих уст это звучит как комплимент. Я насаживаюсь всё глубже, до основания, твой рыжий лобок уже упирается мне в нос, но я кайфую с этого. Мне так не хватало этого. Твой запах распространяется везде, а я хочу ещё больше. Хочу тебя всего целиком, я как будто течная сука, что раздвигает ноги перед любым, кто первым поманит пальцем. — Да ты кайфуешь, я смотрю… — твоя рука сдавливает мои волосы до корней и оттаскивает назад. Смотришь мне прямо в лицо, ища признаки моей умственной недееспособности на данный момент. Ухмыляешься. Так по-блядски. — Хорошо сосешь, мне понравилось… становись раком. Как же долго я ждал этих слов. Я медленно переворачиваюсь на четвереньки, так как ноги совсем уже не держат, так и хотят разъехаться в стороны. Ещё бы, я так давно думал о том дне, когда войдешь в меня, как долго будешь трахать меня, грубо вколачиваясь в моё тело, ставя багровые отметины на каждом ебучем сантиметре кожи, как искренне будешь шептать мне на ухо всякую хуйню и называть меня шлюхой… я совсем ебнулся, да? — Тихо ты, не расходись так, сильно, я сейчас нихуя не в фокусе, — слышу звонкий шлепок. Тихо скулю в диван. Моя задница горит от любых твоих прикосновений. Пожалуйста, ещё, Даня. Унижай. Бей. Трахай. Все эти действия. Раз за разом. Круг за кругом. Вот, что мне нужно. Я хочу быть твоей шлюхой, Даня. Именно твоей личной шлюхой. Я пришёл к этой мысли спустя пять ебаных лет. — Пиздец у тебя зад, конечно, — шлепок. Ещё один. Скулю в подушку как побитая псина. — Я вижу, ты не просто так в качалку ходишь. — З-заткнись, — мысленно бью себя по губам. Ну зачем я это сказал? Кто меня просил? Отрезать бы мне язык за такие гадости. — Я тебя сейчас завалю, будешь гавкать тут… — говоришь это беззлобно, без какой-либо агрессии, но всё равно я замолкаю. Не хочу портить момент. Твои длинные пальцы с трудом проникают в меня, хоть ты и смазал их слюной. Я чувствую, как меня пронзает тупая боль, да так, что даже колени трясутся от ломоты. Мне неприятно. — Так, я не понял, — резкий толчок пальцами вперёд. Я громко охаю, без сил приземляясь на кожаную обивку. В глазах двоится, а зад горит адским пламенем. — Ты будешь нормально сегодня себя вести, или нет? Заебал, блять, дёргаться… ещё раз двинешься, я сразу вставлю. И снова толчок. Ты попал по нужной точке. Меня словно прошибло током и без памяти рухнул вниз, сильно прогнув поясницу. Должно быть, со стороны выглядело неплохо. Я чувствую, как по моей спине течёт тонкая струйка пота, каплей приземляясь прямо рядом с животом. Мне настолько больно от желания. С члена неприятно капает. Он стоит уже давно, ровно столько же, сколько к нему не прикасались. Хочу, чтобы ты трахал меня целую ночь, закурив сигарету во время того, как будешь всаживать свой член мне в горло. Хочу, чтобы твои глаза смотрели только на меня и хотели лишь моё тело. Плевать, что ты ко мне ничего не испытываешь, я просто хочу быть рядом… Как же я, блять, ошибался… Больно. Внутри адски жжёт. Внутренности сворачиваются в трубочку, а в голове уже давненько не проскакивало трезвых мыслей. Я весь заполнен одним тобой. Рыжим уебком, шмыгающем носом не от того, что схватил простуду… — О чем задумался? — ласковый шепот над моим ухом резко выводит из раздумий. Я оборачиваюсь через плечо, встречая до боли знакомую ехидную рожу. Твои пальцы всё ещё во мне. — Тебе хорошо? — Мне… — сглатываю, хочу по привычке поправить очки, но хуй там. — нормально. — Странный ответ… — пальцы резко покидают моё нутро, а я чувствую, как сжимается моя дырка в попытке снова ухватиться за такие нужные ощущения. Я расстроенно дышу… блять, ну какого хуя именно сейчас?! — А? — только и могу сказать я. — Хуй на, блять, — резкий толчок выбивает меня из колеи. Твой член упирается мне прямо… прямо… да я даже не ебу, куда?! Куда-то в живот, откуда виднеется небольшой бугорок. Блять, так стыдно. Ещё хуже, чем когда я дрочил на твои видосы. — Ну как? — толчок. — Лучше? — А… ах… бля… сука ты рыжая, блять… — шепчу какой-то бред, моё лицо красное, как у перевозбудившегося школьника, в голове лишь один словарь Ожегова, в котором нет столько слов, сколько сейчас уместилось у меня на языке. Руки дрожат, я не могу стоять. Перед собой вижу лишь свои покрасневшие руки с татухами. В глазах плывёт и меня штормит как с трёх бутылок грей гуса. — Я думал… ох, блять! — двигается. Его член во мне двигается, блять. — Я всегда думал, что… что у тебя пятнадцать сантов… — Не, я не настолько жалок, — слышу привычный мне заразительный смех. — Ох, сука… — шиплю и кусаю себе губу до крови. Мне до одури приятно. Твои бледные руки касаются моих плеч, ласково очерчивают границы ключиц и в конце путешествия сжимаются на талии. Еб твою мать, Кашин, какой же ты охуенный. — знал бы, сразу бы тебя… насильно выебал. — Мечтай, Русь, только я сейчас в твоей заднице, — Ох, чую, глаза твои злые, падлы. Бегают, ищут, за чтобы зацепиться. Я вспоминаю, что худи моё лежит уже тряпкой на полу. Какой стыд. Ебаный стыд. — Не надо трястись тут, бля. Зад у тебя нормуль, да и сам ты ничего. Не надо тут вертеться. Сам же предложил. И правда. Никто меня не заставлял ложиться в койку с Даней. Так что, стесняться себя — это уж последнее дело, которое должно меня ебать. Ебет меня Даня. Делает это охуенно. Вопросов нет. — Ты в такой блядской позе стоишь, еба, — комплимент нахуй. Ну спасибо. — Сейчас думаю, что даже без таблов бы тебя трахнул. Я не нашёл сил ответить. Мне просто… хорошо. Хорошо с тобой. То, как ты ритмично двигаешься внутри меня, лапаешь мои бёдра и руки, проводя длинными пальцами по каждой татуировке… мне хорошо. Твой голос, что шепчет мне на ухо всякий бред, возбуждающий ещё сильнее. Твой блядский член… — Ты кончаешь? — Н-нет!.. — шлепок. Ещё один. Кожа о кожу. Так по-шлюшьи. — Я… а-ах! — Понял тебя… Двигаешься ещё быстрее. Рвано вколачиваешься в моё нутро резкими толчками. Мне так это нравится, чувствую себя отбросом общества… впрочем, заниматься сексом с тобой мне приносит кучу удовольствия, которое не восполнить никакими таблетками и порошком. Ты хватаешься за мои волосы, оттягивая их назад. Блять, я сейчас задохнусь от кайфа. Сукасукасука Именно то, что я добивался все эти годы. Наконец-то ты заметил меня. Я… я не пустое место… правда… — Русь, мне кажется, или ты решил сдерживать свой голосок? — интересуешься ты. Прямолинейно, но зато без хуйни. — Не-ет… ах! — попал в нужную точку. Господи, можно я умру прямо сейчас? — Так-то лучше, — дергаешь за волосы, заставив меня открыть рот. Я жадно выбираю в себя весь кислород, который выжал из меня. Мои глаза перестают различать предметы перед собой. Я ничего не вижу, да и не желаю. Я чувствую только тебя, Даня, я живу тобой. — И больше не погружайся в свои мысли, лады? Бесишь. Дарадитебяяблятьяготовхотьумереть Люби меня. Прошу, просто люби меня. Мне больше ничего не нужно. Я всего добился, всего… мне нужен лишь ты. — Я кончаю, — грубый шёпот в моё ухо заставляет меня вздрогнуть, ещё сильнее сжавшись вокруг твоего члена. В этот момент я почувствовал, как теплое семя заполняет меня… блять, как же хорошо. Ты медленно вытаскиваешь и я ещё пару секунд чувствую на себе твой взгляд, как твои глаза наблюдают, что из моей дырки течёт твоя сперма. Её так много… приятно. Ощущение липкости и стыда быстро приводит меня в чувство. Я пытаюсь приподняться на своих локтях, но лишь падаю окончательно, раскинувшись на пиздец широком диване. Слышу твой смешок и громкий шлепок. Сука, задницу мою за что? — А ты неплох, — подытоживаешь ты, закурив очередную сигарету. Твои бледные пальцы мягко сжимают фильтр, ровно так же, как сжимали мои волосы… — Ты норм? — Ага… — вру. Нагло вру. А что ещё мне сказать? Я же не могу распинаться о том, как мне было охуенно с тобой. Ты не поймёшь. — Окей тогда… — сигарета тлеет до ужаса медленно. Пока ты молча курил, смотря неотрывно в зеркало напротив, я собирал свои вещи. Да, худи теперь придётся стирать… — Видок отличный. Откликаюсь на твой голос, замечая, что смотрел ты в отражении на мой голый зад и растерзанную спину. Заливаюсь румянцем, пряча своё лицо в ткани худака. Не, ну это уже слишком. Сейчас ты меня хвалишь, а потом нахуй пошлешь? Так не пойдёт. — Ты че молчишь? — оборачиваюсь и вижу твоё лицо прямо перед моим. Ебаные зрачки размером с пятирублевую монету вернули меня в реальность. Точно… ты же… — Я чё-то не то сделал? — Нет, всё было охуенно… — чешу затылок, в попытках съехать с темы. Блять, больно. Очень. Очень больно. Смотрю в пол. Единственное, что я могу сделать, лишь бы не видеть твоё измученное лицо. Наркотики… это такая хуевая шутка? Или я вообще нихуя не осознал и все мои мысли были вытраханы вместе с мозгами? Впрочем, сейчас я не вижу смысла об этом разговаривать. Ты меня не послушаешь. — Руслан, ты че? — обеспокоенно спрашиваешь ты, слегка тряся за плечи. — Странно, вроде ты не принимал. — Дань, — как можно мягче скидываю твои руки с себя. Безумно не хочется этого делать, но… и терять тебя я тоже не хочу. Не хочу плакать на твоей могиле, когда ты окончательно решишь сторчаться к хуям, не хочу трястись у твоей постели каждую ночь, проверяя твой пульс, не хочу любить тебя. Блять! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Себя я, блять, ненавижу. Свою тупую и детскую надежду на любовь. Зачем я вообще сюда пришёл? Надо было дать тебе закинуться здесь по полной, чтобы ты ползком, с криками и стонами от боли выбирался отсюда сам… надо было… — Что? Что ты хочешь? — нетерпеливый какой. Посмотрите на него. — Ты скажи, если че. — Даня, дай мне, блять, сказать! — срываюсь на крик, потому что нервы ни к чёрту. Мне так плохо. Пиздец просто… ты замолкаешь, сомкнув свои губы. Между бровей образовалась складка, выражающая твоё недовольство, всегда её замечал… было бы смешно, если бы не всё это… — Ты сам… ты сам чего хочешь? — Хуй знает, — зато честно. Мне это всегда в тебе нравилось. Твоё лицо искажается в гримасе сожаления и обиды. Ржавые волосы больше не укладываются назад привычным жестом, а висят на лбу, лезут в глаза… мешают думать. А ты всё такой же красивый. — Слушай, Руслан, — продолжаешь после короткой паузы. — Я не знаю, чего ты себе там напридумывал, но это не конец света. Да, переспали, но было же приятно? Я не морщусь от тебя, не ухожу, всё ок. Так чего ты тогда выглядишь так, будто зарыдать готов? Усмехаюсь. Ты такой милый, когда беспокоишься за кого-то. Неважно, Лера это, или я, или левые чуваки... Твои глаза обеспокоенно скачут по моему лицу, ища на нём признаки грусти… Дань, искать далеко и не надо. Я люблю тебя. Люблю всем своим чёрствым сердцем. Всегда любил… и буду. Но быть с тобой… мне это приносит только боль. Как пять лет назад, когда я был от тебя без ума и специально сделал тебя своим штатным битмейкером, чтобы иметь возможность быть с тобой ближе… что сейчас, когда всё буквально висит на волоске и фестиваль еле-еле спас наше положение… Иногда так и хочется процитировать цитаты из ванильных пабликов. «Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать»… сука, со смыслом. И даже твоя наркозависимость, наличие которой вскрылось только сегодня, ничего не поменяла. Она лишь усугубила мою боль, тупо давя и сыпя соль на рану. Не хочу страдать по тебе, не хочу всего этого. Не хочу. — Я хочу уйти, Дань, — мой голос дрожит, глаза опущены в пол. Мне стыдно. Я просто использовал тебя… как и всё твои «друзья». — Почему? — спрашиваешь тихо так, почти неслышно… я еле сдерживаю подступающие слезы, лишь бы не разрыдаться как последняя сука. — Почему, Руслан? Я тебе противен? Ты же сам ноги раздвинул? Сам ко мне пришёл? А?! Хули ты молчишь сейчас?! Скажи мне, блять! Твои сильные руки трясут меня с недюжинной силой. Ментальная боль переросла в физическую. Думаю, на следующий день у меня обязательно появятся огромные синяки, следы твоей сегодняшней любви… и я тебя понимаю. Не буду тебя осуждать, ведь я сам довёл до того, что сейчас твоя хватка постепенно ослабевает и ты медленно оседаешь на полу, спрятав своё заплаканное лицо в мои поношенные спортивки. — Почему, Русь?.. — вздох. — Почему? Зачем ты так поступаешь со мной?.. Я… я не хочу, чтобы ты… чтобы ты уходил… Штаны пропитались солёной влагой. Сквозь ткань я чувствую и твою боль тоже. Растерзанную обнажённую душу, сложившуюся комочком у моих ног. Жалость… противное чувство. Никогда не хочу вновь его испытывать. Жалея человека, ты только больше втаптываешь его в грязь, откуда он так старательно пытается выкарабкаться… и вот оно, это противное чувство, снова лезет мне в сердце, стоит только увидеть тебя таким. Жалким. Ты не в состоянии подняться на ноги. Ты можешь только тихонько плакать, вцепившись мёртвой хваткой мне в штаны. Ты ничего не слышишь и не видишь, хочешь, чтобы тебя… услышали. Господи, ну почему я такой сентиментальный? Это явно усложняет мне жизнь. И моё сердце опять стонет, я опускаю взгляд на тебя. Никогда бы не подумал, что когда либо произойдёт что-то подобное… что я увижу тебя рыдающим у моих ног. Это одновременно и ублажает моё эго и… тревожит меня? Мне страшно. Я не знаю, что делать в такой ситуации. — Дань, — зову тебя тихо, даже с придыханием, дабы не спугнуть. — поднимись, а? Не надо истерик, пожалуйста. Молчишь. Слышны лишь твои завывания и отдалённый приглушённый звук плача. Я даже не понимаю, почему ты себя так повёл. Это совсем тебе не свойственно. Обычно ты лишь хмыкаешь, кидаешь злобный взгляд, от которого бросает в дрожь, и… уходишь. Просто. Молча. Без какой-либо заботы или… жалости. Как забавно мы поменялись местами. — Пожалуйста, Даня… — легонько трясу тебя за голову. Копна рыжих волос разворошилась ещё больше. Куда уж ещё. — Не надо этого. Я не буду тебя жалеть. Ты сам этого не любишь, так почему же сейчас держишь меня? — Я… — всхлип. — я, блять, понятия не имею… — На тебя так кокаин действует? — решаю действовать с козырей. Эта мысль крутилась у меня с самого начала, ещё когда он нежно шептал мне на ухо всякую сопливую хрень. — Не-е-ет… — пальцы ещё крепче впиваются в голень. Уже откровенно неприятно. — Я… всегда такой… — Ну не пизди уж, — злишь. Нет, не так. Даня, ты меня откровенно бесишь. Своей неопределённостью. — Ты всегда был готов спокойно взять свои манатки и съебаться, а тут мне концерт устраиваешь. Ты не в себе. Мотаешь головой. Так по-детски. А вроде взрослый мальчик давно… — Всё, ты меня заебал. Езжай домой и проспись, утром поговорим, — я уже собрался оттолкнуть тебя от себя, но твои руки сами разжались, выпуская меня из принужденных объятий… — Понял меня? — Да. — Ты точно меня услышал? — присаживаюсь на корточки, чтобы быть с тобой на одном уровне. — Кивни, если понял, — кивок. — Всё, тогда завтра поговорим. Напиши мне. Я, скрепя сердце, забрал свой телефон и очки. Внутренний голос кричал мне о том, что уходить сейчас не стоит, нахлебнусь говна ещё… но с другой… мне тяжело. Я люблю человека, который жить на этом свете не хочет. И что бы он не говорил о том, как сильно любит своё дело и горит им… я ему не верю. Наркотики, еженедельные запои, из которых я вытаскивал его чудом, не дав очутиться на том свете, неконтролируемые приступы ярости, сопровождавшиеся киданием стульев и бутылок по всей квартире и тотальная депрессия после всего этого… Кто тебя вытаскивал из этого дерьма? Я. Я, Даня. Ни Лера, ни Лиза, а я. Я тебя люблю и люблю больше своей жизни… Я устал. Устал тебя любить. И даже получив взаимность, мне… не стало легче, как я ожидал. Всё стало ещё хуже. На мои плечи будто свалилась ещё одна гора, круче предыдущей. Ведь если мы будем вместе, то… — Я брошу наркоту, — шёпот с твоей стороны заставил меня остановиться. Я сжал ручку двери, крепко стиснув зубы. — Я завяжу, Русь, я брошу. Честно. — Не пизди. Ты сидишь на ней уже долго, если судить по твоему поведению, — в памяти всплывали воспоминания. Как летали стулья по твоей квартире и как я убирал ножи, дабы ты себя не покалечил. Или не убил меня. — И… ты, блять, даже не посчитал нужным рассказать всё мне. Мне, блять! Разворачиваюсь, глядя в твои бесстыжие глаза. Из моих начинают течь слезы. — Я был твоим лучшим другом, Дань! — кричу так, что я себя сам не слышу. — Лучшим нахуй! Я тебя с того света, сука, вытаскивал! Я убирал твою хату, пока ты бухал по-черному на кухне! А знаешь, из-за чего?! — вздыхаю, чтобы набрать побольше воздуха. Голос дрожит. Слезы текут рекой, вокруг пелена. — Из-за того, что ты, блять, горевал о Лерочке своей! Лера то, Лера се! Блять! Слышу треск. Я вдарил кулаком по стене. Гипсокартон треснул. — А она тебе даже не звонила! Не спрашивала, как у тебя дела, что делаешь или что-то ещё… она ебалась уже с другим мужиком и тебя, нахуй, не вспоминала даже, блять! А Лизочка твоя! Лучшая, блять, подруга нахуй! Кинула, как лоха последнего, со своими проблемами и съебалась! И кто опять успокаивал тебя?! Я, блять! Я нахуй! Я берег тебя, как, сука, зеницу ока! Данечка, не надо! Данечка, не лезь… я бутылки твои пакетами из хаты выносил и драил твои полы, на которые ты блевал! Я таблетками тебя пичкал, лишь бы ты не болел и не отравился! Я люблю тебя, козёл ты ебаный! А ты даже не удосужился сказать мне о том, что употребляешь!.. Хватаюсь рукой за лоб, жадно глотая воздух. Блять, я сорвусь. Да я уже… — Я не нужен тебе, Дань… — более тихо говорю я. — Я для тебя — просто хороший знакомый, которому ты раньше помогал… я не нужен тебе. — Руслан… я… — Молчи, блять! — вскидываю руку и останавливаю твои попытки подняться. И так помог, куда, блять, ещё можно… — Я терпел все эти пять ебаных лет… я устал. Я не могу так больше. А твоя зависимость? Я… я разочаровался в тебе, Дань. Я всё ещё люблю тебя, но просто потому что поделать с этим, блять, нихуя не могу. И я прекрасно осознаю, что ты конченый мудак и тебя надо оставить со своими проблемами одного… но я не буду. Потому что люблю. Дрожащими руками я беру телефон и вызываю себе такси. Дойти пешком до дома я явно не смогу. Ты тихо встал, подходя ко мне. — Я тоже тебя люблю… — хмыкаю, горько улыбаясь. — Правда. — Да, любишь, но по-своему, — такси будет через пять минут. — Мне такая любовь не нужна. Ты даже сказать не можешь, за что меня любишь. За жопу мою? За голос звонкий в койке? Хоть что-нибудь помимо этого? — Ты… я… блять… Отходишь чуть дальше, тря лоб ледяными пальцами. Усмехаюсь снова. Так я и думал. — Я тебе уже сотню раз говорил, я ненавижу, когда меня жалеют, — трясу телефон в руках. — Пора бы тебе это понять… я поищу тебе рехаб. Оплачу лечение. Завтра напишу. Я не стал тебя слушать, пулей вылетая из этой ебаной злосчастной гримерки. Ещё час в личке ты будешь уговаривать меня не тратить деньги, не тратить своё время, а я тебе скажу лишь одну вещь. Я тебя люблю.