Последний же враг истребится – смерть

Первый раз Аваду он применил в неполные 19. Когда воздух пронзают не всполохи даже, а истеричные потоки магии, сулящие отнюдь не чудо, выхода особо и нет. Когда в общем хаосе залпом пьешь чужую боль, но никак не можешь дотянуться до собственной. Она там, где-то под монолитным панцирем, защищающем остатки человечности. Какая глупость, какая нелепость, человечности, как и панциря, не стало буквально через десяток минут. Члены Легиона дохли один за другим. Не умирали – дохли. Умирают правильно, умирают за что-то. Дохнут просто так, ненароком. Поттеру, оторвавшемуся от боя в проблеске здравого смысла видны сражающаяся с яростью берсерка Грейнджер, утирающий льющуюся из раны на лбу кровь Колин Криви, Симус, привычно взрывающий Пожирателей так, что внутренности на десяток ярдов разлетаются, как конфетти. Поттеру виден раздираемый оборотнями на две части Джордж Уизли, поджигающая Пожирателя вместе с собой Алисия Спиннет, склизкое отчаяние угодившего в ловушку Долохова Оливера Вуда. Поттеру охота рухнуть на онемевшие от голода и истощения колени и кричать, пока не обернутся сингулярностью легкие. Смерть облетает его по широкой дуге, поражая кого угодно, кроме него. Оливер Вуд варится заживо от проклятия, вскипятившего ему кровь. Авада Кедавра ложится на язык тягучей патокой, срывается с искусанных губ смертельным хохотом. Нет в этом ничего красивого. Не пытка, не мука, не шоу. Смарагдовый луч Долохова задевает в висок буквально походя, в пылу битвы даже незаметно. Незаметно. Шорох, скрежет. Вы слышите? Осыпается панцирь. Вы сломали вашего Героя. Нет у него больше человечности. Нет принципов. Нет Экспеллиармуса. Зачем, если проблему можно решить быстрее? Они подсчитывают потери, зализывают раны, выстраивают дальнейший план действий, мучаются над стратегией. Не нужна была стратегия. Просто нужно было снять с Поттера намордник и сказать наконец «Фас!». Он бы принес им голову Лорда уже тем же вечером. /Конец флешбека/ Тело глядит на мрачную гладкую дверь с молотком в виде извивающейся змеи. Странная вещь – магия. Он видит сквозь Фиделиус, принесенный из того «после». Трех раскатистых ударов по обшарпанной краске хватает, чтобы перед Поттером возникло тщедушное тельце Кричера. Водянистый мутные глаза глядят с ненавистью и подозрением. – Что будет угодно осквернителю благороднейшего и темнейшего дома Блэк? – шамкает он беззубым ртом. Одно слово Хозяйки и он вышвырнет проходимца с крыльца. – Последняя воля Регулуса Арктуруса Блэка исполнена, Кричер? – вопросом на вопрос бьет Поттер. Кричерова крючконосая морда становится землистого цвета, а сам домовик разражается витиеватыми ругательствами в сторону полукровки. Ровно до того момента, пока горло не сковывает чем-то, а чужая гадкая зловонная магия не придавливает к земле. – Отвечай на вопрос, тварь. Последняя воля Регулуса Блэка исполнена? – рявкает маг, игнорируя хруст хлипких суставов эльфа и его визгливые вопли. Перемежая проклятья с воплями боли и мольбы о пощаде, Кричер размазывает сопли и слюни по рылу, мысленно взывая к помощи Хозяйки. Ему страшно. – Грязнокровка, мордредов выродок, как смеешь ты замарать своими р-р-руками честь дома Блэк?! Как смеешь ты, паршивая овца, портить мою собственность! – визгливый хриплый крик внезапно материализовавшейся Вальбурги сопровождается ударом хлесткого кнута по спине мага. Удар такой силы, что Поттера сбивает с ног. Но вместо того, чтобы рухнуть с рассеченным боком, мужчина лишь спотыкается и по инерции делает пару шагов вперед. Кричер облегченно перемещается за спину хозяйки, готовый защищать ее до последнего вздоха. А Поттер тем временем поворачивается к последней Блэк лицом, на котором вновь застыло выражение тягучего безумия. Он склоняет голову на бок до жути знакомым Вал движением и косо скалится. – Твой сын перед смертью приказал этой твари уничтожить одну вещь в качестве своей последней воли. А в случае неудачи передать тебе, чтобы помогла. Но прошло более полугода, а тварь все еще молчит. Регулус не найдет покоя, пока вещь не будет уничтожена. – каркающе цедит маг, безумно глядя сквозь наставляющую на него палочку Вальбургу. – Поганый брехун, откуда ты знаешь, что мой сын передал Кричеру перед смертью?! Кричер? – рявкает Блэк, обращаясь одновременно к обоим. Кричер рыдает, выкручивая сухонькими ручками уродливые уши. Битье мохнатой головой о брусчатку предотвращает опустившийся на его спину кнут. Теперь и сама Вал в гневе орет на домовика. Кричер кое-как ковыляет к дому, не смея ослушаться, и подвывает от страха и горя. Вальбурга растерянно сглатывает, непослушными губами повторяет свой вопрос. – Я был последним, с кем говорил Регулус перед тем, как отправился на смерть. – коротко выхаркивает Поттер ложь. Вальбурга кажется в этот момент жутко старой и несчастной старухой. Взгляд антрацитовых глаз тухнет, спина горбится, руки безвольно повисают вдоль тела. Поттер вслушивается в звенящую тишину, решая что-то. – Я уничтожу эту вещь и верну вам тело Регулуса. В обмен на одну услугу. – Блэк вскидывается, с ненавистью глядя на него. – Как ты смеешь?! – она вновь размахивается, но волшебник смазанной тенью оказывается вплотную. Магический кнут рассыпается, инфернальная зелень чужого взгляда давит. В голове яркими чересчур правдивыми образами взрывается правда. Тело Регулуса безвольно утаскивается костлявыми руками в струпьях. Гордая, жесткая, беспринципная Вальбурга Блэк сотрясается от рыданий, широко распахнутыми от ужаса глазами глядя на мага перед ней. Больно. Кричер скатывается со ступеней, валится грязной кучей на колени, трясущимися ручками сует Поттеру тяжелый медальон с красивой гравировкой. Голова взрывается болью от близости крестража. Маг переводит жесткий взгляд на Блэк. Он исчезает тихо, без хлопка. Вальбурга отшатывается в сторону и тяжело опирается об изгородь. Женщину мутит от легеллименции. Сил на то, чтобы дойти до дома нет. Вообще больше сил нет. Ни на что. Она… Она все еще надеялась, что Рег, ее чудесный Регулус, жив. Надеяться так больно. Больнее только когда надежда издыхает последней. Дальше только мрак. В голове бьет гонг. Последняя в угасающем Роду.

///

Они так забавно горят. Вспыхивают как спички. Один за другим. Тело Блэка у меня за спиной, зеленоватое, разбухшее от воды, обезображенное, похожее на морскую губку. Новая порция инферналов зря высунулась из воды. Их, как и прочих, поглотит ревущее взбешенным василиском пламя. Утёсы Мохер непоколебимо стоят под яростными ударами океана. Только где-то в глубине скал зарождается и гаснет вой неизвестно откуда взявшегося огня. Огня и пожранного им куска черной души.

///

Гриммо 12 вздрагивает от обрушившегося на дом удара магии. Звенят щиты. Внешняя угроза заставляет Вальбургу совсем не по старушечьи скатиться со ступеней, придерживая юбки, и направить взор наружу. Там вчерашний ублюдок. Едва Вал видит с чем тот пожаловал, сердце крошится и рвется. Она без раздумий и без борьбы пускает его. Пускает, потому что маг молча передает ей тело. Тело ее сына. Слез нет – выплакала все. Тупой булавой возится в грудине скорбь, царапая ребра. – Я исполнил последнюю волю Регулуса Арктуруса Блэка. – шелестит ублюдок, прежде чем исчезнуть.

***

Поступь нетвердая, неровная. Слишком много огня было за последние сутки. Адское пламя не зря пятой категории опасности. Адское пламя не зря разумное. Желания жить в Теле ни на фунт не увеличивается, а если магия почувствует обращенное внутрь разума желание сдохнуть, то не станет ждать. Пламя сожрет его. О, оно обязательно добьется своего. Просто чуть позже. В воздухе разливается такое непривычное рецепторам благоуханье полевых цветов. Ветер подхватывает его и закручивает вихрем светлячков. Многоэтажное кособокое строение, похожее на сарай виднеется вдалеке. Крыса сбежала с тонущего корабля. Но не на сушу, а в титановый гроб. И в нем нет щелей, чтобы спастись. Дождавшись, пока обитатели Норы затихнут в своих комнатах, Поттер накладывает мощный Сомниус на весь дом. Нора сразу вымирает. От Поттеровской магии звуки стираются из дома, он мертв. Не скрипят половицы, не колышется воздух. Упырь на чердаке скулит от страха, забиваясь в самый темный угол. Он беззвучной вантаблэковой тенью проносится по коридорам и лестницам. В голове белый шум. Почему-то не приходится заставлять себя не вспоминать. Сознание уже не помнит. Дым. Невольно дергается голова. Нет дыма. Это галлюцинация. Пылающая и скрипящая лестница на четвертом этаже. Целые балки, лунный свет. Обваливающаяся и погребающая под собой мистера Уизли крыша. Тишина, развертывающая свои края дыра в полотне души. Перси Уизли снится странный сон-погоня за плюшевой шицу. Она смешного фиолетового цвета, а поляна усеяна ликорисами. Питер Петтигрю в зачарованной клетке спит, нервно подрагивая усиками. Предатели не видят снов.

***

Северус Снейп запутался. В его мире все неправильно. Вместо того, чтобы гнить на нижних этажах Азкабана, он вдыхает абсолютно ненужный ему свежий воздух Запретного леса. Вместо того, чтобы носить заслуженный статус грязного Пожирателя он теперь профессор Хогвартса. Вместо того, чтобы умереть, он живет. А она нет. Почему? Все должно было быть наоборот. Северус бесполезно моргает, сглатывает кислую горечь и продолжает обход территории. Ему нечего терять больше. Он потерял все, что можно было. Останавливается на берегу Черного озера, задирает патлатую голову. Луна ошеломляюще большая, она растянулась на все небо, кажется. Светло. Так светло. А он тонет. Тонет, но почему-то продолжает дышать. Северус обессиленно прикрывает глаза, закрываясь от слепящего лунного света. Если и есть этому какое-то объяснение, то только одно. Ее сын. Его он защитит. А потом и на тот свет можно. От рефлексии и гадкого самобичевания Снейпа отвлекает звон защитных чар на границе Хогвартса. Определив направление, Северус призывает эльфа и перемещается к нарушителю. У массивного дуба стоит, привалившись, неизвестный волшебник, затянутый в черные кожаные одежды. Его грудная клетка часто и неровно вздымается, рука в грубой перчатке царапает и вредит кору. Он делает дрожащий шаг вперед и спотыкается. Северус вспоминает о том, что он вообще-то преподаватель. На оклик незнакомец не реагирует, продолжая кое-как шагать в направлении Хогвартса. Он истощен. Снейп раздраженно взмахивает палочкой, чтобы применить Петрификус. Но как только заклинание рождается на кончике палочки, вторженец весь подбирается, падает на четвереньки и жутко перебирая конечностями откатывается в сторону. Северус зло моргает, окружая себя невербальным щитом. Глаза слепит чужой Люмос Максима. – Снейп..? – хрипло и как-то облегченно-удивленно шепчет незнакомец, гася свет. – Нет, Всемогущий Мерлин. Что вы здесь забыли и как проникли на территорию замка? – рявкает декан Слизерина, кастуя веревки. Но путы не долетают до мужчины, падают и растворяются. – Снейп. – истерично-радостно выдыхает он и делает шаг вперед. Северус невольно отшатывается, удерживая дуэльную дистанцию. Поведение этого человека напрягает. Тем временем луна вновь выходит из-за облаков и проливает свет на них двоих. Вспышка удивления и боли. Поттер?! Нет, не Поттер… Или… – Дамблдора позови. – как-то по-простому сообщает неПоттер и теряет сознание, кулем валясь под ноги опешившему зельевару. Еще пару секунд Сев стоит в тягостном молчании, собираясь с мыслями. В голову закрадывается крамольная мысль просто выпнуть визитера за пределы антиаппарационного барьера и дело с концом. Помешать ему успевает, как ни странно, господин директор. Тот возникает внезапно и кажется жутко обеспокоенным. – Доброй ночи, Северус. Что тут произошло? – спрашивает старик, резво добираясь до мага и кидая в неПоттера диагностирующее. По мере того, как Сев объясняет, лицо Дамблдора мрачнеет. Он подхватывает нарушителя спокойствия на магические носилки и быстрым шагом направляется к замку, увлекая за собой и Снейпа. – Мальчик мой, боюсь нашего гостя нельзя показывать Поппи. Я вынужден попросить тебя разместить его у себя. На время, Северус, очень прошу тебя. Мистеру, хм… Ему нужна помощь прямо сейчас, а ты как никто другой умеешь варить Восстанавливающее, верно? – Снейп разражается шипением и плюется ядом, но выбора у него особо нет. Да и любопытство пересиливает. Вдвоем они доставляют бессознательное тело до подземелий, где Дамблдор настаивает на том, чтобы гостя никто не видел. Следующие сутки Снейп варит бальзам, настойки и зелья, которые один за другим вливает в неПоттера и все больше теряется. Катастрофическое сходство сбивает с толку. Но это совершенно точно не Джеймс. За прошедшее время Снейп успевает в деталях изучить обезображенное шрамами лицо мужчины, возраст и имя которого остаются неизвестными. На вид он был едва ли старше самого зельевара, но жесткие складки у рта и глубокая вертикальная морщина меж бровей указывают на то, что разница все-таки есть. /Интерлюдия/ Северус отмерил ровно 13 капель сока трилистника и активно перемешивал бурое густое зелье, когда это произошло в первый раз. От чужого пронзительного вопля-стона он дернулся и чуть не уронил в котел черпак. Осторожно доведя зелье до второй стадии, он поставил настаиваться толченых скарабеев и рванул в спальню. Размещенный на раскладушке неПоттер сбросил обездвиживающее и загнанно метался по простыням, закрывая голову и прижимая колени к груди. Вид тяжело мычащего, сотрясаемого крупной дрожью, мокрого от пота взрослого мужчины заставил сердце тревожно сжаться. Снейп один за другим бросил в того Петрификус и Сомниус, после чего силой разжал сцепленные мертвой бульдожьей хваткой челюсти и влил в несопротивляющееся тело успокоительное. На исходе первого дня Северус удостоверился в том, что физическое состояние подопечного достаточно стабилизировалось, после чего вывел того из искусственного сна. На протяжение суток Снейпу еще несколько раз приходилось использовать успокоительное. Он недоумевал. Что же такого этот странный человек пережил, что… Пришелец закашлялся, после чего напрягся всем телом и… Его просто как ветром сдуло. Он скатился с кровати, нашаривая палочку, забился в угол и напряженно замер, держа опешившего Снейпа на мушке. А потом стало больно и непонятно. Потому что из темного угла зловеще мерцали ярко-зеленые глаза. Глаза Лили Эванс. /Конец интерлюдии/ Вот так их и застал Дамблдор. Поттер сгрудился в углу, пытаясь понять кто он и где, потому что предшествующие обмороку события безумное сознание зафиксировало размыто. А Снейп растерянно щерился, накапливая в голове вопросы, и также держал незнакомца на прицеле. Дамблдор вздохнул и проделал перестановку в комнате, призывая мужчин усесться в кресла друг напротив друга. Снейп косился на Поттера, грозясь заработать косоглазие, а Поттер смотрел сквозь стол и индифферентно молчал. Альбус нервно отхлебнул чай. Молчание угнетало. – Что ж, Северус, у тебя наверняка есть много вопросов, но сначала нам нужно обсудить насущные проблемы. Так что, Гарри, начни пожалуйста. Что удалось сделать за эти дни? – директор заинтересованно вперил взгляд в мальчика, рассеянно дергая себя за бороду. Зелень чужих глаз обожгла. Он слегка помолчал, перекатывая слова на языке. – Кольцо и медальон уничтожены. Пещера тоже. Я все зачистил, но…, – он поморщился, –ближайшие лет пятьдесят лучше туда не соваться. Остаточный фон ядовит для волшебника. Дамблдор подергал колокольчик в бороде. – Вот оно как. Что ж, поздравляю тебя с успехом. Скажи, Гарри, а что с Морфином Гонтом? – внимательно отслеживая реакцию мальчика, уточнил директор. Снейп сбоку напрягся, услышав знакомую фамилию. – Я убил его. – безжизненно ответил тот, заставив Северуса нервно вздохнуть, а директора закусить губу. – Гарри, я думаю, что это было… – осторожно начал Дамблдор, коря себя за тьму в сердце мальчика. Не досмотрел, не доглядел. Как же так… – Неправильно, директор? – Поттер безумно скалился, полыхая весельем в глубине глаз. – Морфин Гонт остаток своей жизни провел в Азкабане за убийство трех маглов. Вы правда думаете, что я должен был сохранить ему жизнь? Не говорите о том, чего не знаете. – резко отсек он. Северус вообще перестал понимать происходящее. Дамблдор устало сгорбился и потер глаза за очками-половинками. Желание вернуть к свету, помочь, исправить, желание избавить от мук распирали его. Разрывали. Но взгляд на две тысячи ярдов вызывал в сердце тупую боль. Уже не помочь. Уже не исправить. Только не мешать. – Хорошо. Я понял тебя, Гарри. Прости старика за это, но не стремиться к свету нельзя. Я просто надеюсь, что немного добра и прощения в тебе осталось, мой мальчик. – – Я услышал вас, директор. – Тишина прерывалась лишь треском камина и тихим перезвоном блюдец. Северус в сервиз вцепился изо всех сил, стараясь сохранить крохи самообладания. Отойдя от вспышки раздражения, незнакомец встрепенулся и дернул запястьем. На стол, разрывая тишину, грохнулась опоясанная множеством заклинаний металлическая клетка. Внутри, за всполохами защитных заклинаний, была распята на тонких серебряных цепях лысая дрожащая крыса. – Сделайте все правильно, Дамблдор. Невиновный не должен страдать. – прохрипел волшебник, пока побледневший Альбус судорожно отправлял патронус в Министерство. – Мне нужно остаться в замке на какое-то время, директор. Я закончу пару дел. – наконец разрождается Поттер, возвращая на лицо восковую маску умиротворения. – Да, конечно, мальчик мой. – откликнулся Светлый, бездумно и напряженно глядя в огонь, – Если тебе что-то будет нужно, то обращайся ко мне или к Северусу. – Поттер поднялся. Палочка метнулась в руке, обращая пуговицу во флакон. Из виска мерцающе змеясь вытянулись нити воспоминаний. – Покажите ему это и все остальное. Он должен знать. – бросил маг напоследок, скрываясь в чернеющем зобе коридора.