Крысы красивыми не бывают, говорили они

Юноша пришел в себя только тогда, когда было уже далеко за полночь, а Рабастан пытался его разбудить. Черт возьми... – Эй, Петтигрю, ты там не откинулся? – шипит младший Лестрейндж. Их купе уже было пустым. Кажется, Рабастана заставили его будить. – Гхм...не откинулся я, – в тон отвечает первокурсник уставшим голосом, через силу поднимаясь с диванчика и потягиваясь. Спина хрустнула. – Ну наконец-то. Давай, нас только и ждут, – чистокровка закатывает глаза и быстро выходит из купе, не оставляя Питеру выбора кроме как следовать за ним. ××× – Лестрейндж, Рабастан! – еще не скрипучим голосом проговорила Макгонагалл. Та была еще достаточно молода, чтобы иметь возможность ходить с распущенными волосами, не выглядя при этом как скелет с приклеенными волосами. – Слизерин! – почти сразу же выкрикнула шляпа, как только коснулась головы юного темного мага. Стол слизерина захлопал. Кажется, громче всех звучал Рудольфус и Белла. Неужто они уже тогда были близкими друзьями? – Малфой, Люциус! – белобрысый парень выходит из толпы первокурсников, отряхиваясь от эфемерной пыли. Уже сейчас видно, каким напыщенным снобом он вырастет. – Слизерин! – голос шляпы бил по ушам. Тот словно становился все громче и громче, пока Петтигрю совсем не выпал из реальности от головокружения. Лишь когда странное словосочетание, похожее на его имя, не вывело парня из транса. –....грю, Питер! – кажется, повторила Макгонагалл, и юноша быстрым шагом вышел из толпы, поднимаясь по ступенькам к шляпе и садясь на табуретку. "Гриффиндор, гриффиндор..." "Гриффиндор? Ты должен попасть на Слизерин. Такой талант не может пропадать на Гриффиндоре...может, родись ты на пару столетий раньше, я бы и отправила тебя на Гриффиндор..." – тихий, словно шелест бумаги, голос врывается в его мысли, заставляя нахмуриться от легкой боли. "Но мне надо..." – Слизерин! – шляпа даже не дослушала его, разрезая успевшую установиться тишину в Большом зале. Все словно смотрели на Питера, обвиняя его в том что он разрушил сюжетную линию, которая должна быть. Они все смотрят на него. На него. – Иди, – Макгонагалл мягко подталкивает его, заставляя встать с табурета на негнущихся ногах. Хотя бы шляпу сняли с его головы, иначе бы как Невилл побежал со шляпой на голове. Медленно, тишина стала рассасываться. Петтигрю казалось, словно он шел к столу несколько минут, хотя на деле прошло меньше десяти секунд. Все эти десять секунд тихие хлопки галантных слизеринцев звучали в тишине. Почему все молчат? – Ну ты даешь. Пять минут сидел со шляпой на голове, – наконец, когда Питер садится за скамью, подает голос какой-то старшекурсник. Но мальчик даже не посмотрел на него, продолжая пялиться в одну точку. "Я должен был быть на гриффиндоре. Я разрушил сюжет. Они все смотрели на меня и осуждали за это. Я все испортил." – такие бы мысли услышал любой легеллимент, если бы полез в голову незащищенного первокурсника. Но слава Мерлину, никто их не слышал. Спустя час "ужина" и порции испанского стыда после пения всем хогвартсом, им наконец-то позволили пойти в гостиные. Старшие удалились первые, чтобы не создавать толкучку среди перваков, которых будут вести старосты. Рядом с ним встал Рабастан, с таким лицом, словно Питер ему всю жизнь этим испортил. – Почему ты с братом не пошел? Не пришлось бы тут стоять, – вырывается само по-себе довольно тихое, чтобы никто другой не услышал. Рабастан удивленно на него смотрит, приподнимая бровь. – А почему я должен? Рудольфус ходит обходными путями, в которых легко заблудиться. А нас поведут самым простым путем, – как дураку объяснил Рабастан, усмехаясь. Он смеялся над ним. – Завались, я знаю, – в обычной своей манере отвечает Питер, поджимая губы и отводя взгляд. Ничего он не знал, конечно же. Смешинки ярко светятся в глазах Рабастана и он фыркает, закатывая глаза. – Неженка, – не впопад ответил первокурсник, засовывая руки в карманы и медленно шагая за строем таких же первокурсников, как она сам. Петтигрю шел рядом, все еще раздасованный тем, как над ним посмеялись. ××× – Пароль – чистота крови вовек, – сказала дежурную фразу девушка староста. Дверь за ней отодвинулась, и они все вошли вслед за девушкой. Парень, замыкающий их строй сзади, вышел вперед как только каменные двери закрылись. – Приветствуем вас на факультете хитрых и амбициозных, словно змеи, факультете. Слизерин теперь – ваш новый дом. Может, внутри все и сами за себя, но вне гостиной не смейте давать себя в обиду в одиночку, а так же не поленитесь помочь своему софакультетнику, если его честь задевают. Ведь одна змея – опасности почти не представляет, только если не ядовитая. А клубок змей – опасность уровня XXXX, наравне с мантикорами. Девушка немного тычет своего напарника, давая знак что пора заткнуться, и сама продолжает: – А теперь, наш декан по обычной традиции скажет вам пару слов перед тем, как вы начнёте свое обучение на полных правах слизеринца, – она мило улыбается, а сзади раздается шорох каменных дверей. То входит Слагхорн. – Доброй ночи, новоиспечённые слизеринцы, – голос у старика противный, сладкий. Общается он с ними так, словно им всем по 5 лет. По крайней мере, так кажется Питеру. – С завтрашнего дня вы все несёте ответственность за свои действия, которые как-то вредят факультету. Пусть то малые минус 5 баллов, до вашего исключения из школы. Надеюсь, мне не надо объяснять правила поведения истинного слизеринца? Думаю, все те кто сюда попал – имеют эти знания в крови. И еще полчаса монотонных лекций Слагхорна. Питер готов был заснуть на плече Рабастана, или незнакомого парня, что стоял рядом. Спать хотелось ужасно. 10 часов сна ему, видимо, не хватило. – А теперь, надеюсь вы все всё уяснили. Я вижу, все устали. Можете быть свободным, старосты проведут вас по комнатам, – наконец подвел итог профессор зелий и улыбнулся. Так противно. Так ужасно. Мерзость. Владу никогда не нравился этот мужчина. А теперь и подавно. – Следуйте за мной, – сказал мальчик староста первокурсникам, пока девушка провожала девочек в их комнаты. – В каждой комнате живут три человека. на каждой комнате уже написана табличка с вашими именами, и кто с кем живет. Вам лишь остается выбрать кровать. Ну и конечно, по всем канонам жанра, Питер оказался в одной комнате с Рабастаном и тем самым незнакомым парнем, на чьем плече он собирался заснуть. Как его там зовут? Джонни Фишер? – Это моя постель, – с порога сказал Питер, не давая парням даже минуты на размышления. Кровать была самой дальней от окна, и самая близкая к ванной комнате. Темно, холодно, и еще удобно. Захотел – встал раньше и в душ первый попал без других немых зрителей. Захотел – среди ночи купаться полез. – А выбора не будет, да? – обречённо спросил Джонни, когда Рабастан молча прошел к кровати, что стояла напротив Питера. Тоже вдалеке от окна, но не близко к душу. Фишеру осталась лишь постель самая ближняя к воде.