Часть 1
11 июля 2023 г., 21:37
Семейство птиц радостно скакало с ветки на ветку цветущего дерева, издавая приятное чириканье. Они активно взмахивали, крыльями хлопая ими о своё маленькое тельце, перелетая с одного места в другое. Одна из птиц выбилась из семейства и села на железную колючую проволоку, начиная быстро двигать головой, рассматривая место, скрытое за высоким забором. Явно не обрадовавшись находке, она вновь вспорхнула и улетела прочь.
Чон Чонгук, наблюдавший за потерянной птицей, некоторое время продолжал смотреть на место, где несколько мгновений назад находилась птица. Может со стороны и казалось что он рассматривает живность, но на самом деле в мыслях он был совершенно в другом месте и в другое время.
Он крепко сжал свои плечи руками, как бы обнимая самого себя. Словно стараясь спастись от большого мира, в котором он лишний. Чон чувствовал себя зерном пшеницы в банке с рисом. Такой же лишний и неуместный. Такой же незначимый. Потерянный взгляд скользнул с уже пустующего места на большое белое здание, расположенное в нескольких метрах от него. Оно выглядело утончённо, аккуратно и величественно. Возможно, не зная, кто там обитает, и не проживая там лично, тяжело понять, что это — жилище психов.
Сам Чонгук здесь всего неделю. Свыкнуться с мыслью что ты псих — почти нереально. Ему поставили диагноз «Депрессия» последней стадии, который невозможно вылечить без должного надзора и специальных медикаментов. Чонгук не считает себя больным, нет. Он просто хочет все это прекратить, и наконец-то насладиться долгожданным покоем.
— Чонгук, — Послышался голос где-то сбоку. Чон медленно, с большими усилиями, повернул голову на человека, который обладал столь прокуренным голосом. Он сидел рядом на деревянной скамье. — Ты молчишь уже больше двадцати минут, мне дали всего пол часа…
— А что мне сказать? —Произносить слова оказалось настолько тяжело, что сказав одно предложение, захотелось прилечь, закрыть глаза и передохнуть. — Мой единственный близкий друг предал меня. И придя сюда, ты ещё что-то требуешь?
Губы совсем высохли и были покусаны до крови, горло нестерпимо болело, говорить слова было так тяжело, что, казалось, будто языком он поднимает тяжелые гантели.
Каждое слово он проговаривал медленно, растягивая каждую букву, делая долгие паузы между словами. Но Мин ждал, нервно подергивая правой ногой. Его взгляд был упрямо направлен на собственные ноги, он словно боялся увидеть убитого жизнью друга с пустотой в глазах, вместо задорного блеска.
На счету Чонгука множество попыток суицида: лезвия, таблетки, вода. Все это было опробовано юношей, стало обыденностью для него.
Но каждый раз Юнги поспевал вовремя. Если бы он приходил чуть позже, то Чонгук был бы уже закопан рядом со своей семьей, тем более, место рядом уже давно принадлежит Чону.
— Я не могу смотреть как ты умираешь, Гуки. — тихо прошептал Юнги. Он наконец сумел поднять свой взгляд и посмотреть на рядом сидящего. По телу тут же пробежалась дрожь.
Впалые щёки, алые из-за кровавых ран губы, под глазами большие чёрные круги, словно кто-то решил пошутить, нарисовав мешки тенями. Глаза красные, уставшие и пустые. Он вроде смотрел на Мина, но казалось, что он не видел ничего, лишь мрак.
Кожа почти белая, как лист бумаги, тело исхудало до такой степени, что на руках и шее выпирают синие вены. Один порез ножом — он труп. Помимо всего, Чона украшает и другой ужас: порезы, еще полностью не зажившие, которые покрывают его руки практически полностью: от тыльной стороны запястья почти до локтя.
—Ты должен был оставить меня умереть. — слова брызнули как яд, они прозвучали уверенно и необычайно злобно, несмотря на усталость в голосе, словно Юнги испортил мечту всей его жизни.
Послышался звук закрывающейся двери, и на горизонте появился один из медбратов. Все сотрудники одеты в одну и ту же форму — белые брюки и белая футболка с кармашками. На лице всегда одета одноразовая маска, на голове специальный белый чепчик. Чонгук был благодарен, что из всех больниц была выбрана именно эта. Чистая. С компетентными врачами. Хотя, с последним он ещё не говорил толком, откровенные разговоры ещё не были пройдены.
Медбрат за считанные секунды оказался возле деревянной скамьи, на которой сидели два друга. Чонгук безразлично взглянул на неизвестного юношу. Хотя, возможно, он и представлялся, но Чон и не пытается запомнить.
— Мистер Мин, к сожалению мы вынуждены прервать вас немного раньше. — заговорил он довольно грубым и звонким голосом, из-за чего брови Чонгука сами по себе свелись, создавая морщинку на лбу. — Доктор Чон хочет прямо сейчас побеседовать с мистером Чонгуком.
— Да, конечно. — Юнги тут же закивал головой и подскочил на ноги, и, напоследок, взглянул на все ещё сидящего друга. — Пожалуйста, будь сильным. Не сдавайся. — после чего развернулся и ушёл.
Чонгук без каких либо вопросов поднялся на ноги, чуть покосившись в бок, но все же устоял на ногах. Он молча направился к выходу, продолжая крепко обнимать свои плечи, словно ему холодно. До ушей доходят быстрые шаги сзади, после чего медбрат оказывается наравне с Чонгуком, моментами кидая на него странные взгляды. Но тот не обращал внимания, ему было безразлично.
Белые, душащие стены. Узкие коридоры. Полы покрыты плиткой, касание к которой вызывал неприятный стук. Много белых дверей, на которых висят различные таблички.
По длинным коридорам бродят люди в больничной одежде. Кто-то, обняв себя в точности как и Чонгук, низко свесил голову, шепча себе что-то под нос. Кто-то истерично смеётся, не обращая внимания на других, словно существует лишь он. Кто-то сидит в углу, поджав ноги к своей груди, что-то беспокойно и невнятно говоря.
Привыкнуть к подобной обстановке сложно, особенно если до тебя не доходит, что ты такой же, как и они. Чонгук не обращает внимание на своих друзей по духу, а лишь, тяжело ступая, идет в нужном направлении. Он чувствует своим нутром как медбрат, сопровождающий его, начинает злиться, желает пихать Чона, чтобы тот быстрее шел. Но он лишь замедлился, ведь перед глазами неожиданно мелькнула тень, а после в глазах помутнело.
Его попустило лишь у двери, на табличке которой была надпись «Психиатр Чон Хосок». Он ещё не видел своего лечащего врача, лишь сдавал нужные анализы и проходил осмотры, назначенные до первой встречи. Медбрат гулко постучал, после чего последовал крик кого-то из больных и резкий плачь. По коже Чонгука пробежалась толпа мурашек, словно в фильме ужасов.
Из кабинета послышалось совсем глухое «Войдите». И пока Чонгук приходил в себя, неизвестный парень уже затолкнул его внутрь.
Комната не отличалась по цветовой гамме от коридоров и больничных палат: белые цвета и сильно выделяющиеся зелёные растения. Окна запертые на ключ, есть лишь в кабинетах и в тех местах, где могут находиться лишь сотрудники. Это место не исключение. Почти на всю стену, прям напротив входа. Перед окном же стоит большой просторный стол, за которым и восседает Чон Хосок.
Его внешность необычна, удлинённое лицо, хорошо посаженные нос, глаза и губы. Щёки впалые, но выглядит это не чем-то больным, а так, как надо. Волосы тёмно-каштановые, длиннее обычной стрижки мужчин их города. На его ровном аккуратном носе очки с тонкой оправой. Чёрные глаза тут же взглянули сквозь тонкие линзы на вошедшего Чонгука.
– Мистер Чон, это Чон Чонгук. – Сказал где-то сзади медбрат, делая лёгкий уважительный поклон. Хосок лишь махнул рукой, требуя что-бы тот вышел.
Только когда дверь захлопнулась, Чон старший поднялся со своего места, и медленным шагом направился в сторону дивана и кресла, размещённых друг против друга. Он сел на большое мягкое кресло, а рукой пригласил Чонгука сесть на диван, как тот и поступил.
В отличие от психиатра, чьи шаги были уверенными и твёрдыми, Гук делал слабые и потерянные шаги, словно вот-вот свалится на пол безжизненным мешком костей. Худое тело казалось настолько тяжёлым, будто он нёс килограмм двести на плечах.
– Чон Чонгук, – голос оказался мелодичным с очень приятным звоном, который не раздражал слух, а лишь помогал расслабиться. – Меня зовут Чон Хосок, рад познакомиться с тобой. – Чонгук слабо кивнул, не говоря и слова. – Как вы себя чувствуете?
Чонгук лишь поднял тяжёлый взгляд на психиатра, как бы говоря «Вы серьёзно?»
– Чем вы увлекались раньше? Расскажи мне о себе. – не останавливался тот, пытаясь найти подход к пациенту. Но Чон снова молчал и просто смотрел в глаза врача, без единой эмоции.
– Хорошо. Почему ты это сделал? – Резкий переход с формального общения на полностью противоположное.
– Я думаю вы читали мое дело, перед тем как устроить приём. – наконец ответил Чон младший, своим тихим и хриплым голосом. Облокотившись на спинку дивана он прикрыл тяжелые веки. Хотелось заснуть, желательно вечным сном.
– Что-бы ты хотел изменить? – Задал новый вопрос Хосок, и наступила тишина.
***
Юнги гулко стучал в дверь, дергая ручку. Периодически он звонил в звонок, с силой сжимая кнопку. В это время Чонгук точно должен быть дома, он всегда дома. Последний год он сидит взаперти, в магазин за него ходит Мин, и пропавшую нетронутую еду выбрасывает тоже он. Он не переживал бы так сильно, если бы в воспоминаниях не хранилось тело, лежащее в кровавой воде с плавающим лезвием. Он помнил как родное лицо безжизненно свисало, тогда он думал что это конец. С тех пор прошло совсем немного времени, раны на руках всё ещё кровоточат, а состояние Чонгука нельзя назвать хорошим. Большая ошибка Юнги — оставить Чона наедине с собой, без присмотра. Он очередной раз допустил эту ошибку, которая возможно стоила бы жизни его друга. С силой ударяя плечом о слабую дверь, замок наконец сломался, и дверь с грохотом открылась. Юнги тут же ринулся в сторону спальни, дверь которой была настежь открыта. По телу пробежалась дрожь, а с горла вырвался немой крик. На полу растянулся Чонгук, находящийся ещё в сознании. Его кожа медленно синеет, зрачки не здорово расширены, а рядом лежит открытый свёрток, в котором осталось четыре не выпитых таблетки. Юнги упал на колени рядом с телом, со рта Чонгука вытекала жидкость, явно являющейся желудочной кислотой. Мин аккуратно перевернул его на бок, чтобы тот не захлебнулся собственной рвотой, и начал нежно гладить его по плечу, нервно доставая телефон с заднего кармана. — Держись, Гуки, — Дрожащими губами проговорил Юнги, набирая номер наркологической клиники. — Все будет хорошо, только не закрывай глаза, слышишь? Набрав номер, он прижал телефон плечом к уху, а сам принялся натирать кончики ушей своего друга. С глаз градом текли слезы, а в голове Мин не переставал думать о том, чтобы его друга успели спасти. — Просто не закрывал глаза, прошу тебя…***
— Я бы выпил все таблетки. — Наконец-то сказал Чонгук.
