Искатели сокровищ

Они в очередной раз искали среди ветвей, усеяных росой дождя, отдающей призмами мельчайшие цвета радуг в розовом оттенке стекол, разбеленных в пастельное мороженое в виде бинксу; два мальчика искали среди высокой травы, пахнущей свежестью дождя и земли, которая так и липла к подошвам, уже давно мокрых насквозь кроссовок, что пестрят своим акриловым самобытным рисунком тигра и кролика, когда вторая пара ног смело шагала в тяжелых от влаги кедах цвета закатного неба с переходами от лилово-фиолетового до мило-желтого, сочетание которых, как и любых оттенков небосвода, так любит Феликс, что вместе с Джисоном - его главным компаньоном во всех опаснейших вылазках на территорию опасную для любого городского жителя, любого странника из далеких железобетонных степей, любого, но не для них - соседских друзей, чьи дома совмещены, истерзанным древними занозами и проплешинами голубой краски, забором, недалеко от берега речки с одной и местного деревенского магазинчика с другой стороны; они искали среди недавно асфальтированных улиц без тротуаров, среди полей, что были раньше так бескрайни, среди нового парка, где вырубили все деревья, среди остатков растительности и песка берегов, что усыпаны потухшими кострами и запахом горелого шашлыка; они искали те ушедшие вместе с покоившимися в глубинах старого бабушкиного комода, перекрашенного, истерзанного каплями и мазками четырех кистей и помеченным лезвием ножа четырех имен; ушедшие DVD-диски с записанными мультфильмами про супергероев, четырех черепашек; с ужастиками, что они в тайне от взрослых, которые все знали, украдкой пробираясь в зал, окупировав раздвижной диван и одеяла по парам, загружали видик и включали такой шумный, и поэтому опасный, телевизор и погружались в ужас ночи, что после не могли покинуть комнату до самого пробуждения взрослых, которых боялись как зомби в этот воскресный день; с отснятыми на ценную камеру того городского кота кадрами их будущего кинематографического хоррор шедевра с единорогом в главной роли, кадрами их поиска местных сокровищ, что так и лежат в этом комоде вместе с воспоминаниями, что двое парней искали, перебирая все листы и засохшие гуашевые краски того городского хорька с родинкой под глазом, что, так виртуозно владея кисточками, выписывал все рисунки на обуви ребят и на палитре пальцами месил цветную жижу цвета персика или черники или клубники в молоке, которую каждый уплетал за обе щеки, когда деревенские нещадно мяли ягоды в кашу, а городские поделились немудреным рецептом сказочного мороженного, растертого в труху; он учил троих неумех рисовать цветы и солнце на небе, что не просто желтым пятном висит на голубом фоне, а переливается всеми оттенками радуги, облака, что не белые или черные округлые пятна, а похожие на сахарные контрастные комки ваты, что деревья не просто палки с палочками и плоскими листочками, а объемные массы листвы на могучих или едва удерживающихся, чтобы не разломаться, стволах; а когда был найден целый биндер с ненужными и такими манящими CD- дисками, они пошли на немыслимые жертвы: Хенджин отдал его новым друзьям, каждому, особенную кисточку: красную дешевую, но действенную щетину Минхо, плоскую синтетическую длинную профессиональную Джисону, простую, но такую любимую светло-деревянную тонкую белку Феликсу и для себя - со скошенным краем синтетическую 4ку; диски пошли на разделение: одни на покраску, другие на гербарий из собранных по всему бабушкиному саду цветов, за которые им потом влетело по самое не балуй, главное, что розы целы, а вот яблони нет, но это потом; два искателя сокровищ наткнулись на книжки, что тогда Минхо оставил специально или нет, но интерес к ним был большой: вся четверка собиралась с самого утра и смелой походкой отправлялась на кладбище к могиле местной знахарки-экстрасенса, где уже сидя на лавочке, облокотясь об оградку, лицом к надгробию, старший начинал читать самый страшный рассказ, каким был каждый, какой-то он даже написал сам, но какой - большой секрет; там же была тетрадка, где каждый внес свою лепту: анкеты для знакомства, вырезки из журналов, наклейки, которыми особо хвастались городские, билетики с автобуса, на котором они ездили на рынок, когда чуть не потеряли белку, Джисон знал это место, но не знал одновременно, а Минхо глазастый оказался, листочки с деревьев, которые они изучали вдоль и поперек, заныкав лупу отца Феликса, которой они так же пытались вызвать огонь, исследовали живой мир ягод и читали мелкий почерк Хенджина, который расписывал стихи на целые тетрадные листы; а цветные ручки с блестками и фломастеры так и лежат на дне, даже пишут, кроме синего, красного и черного, которыми они расписывали по живым местам забор, по которому они проникали в огород, нет, калитка до сих пор жива, но искатели сокровищ не ищут легких путей, а яблоки с грушами и сливами сами себя не спасут! Тогда Феликс, как самый смелый, забрался на самый верх кроны, собрав рекордное колличество наливных плодов, но свалился прямо на гнилые, отделавшись лишь растяжкой лодыжки, которую бережно обматывал самый красивый, по мнению местной старушечьей делегации, из этих оболдуев. Хенджин не отлипал от всеми признанного смелого солнышка, подарив ему важнейшую машинку в его жизни - на моторчике с открывающимися дверцами и капотом, а вот кузов был заклеен суперклеем, который нашли в гараже папы Джисона, он катал всех до речки и устраивал глобальную рыбалку, рассказывая и показывая все прелести речного отдыха, который к вечеру преобразился в крупный праздник с костром, какой парни еще не видели в своей жизни, кроме одного, но это в другой раз.