Will you bite me?

Бомгю странный. Гиперактивный, любопытный, непоседливый, способный найти развлечение в чём угодно и поставить в тупик кого угодно, задавая самые нелепые и непредсказуемые вопросы. Общительный, тактильный донельзя, безбашенный, позволяющий себе всё, что хочется. Только он способен шутить над мемберами, тиская их и тыкая во все возможные места, а потом удирать от них, прячась за чужую спину, и тихо-тихо хныкать, прося о защите, уверяя, что он ничего такого не делал. Только он способен выглядеть милым даже, когда вытворяет очередную глупость, совершает очередную пакость-розыгрыш, смеётся над очередной своей неудачей. Только он способен шуметь и громить всё вокруг без возможности усидеть на месте, а через считанные минуты с самым умиротворённым и спокойным лицом рисовать маркером медвежонка на большом защитном стекле на столе. В этом был весь он: взболмошенный и непредсказуемый, как молния – никогда неясно когда конкретно, куда именно она ударит и с какой силой. Бомгю странный, но оттого только более привлекает к себе. Располагает к себе, заставляет восхищаться и улыбаться от одного его вида, потому что устоять невозможно. Невозможно не поддержать его очередную шутку. Невозможно не обнять его в ответ на его особенную тактильность. Невозможно не смотреть на него, когда он вытворяет что-то или даже ничего не делает, а просто говорит. Невозможно было не заговорить, пытаясь ответить на его новый странный вопрос. Вот и сегодня от этого "невозможно" не отличается. Бомгю сидит на диване в гостиной общежития совершенно один, устало откинувшись на его спинку и вскинув голову к потолку, всматриваясь в собственную ладонь, занесённую над головой. В его голове творилось не понятно что, кажется, словно мозг превращался в желе, а потом в кашу, после обратно и так по кругу. Возможно он просто слишком устал. Может от сегодняшних тренировок, а может от того, что сегодня он почти не разговаривал в условиях того, что на него было обращено сегодня очень мало внимания, почти никакого, так что попытки болтать были прекращены довольно скоро. Наверное, в его голове просто всегда творилось слишком много и переварить это в одиночку не удавалось, поэтому разговоры спасали его голову от неминуемого взрыва и раскола черепа. Но сегодня его никто не спас, так что мысли в голове загустели и давили изнутри, разрастаясь подобно тесту на дрожжах, грозясь разорвать его голову на части. Молчание было невозможно трудным. Потому что даже разговор с собой – какое-никакое облегчение, уменьшение давления неугомонных мыслей. Хотя бы просто вывод всякой всячины из его головы наружу. Именно так он думал, когда болтал один в пустой гостиной, совершенно не замечая окружения и фокусируясь только на своей одинокой руке. – А, вот, интересно, какой я на вкус? - зачарованно произносит он в пустоту комнаты, рассматривая тонкую сеточку вен, пропадающую у костяшек. На самом деле, эта мысль не так и сильно волнует его, но это не особо важно: Чхве вылавливает их из своего головы по одной, подобно рыбёшкам из озера. Возможно, ему действительно нужен был ответ, но получить его он в любом случае не мог, не лизать же ему себя. Хотя, если бы он сделал это, то в любом случае почувствовал бы скорее вкус своего пота, чем свой собственный. Да и вообще, ответов на все вопросы не получить, а такие дурацкие мысли только сбивают с толку. И что с того, что его интерес конкретно возрос, когда он произнес это вслух? Главное, что хоть какое-то освобождение от мысленной давки. – Действительно хочешь узнать, хён? - голос, казалось, возник из неоткуда, а руки коснулась чужая макушка, заставляя Бомгю напряжённо вздрогнуть и отдернуть ладонь, чуть прижимая её к себе. Он резко оборачивается, устремляя бегающий взгляд на источник звука, но спокойно выдыхает, обнаруживая там Тэхёна. Тот стоит за диваном, оперевшись обоими руками о его спинку и чуть нависая над старшим, и едва различимо улыбается, самыми уголками губ, будто показывая серьезность своих слов. Блеск его внимательных глаз заставляет Чхве на пару мгновений впасть в ступор. Рой мыслей в голове, кажется, тоже останавливает своё безумное движение, оставляя место чему-то более значимому и насущному. Как долго он здесь? Как много он слышал? Не будет ли он смеяться за такие мысли? И не шутит ли он? И, вообще, почему он подошёл так незаметно? Бомгю пару раз моргает, выражая своё непонимание и слегка хмурится, стараясь всё-таки прогнать лишние мысли из головы. Кан же охотно уточняет, опирая подбородок на собственные руки. - Я имею ввиду, я, - он то ли хмыкнул, то ли слегка кашлянул, кажется, чуть замявшись. - Могу помочь. – Ты серьезно? - Бомгю расслабляется и тихо смеётся. Одновременно и неловко, и как-то даже радостно на душе. Приятно, легко от того, что младший не посмеялся ему в лицо из-за его странного вопроса. А ещё, потому что это был именно Тэхён. Признаваться было стыдно и страшно, но Кан нравится ему уже больше полугода, а они так и не ушли дальше дружеских объятий и шуточных сюсюканий с детскими чмоками на камеру. И, вот, когда он сам подходит к Чхве, тот боится всё испортить. Не то, чтобы обычно рядом с младшим он этого не боится, но сейчас вопрос вроде как иной. Раз уж они говорят о странных мыслях старшего, а особенно о собственном вкусе, то шанс напортачить значительно возрастает. Особенно, если он так и не понял, что же у Тэхёна сейчас на уме. - Укусишь меня? - Бомгю старается обыденно шутить и натягивает уголки губ в насмешливо довольной улыбке, скрывая своё волнение перед младшим. Но Кан ни капли не тушуется от такого предложения. Лишь пододвигается ближе, почти сталкиваясь локтем с чужим плечом. И смотрит как-то странно, нечитаемо, заинтересованно, наклонив голову чуть в бок. – А ты хочешь? - скептически спрашивает он, и где-то на дне этого недоверчивого голоса таилась надежда. Хотя то чувство скорее правильно было обозначать как яркое желание. Но Бомгю профукал тот момент, когда мог разглядеть это в чужых глазах или расслышать в чужом тоне, поэтому вопрос лишь выбил его из колеи, стремительно уничтожая в нем остатки самообладания. Он и сам не знает хочет ли. С одной стороны, если спрашивает Тэхён, то он вероятно согласился бы на что угодно. А с другой, перспектива быть укушенным была не самой приятной. Да и в голосе тут же всплывали картинки, с зубами Кана на самых разных местах его тела. И, хвала небесам, он смог отмахнуться от некоторых особо терпких, а не заострять на них внимание, иначе бы его щеки сейчас терзал бы не лёгкий розовый румянец, а пунцовый жар, стремительно расползающийся по всему лицу, ушам и даже шее. Этого лучше бы избежать. Но младший всё также с интересом и живым вниманием смотрел на него, выжидая хоть какой-то вразумительный ответ. Вот только Чхве не уверен, что сможет его дать, поэтому лишь жмёт плечами, выдумывая очередную шутку. – А есть варианты? - уточняет он в смешливом тоне, и смотрит на Кана с толикой ожидания и лёгкой улыбкой на губах. – Нет, наверное, - младший задумчиво хмурится, переводя взгляд из одного угла комнаты в другой и снова обращая его на Бомгю. - И вообще, - немного вредно, скрывая собственную стушеванность, начинает он, поджимая губы и сводя брови к переносице. - Ты узнать хочешь или нет? – Хочу, - не задумываясь выдаёт старший, кивает головой и почти не моргает, внимательно смотря на младшего и ловя каждое его движение. Его распирает от волнения и любопытства. Ведь он доверился Тэхёну, совершенно не зная, что тот собирается сделать. Но ему действительно интересно что. Безусловно Кану он доверяет, скорее всего даже больше, чем самому себе, но от этого не менее страшно. Потому что всё звучит так странно. И выглядит тоже. Словно не реально, либо Бомгю всё же конкретно облажался. – Тогда закрой глаза, - тут же командует младший, но его мягкий голос не даёт скрыть накрывающее его волнение. Руки слегка подрагивают и он старается сдержать этот тремор, когда перекладывает их на чужие плечи, оглаживая ладонями напряженные мышцы. А Бомгю повинуется. Закрывает глаза, чуть жмурясь, заставляя ресницы дрожать. Больше, конечно, из страха случайно открыть глаза, потому что тогда получится, что просьба Тэхёна была проигнорирована. А старший так не может. Он просто не может игнорировать Кан Тэхёна. Он рвано выдыхает, приоткрывая губы чуть шире их обычного состояния и нервно перебирает в руках края взмокшей футболки. Потому что ничего не чувствует. Кан словно под землю провалился. Есть такое ощущение, будто он ушёл, оставляя хёна в таком неловком положении ожидать кого-нибудь ещё, кто обязательно посмеётся над его странным видом. Но эта мысль обрывается так же быстро, как только взросла в его голове. Потому что он слышит, чувствует неровный вздох совсем близко. А через секунду его губы накрывают чужие мягким и нежным касанием. Это не похоже на простой поцелуй, пока чужие губы прижимаются к его так легко, так воздушно, словно сахарная вата, а он страшится открывать глаза, потому что это может закончиться. А он бы не хотел, чтобы это заканчивалось. Хотелось вечность чувствовать ласково требовательные губы, сминающие его собственные с таким трепетом, словно по-другому Чхве просто рассыплется. Чужие руки поглаживают его плечи, проходятся кончиками пальцев по шее, заставляя табун мурашек пробежать по его бокам. Казалось, такой детский для таких взрослых людей, но так приятно не было никогда. И Бомгю не соврет, если скажет это, потому что так оно и было. Кан довольно быстро смелеет, аккуратно, словно ожидая реакции, ведёт языком по чужой губе и, не встречая сопротивления, проскальзывает внутрь, осторожно оглаживая внутреннюю сторону губ и ряд ровных зубов, мягко сталкиваясь с чужим языком и проворно, будто сладостно, обводя его своим. Потом легонько, почти неощутимо прикусывает чужую губу, не мгновение вбирая её себе в рот, и отстраняется, напоследок проводя по укушенной губе языком, словно зализывая несуществующую ранку. А Бомгю застывает, не смея открыть глаз. Сердце колотится в груди, грозясь вот-вот пробить ребра и выбраться наружу. Щеки стремительно покрываются краской, делая его схожим с его нелюбимыми помидорами. И, боже, он и понятия не имел, что Тэхён так потрясающе целуется. Буквально. Потому что даже его фантазии никогда не сравнятся с тем, что только что произошло между ними. Ему, кажется, что это очередной сон, потому что так невероятно в реальности никогда не было и, кажется, быть не может. Но голос младшего звучит совсем близко, так чётко и ярко, как ни в одном сне никогда не звучал. – Хён? - взволнованно спрашивает он, переводя руки с плеч и шеи на чужие щёки, осторожно поглаживая щеки. - Всё хорошо? – Да! - резко реагирует старший, распахивая глаза и находит Кана в смущающей близости от собственного лица. Он судорожно выдыхает и, кажется, щекочет этим чужие влажные губы. Он порывается аккуратно развернуться обратно, потому что шея начинала затекать от постоянного положения через плечо. Хотя главная и действительно важная причина была лишь в том, что смотреть Тэхёну в глаза сейчас невероятно стыдно. Хочется спрятаться. И спрятать своё багряно-красное лицо. А тот и не удерживает его, позволяя спокойно отвернуться, и покорно молчит, как бы давая время всё обдумать и переварить. Руки с плеч пропадают. Он усаживается рядом, Бомгю не видит этого, – он вообще ничего не видит, кроме собственных пальцев, теребящих край футболки, и картинок, раз за разом всплывающих в его голове, – но чувствует, как пружины дивана прогибаются под весом чужого тела. – Сладко, хён, - не ясно сколько времени проходит, тишина, наконец, разбавляется тихим голосом, Тэхёну кажется, что Чхве уже готов к тому, чтобы ответить ему что-нибудь. - Чуть-чуть с привкусом клубники от твоей гигиенички и почему-то карамели. - он улыбается, отводя взгляд и, кажется, впервые за вечер стесняясь чего-то. А Бомгю остаётся лишь удивлённо и непонятливо раскрыть рот. – Что? – Такой ты на вкус, хён, - Кан, вероятно, тушуется от собственных слов, а старший не выдерживает и, наконец, поднимает на него взгляд, неловко глядя из-под пушистых ресниц и встречаясь с порозовевшими щеками младшего и таким же неловким взглядом. - Я не уверен, потому что всё было слишком быстро... – Хочешь.. распробовать получше? - поцелуй с Тэхёном был волшебным, так что грех было не попросить, может Вселенная сейчас благосклонна над ним и у него получится повторить всё это ещё разочек. Потому что такое чувство хочется испытывать из раза в раз. Хочется запомнить его, впечатать клеймом в своей душе и возвращаться к нему снова и снова. – А ты хочешь? - будто бы даже воодушевленно вопрошает Кан, рефлекторно пододвигаясь чуточку ближе. Бомгю от такого младшего хочется провалиться под землю, выть на луну и собирать звёзды в ладошки. Потому что то, какими они были сейчас, вызывало в нем дикий восторг и трепет. От чувств буквально распирало изнутри, а в опустевшей голове эхом звучит, как мантра, "да!". Но он не может сказать и слова, поэтому кивает, осторожно, будто боязливо, недоверчиво, укладывает руки на чужие плечи. А Тэхён и не требует большего, двигается ещё ближе, почти сталкиваясь коленками, и, оглаживая ладонями чужую талию, утягивает в новый поцелуй. Но более открытый и смелый, чем предыдущий. Сразу переходит к делу, ведёт, мягко сминает чужие губы, ласково проводя языком по губе и плавными движениями исследуя чужой рот. Чхве в этот раз не теряется, прижимается ближе, приставая с насиженного места и почти упираясь своей грудью в чужую, и робко отвечает на ласки, охотно сливая собственный язык с чужим в лёгком влажном танце. - Я люблю тебя, хён... - шепчет младший, опаляя горячие взмокшие губы, и пододвигает Чхве на себя, заставляя усесться на свои колени. – Я тоже люблю тебя, Тэхён-и, - живые, всегда трепещущие его сердце слова, легко выскальзывают из горла, больше не боясь быть отвергнутыми. Потому что сейчас чертовски хорошо. Слишком уютно, слишком приятно и слишком мало, чтобы прекращаться. И он сам втягивает Кана в новый поцелуй, а потом в ещё один и ещё. Но им всё ещё мало, потому что они, наконец, приблизились друг к другу. И прекращать этого не хочется никогда больше.