Вспомни

«Все вокруг пылало, в углу кто то ходил из стороны в сторону. Огромный пустой зал вокруг. На душе ощущение тревоги и страха. Она всем телом чувствует зловонное дыхание смерти. Все в огне, душераздирающий крик пронзает барабанные перепонки…» Гермиона проснулась, по шее стекали мелкие капли холодного пота. Этот кошмар, он вечно ее преследует. Девушка уже по обычаю берет успокоительное, глотает сразу две таблетки. Слишком реально, слишком волнующе. В последнее время у нее странные сны, люди в необычных костюмах, война, боль, кровь и слёзы, много-много слёз. Что это за мир, который придумало ее воображение? Вдох-выдох, небольшая дыхательная гимнастика. Сердцебиение пришло в норму. Гермиона смотрит на время- 4:20. Ещё совсем рано, но спать не хочется. Совсем нет желания вновь погружаться в эти кошмары. Она идёт в душ. Специально включает прохладную воду, медленно выкручивая кран до минимальной температуры. По коже идут мурашки, дыхание опять сбивается, зубы стучат — время для душа закончилось. Гермиона надевает халат, кидает взгляд на свое отражение в зеркале: худая, безжизненная, с крупным шрамом на предплечье. Она его не помнит, приглядывается внимательнее. Голова резко начинает болеть, Гермиона смотрит на свое тело и не узнает его. Что с ней случилось? Откуда этот ужасный шрам? Не может вспомнить. Резким движением открывает шкафчик, достает болеутоляющее. Девушка, будто в бреду, идёт на кухню, делает кофе- мысли чуть прояснились. Смутные картинки предстают перед глазами, она пытается схватиться хоть за одно воспоминание, хоть что-то, но оно ускользает прямо сквозь пальцы. Нужно скоротать время, берет книгу — «Портрет Дориана Грея». Она видит ее у себя впервые, но она до боли знакома. Чтобы затмить новые эмоции, Гермиона погружается в чтение. *** Девушка стоит у порога квартиры частного психотерапевта. Ей изрядно надоели сны, мысли, боли. Нужно положение исправлять. Она ходила к разным специалистам, но все они не смогли ей помочь. Этот- ее последняя надежда. Гермиона робко стучится в дверь, стоит пару секунд, прислушиваясь к звукам внутри. Раздается мужской голос: — Проходите, открыто! Девушка неловко дёрнула за ручку, прямо перед ней стоял высокий парень, он приветственно улыбнулся, наклонил голову вправо. Гермиона прочистила горло. Смотрит ему прямо в глаза: — Добрый день, мистер Малфой, у меня назначено. Парень смотрит на нее в хитром прищуре: — Проходите, мисс Грейнджер. Чувствуйте себя как дома. Его слова, как ножом по сердцу. Как ощущается дом? Она уже давно не могла сказать, что хоть где то ей настолько комфортно, как должно было бы быть. Психотерапевт странный, у нее вообще каким то чудом оказалась его визитка, но это была последняя надежда. Гермиона сняла кроссовки, взяла предложенные тапочки и прошла в зал, доктор шел за ней. Комната, где проводился прием соответствовала ее представлениям комфорта: два больших кожаных кресла, приятного бордового цвета, с кофейным столиком между ними; мягкий пушистый ковёр, плотные занавески на окнах, не пропускающие тусклый дневной свет непогожего дня; камин в углу, в которым мерно потрескивали дрова, выглядел будто декоративный; и самое главное — огромный книжный шкаф, с различными собраниями художественной классики, научных томов и прочие «сокровища» — слишком богатое пристанище никому неизвестного психотерапевта, а Гермиона проверила- мистер Малфой действительно не числился ни в каких справочных бюро. Но он был таким знакомым, внезапное чувство тревоги окатило ее с головой, смутные образы из сна вновь накатывали с новой силой. Чьи — то нежные руки, белоснежные волосы. И глаза такие… — Мисс Грейнджер? — тихий голос вернул ее в реальность, она медленно повернулась к доктору. И глаза такие…холодные Малфой окликнул ее ещё раз и предложил присесть на кресло, сам же сел напротив: — Мисс Грейнджер, расскажите подробнее о своей проблеме. Гермиона запнулась, почему он смотрит так выжидающе? Почему между ними эта тягучее липкое напряжение? Девушка тряхнула головой, сбрасывая наваждение: — Меня преследуют непонятные сны, постоянная тревожность, я хочу с этим разобраться. Доктор открыл свой блокнот и взял в руки ручку: — Я Вас внимательно слушаю, скажите, что Вам снится? И Гермиона рассказала, и, вопреки всем ожиданиям и предыдущему опыту, психотерапевт не качал пренебрежительно головой, не делал умный вид, будто она говорит ему о создании мира всего, а улыбнулся. Она действительно ожидала чего угодно, кроме этой лёгкой улыбки, будто она сумасшедшая, а он не хочет пугать ее диагнозом. Ну это уже переходило все границы, она в недоумении уставилась на него: -Мистер Малфой, что-то не так? Он покачал головой, положил на стол блокнот, в котором не было ни одной записи, и поднял глаза: — Мисс Грейнджер, все лучше, чем Вам кажется. Думаю, Вы готовы к сеансу терапии. — Что? — да ну, похоже это очередной шарлатан, не успела она об этом подумать и что то ответить, как усталость окутала ее со всех сторон, перед глазами возникла дымка и только четкый голос доктора был ее маяком. — Мисс Грейнджер, как Вас зовут? Она удивилась глупому вопросу, но ответила, замедленно, будто в трансе: — Гермиона Джин Грейнджер. — У Вас хорошие отношения с родителями? Родители. Где они? Она их почти не помнила, но ощущала такую жгучую потерю. Кто ее родители? — Я...я не помню. — Где Вы учились? Она точно помнила, что училась. Какая-то школа. — В Хогвартсе, — что это за школа? Название само слетело с языка. Она не услышала, а почувствовала ухмылку доктора. Что, черт возьми, происходит? — Расскажите о своих друзьях. Неясные образы возникали в голове. — Они отважные и сильные, мы дружили втроём. Я им всегда помогала, но я не знаю где они. — Как их звали? Имена вертятся на языке, так близко и так далеко. Ей как будто кто то подсказывает, в голове всплывают первые буквы имён. — Гарри и Рон… И она вспомнила, вспомнила их улыбчивые лица, их голоса, их дружбу. Картинка за картинкой пробегали перед глазами, все воспоминания, будто не ее собственные, но такие родные, всплыли в памяти. Она резко распахнула глаза, глядя на доктора, который, как оказалось, стоял прямо над ней, внимательно всматриваясь в черты лица. И вдруг его лицо показалось слишком родным, она знала этот хитрый прищур и это волнение, скрытое за напускным безразличием. Резкое воспоминание вспыхнуло перед глазами. Голос охрип: — Малфой? В серых глазах читалось удовлетворение: — Добро пожаловать обратно, Грейнджер, — и мир погас. *** Ее будто поместили в вакуум, все вокруг казалось чужим и нереальным. Будто она чужая в этом мире. Откуда-то издалека доносились голоса: — Малфой, ты должен был сделать это аккуратнее. — Она была готова к этому, я несколько месяцев окружал ее чем то знакомым, несколько месяцев при помощи легелименции добовдял подробности в сны. — Поэтому она сейчас в больничной койке? — этот голос был явно зол — Поттер, не думай, что я бы подверг ее риску. Она мне также дорога, как и тебе. — Поэтому ты и стёр ей память? — это уже третий человек. — Я ее защитил! — Тише вам! Она просыпается, — прекратил перепалку женский голос. Мир постепенно приобретал очертания, Гермиона поняла, что находится в палате Святого Мунго. Почему она здесь? Осознание набросилось на нее, словно голодный волк, раздирая душу на части. Пол года она провела в этом состоянии, пол года была оторвана от своего мира, ходила, не понимая, кто она и что ей делать. Ее кинули на произвол судьбы. В палату зашло двое. Гермиона тихо заплакала: -Гарри, Рон...я так по вам скучала. Мальчики обняли ее, приговаривая : - Теперь все будет хорошо. Джинни стояла возле койки и плакала. Гермиона позвала ее к себе. Долгожданное воссоединение. Теперь девушка ощущала себя полноценной , только один угол ее сознания пустовал- она так и не вспомнила его. Он стоял, оперевшись о дверной проем, и наблюдалась счастливое воссоединение легендарной троицы. Малфой знал, что их она вспомнит в первую очередь, но сердце в груди предательски громко стучало, а мысли метались в голове. Тревога поднималась где то из недр всего его существа и спирала дыхание - вдруг она его совсем не вспомнит? За тот короткий промежуток времени она стала для него родной, да чего уж там, неотъемлемой его частью. Он сделает все возможное, чтобы вернуть себе своё.