Его неЛюбимый учитель

Лето закончилось ещё вчера, а перед началом первого сентября Антон молился всем, кого только знает, читал те молитвы, которые только помнит, чтобы это все оказалось страшным сном, и вот, он открывает глаза, а на календаре любимый июнь. Но нет, все совершенно оказалось не так. Проснулся он от грохота на кухне, нехотя открывая глаза, поворачиваясь на календарь, висящий на шкафу. Увидев дату и разглядев свое заспанное лицо, Антон с сожалением выдохнул, понимая, что участь неизбежна в данной ситуации, ведь последний год прогуливать он не собирался. Нет, даже не так. Первое сентября он прогуливать не собирался, а дальше можно и отсидеться дома, сделав вид, что простудился. Да, так и будет. Увидев, что до будильника ещё тридцать с чем-то минут, парень решил полежать, смотря в белый потолок, пытаясь вывести из пятян на нем какие-то узоры, что выходило не очень, да ещё и от «важного», по мнению Шастуна дела, отвлекла мама, которая пришла с кухни, чтобы разбудить сына, который редко ложился спать во время, а вставал, конечно же, уже днем. — Так, Тошенька, давай вставай, а то опоздаешь в школу. Я на работу сейчас побегу, а ты сам уж оденься, но нормально, а не так, как в прошлый раз — быстро сказала все женщина, от чего шатен спишь зажиурил глаза, взьерошивая свои спутанные волосы, которые ещё чуть завивались на концах, а иногда и вовсе становились полноценными кудрями. Услышав все сказанное, парень лишь возмущенно приподнялся, взглянув на того, кто так плохо отозвался о его костюме на прошлое первое сентября. — Мам, вообще-то костюм «Adidas» был очень приличным! Меня тогда даже к директору вызвали, чтобы восхититься такому в полной мере! — гордо поднял голову Антон, смеясь и улыбаясь, как кот, ибо все прекрасно помнили о том, что его чуть не выгнали из-за этого. Майя лишь по-доброму улыбнулась ему, понимая, что этого проказника-мальчишку уже не изменишь, а потом подошла к тому ближе и потрепала по голове. — Ты пойми меня, балбесик мой, что позоришь то ты меня. Это было очень… — задумалась та, подбирая нужное слово, чтобы не обидеть парня — неординарно. Никто до такого еще не доходил, это было ново, но другие то подумали, что это у меня нет денег тебе на хороший костюм. Так что, милый, пожалуйста, оставь мои последние нервы в покое и пойди на это мероприятие в хорошем деловом костюме, хорошо? — увидев растроенный, но утвердительный кивок, женщина улыбнулась и встала с кровати, удаляясь из комнаты, идя дальше собираться на работу, лишь изредка крича Антону, где что она оставила, чтобы парень хоть что-то поел с утра. А сам Антон лишь недовольно поднялся с кровати, уходя в ванну буквально на двадцать минут, ведь времени уже не было, хотя Шастун очень даже любил мыться по часу или два. Ему было приятно просто стоять и думать о чем-то своем, а точнее — об одной вещи, которая так надолго засела в его голове, ставя себе самому рамки, ограничивая во всем и критикуя по мелочам. Но сам шатен действительно верил, что дело в нем, а не в ком-то. Выйдя из душа, надев на себя тёмно-синий костюм, Антон вышел на кухню, видя стоящий в вазе букет гиацинтов, которые парень хотел оставить сам себе, а не дарить кому-то, но мама лишь пригрозила ему на это еще день назад, когда только купила цветы и лично повязала бантик, на что Шастун был недоволен. Оставалось пятнадцать минут, поэтому шатен даже не стал пить чай и есть оставленную женщиной еду, ведь мог опоздать, точнее, вот-вот и уже опаздывал. Новый коллектив, знакомства и вообще какие-либо новые люди рядом парню не нравились никогда. Нет, Антона нельзя было назвать полностью интровертом или социофобом, просто он не очень то желал того, чтобы люди общали на него внимание, но, как на зло, парень всегда был «главарем» банты или какой-то группы людей, поэтому надежды на спокойствие он уже давно оставил где-то при себе. Выйдя на улицу и закурив, мысленно говоря себе, что закрыл дверь, не включал чайник и не открывал окна, парень пошел в новую школу, втягивая приятный дым в легкие, утро без которого стало уже невозможным. Шатен мысленно твердил себе, что легко может бросить эту «привычку», хотя, на самом деле, он понимал, что это перешло в зависимость и он не сможет отказаться от курения не при каких условиях. С такими мыслями, которые иногда пересекались с каким-то бредом, парень дошел до школы, кидая в рот жвачку, чтобы хоть как-то перебить запах. Он начал пытаться найти свой класс, и только потом, когда прошел кое как через все классы, дети и учителя которых были ему по плечи, а то и по пояс, он увидел надпись «11 А», где стояло около пятнадцати учеников, а рядом красивый подтянутый голубоглазый брюнет, который сразу же перевел взгляд с родителей некоторых учеников, на опешившего, длинноного, худого и лохматого Шастуна, который не знал, подходить ли, и туда ли он вообще пришел.