Боль Беннетта

Открывая глаза я вижу привычную мне комнату – ванная. Я вновь уснул, и кажется меня сейчас стошнит. От кого или чего? Передоз? А может от себя? Эти мерзкие лишние глаза на лице, эти уродливые шрамы по всему телу после целое множество опытов и экспериментов надо мной. Эта ужасная зависимость, которая скоро доведёт меня до могилы. Я ужасен. Лучше бы я и сдох в той Уберии, в тех четырёх стенах, которые меня заточали, сводили меня с ума, стали будто моим самым родным местом, но на самом деле я просто привык к той ужасной обстановке. Как бы я не хотел умереть, как бы я не хотел стереть себе память, я слаб, чтобы покинуть этот мир либо забыть все воспоминания, которые стали навязчивыми мыслями, которые преследуют меня каждый божий день, я будто попал в бесконечный кошмар из событий прошлого, которые я никак не забуду. Я слишком слаб. Но вот я включаюсь в реальность, в которой меня вот-вот стошнит на себя. Я выскакиваю из ванны и подбегаю к туалету, быстро подняв крышку. Пусть выльются туда и все мои внутренности, я очень устал от этого уродливого тела, мне тошно на него смотреть. Но нет, вырвало меня лишь мылом. Нажав на кнопочку, я осматриваюсь в комнате, сущий бардак. Главное чтобы Хониккер не увидел, либо мне будет плохо. Но вот проблема – убираться так лень. Сжав всю силу в кулак, я начал собирать бутылки, в которых ранее было свежее мыло, которое наполняло меня хоть каким-то желанием жить и работать дальше. Пару минут спустя всё было убрано, будто тут никто и не пил своеобразный наркотик. Слышится скрип двери, за ней был как раз мистер Хониккер, который пришёл жаловаться на то, что я слишком шумный, и что сейчас ночь, все спят, а я один буяню в соседней комнате, будто у меня шило в одном месте. Ну да, ну да... Только вот резко зашла речь о моём состоянии, как я себя сейчас чувствую. "Хреново, Хониккер, хреново, мне ужасно плохо." Сказал бы я, если бы я этого не боялся сказать. Мне стыдно за свои эмоции, за то что я что-то чувствую и вообще существую. Хониккер, помогите... – Беннетт, ты что-то скрываешь. Уверенно и одновременно обеспокоенно сказал Феликс, сверля своим взглядом мои глаза. В этот момент моя душа будто в пятки ушла, но врать уже не выход. Я замялся на месте, пытаясь подобрать хоть какие-то подходящии слова моим чувствам, но это не описать. Эта колкая, ноющая боль, пронизающая насквозь мою грудную клетку, она будто душит меня, перекрывает мне поток кислорода в организм. Я задыхаюсь от боли уже какой год, так и не пытаясь хоть как-то с этим бороться, я просто пытаюсь вместо этого забыться. Я слаб и ленив. – Не думаю, что теперь мне получится соврать, да и если бы соврал, вы бы поняли... Я просто не могу забыть то, что со мной происходило в Уберии. Все эти эксперименты надо мной изуродовали моё тело, от которого теперь меня ужасно тошнит и воротит. Я просто хочу избавиться от себя, мне отвратительно от самого себя, что я себя добиваю зависимостью от мыла, что я не могу хотя бы попытаться отпустить прошлое, я чертовски слаб и ленив, мистер Хониккер, я неудачник, я просто ошибка, я убиваюсь по прошлому как в первый раз, лучше бы я там и умер, лучше бы меня не спасали, лучше бы я там просто сгнил. Я не хочу чувствовать этой всей боли, я не хочу вспоминать всю эту боль не только в мыслях, но и физически, как мне вводили препараты, как меня вообще трогали своими мерзкими руками, я вообще не хочу что либо чувствовать, это ужасно и больно. Я на полу захлебываюсь в своих же слезах, ртом пытаясь захватить хоть капельку воздуха. Хониккер сидит рядом, поглаживая меня по голове, что-то нежно и успокаивающе шепча. Я не могу разобрать что он говорит, но на меня это чудом действует. – Беннетт, ты не ужасен, не отвратителен, не слаб и не ленив. Ты что такое говоришь про себя? Ты всем нужен, все о тебе заботятся, и если ты умрешь, то это будет большая потеря, поверь мне. Я смотрю на него. Это правда? Я не верю. – Нет... Неужели я так важен? – Да. Он уже глазеет на меня довольно таки серьезно. От такого взгляда меня мурашки проберают. Но тут Феликс меня обнимает за плечи, утыкаясь своим носиком мне в макушку. Как хорошо, что вы рядом, мистер Хониккер... Как тепло в ваших объятиях. Как приятно с вами общаться. Ради вас я походу и существую в этом чертовом мире.