Малина, шиповник и сигареты.

Если при произношении слова «кровь» обычно представляют алую, стекающую из тела жидкость, то незрячие люди моментально ощущают железно-притворный запах, кровавые сгустки на ощупь и тихие, безнадёжные падения капель на кафельный пол. Сайгику ещё подростком сплел свою кровь с криминальными устоями, правилами и манерой жизни. «Убей или будь убитым» — каждый раз играет в голове, когда наглые завистники ослепили его «милым подарком». Когда собственное сердцебиение стало настолько громким, что в бледных глазах отражалось лишь одно желание — месть. Яростный характер и упорство закаливали молодое тело, а то и калечили, ведь ребёнок не должен быть в стенах преступности под потолком зависимости к организации. Темнота проступка впивает свои корни глубоко мозг, способна уничтожить миролюбивый нрав даже самого безэмоционального героя. Но также и с поступком спасения может полить свою воду на чахлое растение, подав сильнейшую мотивацию для чудовища и пса охотников за богатством. Под пленом головореза Дзëно постоянно повышали в должности за эффективное выполнение миссий и ведение переговоров, но и быстро понижали за неумение «держать язык за зубами». Под тенью волн, легко достигавшие самого лучшего небоскрёба, покой и тепло находились в сигаретах. Едкий дым, впивающийся в одежду, не дающий забыть о себе, как о роковой даме в свободный вечер для потехи ярких звёзд. Серый дым поднимается к ним и щекочет, не позволяет отвлекаться, дабы они продолжили смотреть на правду глубин души влюбленных при честном разговоре, как на идеально организованный цирк. Жизнь не может быть фильмом, но фильм отражает обрывки жизни, с ноткой красоты, подобно сотням крохотным зеркалам, без возможности взглянуть на мир целиком, лишь часть, вслушиваясь в спокойствие диктора на аудиозаписи о морали произведения. Зеркала обманывают и смотрятся в них лишь самые тщеславные и глупые, не видя в себе недостатков, в фантазии выдумывая как они правят миром, сидя на троне с драгоценностями. Есть длинные, глубокие и быстрые реки, несущие что-то особенно важное, но не успевают рассказать. Есть более медленные, но так же чистые и правдивые. Увидев в перецвете бликов солнца свои недостатки в постоянном искажении, ты замечаешь свою красоту в чём-то постоянном, в том, что не изменяется ни под каким углом прихоти реки. Чаще всего это ясные или глубокие глаза живого творца на Земле, наполненные незабываемой искрой, пылающим рвением к своей цели. Но отражение твоё мутнеет, если в бесконечном потоке течёт не вода, а алкоголь, и во тьме. Ещё одна рюмка чистого виски ведь не испортит вечер, верно? Да и ещё если между средним и указательным пальцем будет дорогая сигарета с новым привкусом. Всё привычнее проводить в отвратно пахнущих местах, где пьяные говорят все свои секреты, да и ещё беспомощны перед ворами. Так и тянет всё глубже к гнойному побегу от реальности. Всë более остро ощущая иные раздражители, такие как чужое дыхание, ритм сердца, запах пота, сокращение мышц, ты начинаешь по-новому думать о своих привычках и способах расслабления. Сайгику запах табака и сакэ преследовал абсолютно везде, ставший роднее огнестрельного оружия и пороха. Постоянно щекочет нервы уже слепого, его личность со всеми прихотями преступника стала раздражать. Не найти покоя даже в своей комнате, где в тумбочке лежит эта ненастная помятая пачка сигарет. Запах картона и осадок никотина не отпускал и во время пребывания в тюрьме, ведь так вредоносный дым — истинная валюта, пока не перевели в более защищённую колонию, узнав все подробности волшебной способности. Дзëно и сам является этим мерзким дымом, это олицетворение его способности. Он уничтожает своих соперников и врагов лишь одним своим присутствием, будто они вдохнули его яростный и ядовитый характер. Незнающий любви, заботы и нежности оболочка покрылась шипами, но на вкус душа кисло-сладкая, как шиповник. Более невыносимой на вкус стала из-за переходы в военное подразделение, борьбы за репутацию и попытки бросить чëртовые остатки прошлого — вредные привычки. Багровые и сиреневые синяки давно зажили, лишь рубцы да шрамы остались уроком на всю жизнь. Зарплата даже выше, чем раньше, а слава исключительно положительная от мирных граждан, что не видят в слепом чистокровного садиста. Барьер из предвзятости, розовых очков и стремление к идеалу, а то и к своим эгоистичным желаниям, создает миллион иллюзий вокруг доверчивого гражданина, ощутившего себя в фильме. Но они не видят тех зеркал, что отражают душевные и телесные раны на телах, а только идеально выглаженную форму и накрахмаленную рубашку. А кто подарит тебе высокое и широкое зеркало, не боясь узнать настолько ты отвратителен и как прогнили твои внутренние органы от обид и злобы?. Противоположности притягиваются, ведь находят в себе что-то общее, даже если это обман обстоятельств и дружелюбия. Даже люди, которые ведут себя по отношению друг к другу как антонимы, с помощью слов могут понять неродной язык. Сайгику совершил множество непростительных преступлений, но судьба к нему так благосклонна, что даёт сотый шанс на исправление. Тэттë, его новый напарник, в лице общества тоже выглядит героем, только он совершил одно преступление, ставшее его постоянным стимулом стремиться к добру, к своей морали. Суэхиро терпел весь тяжёлый характер Дзëно и его склонности к соперничеству превосходить самурая во всех навыках, делах и миссиях. Слепой выводил самого молчаливого члена отряда на беседу, всегда находил к нему рычаги и способы достучаться. Из пуль оскорблений и ненависти, заменившие белоснежные бинты беспокойства и понимания в медпункте стали новой зависимостью, сильнее курения и алкоголя. Тэттë снаружи закрыт и неприступен, но его душа на вкус как зрелая малина, но где-то в скрытом месте есть шипы, говорящие о проступках. Он как кофе с корицей по утрам, но без сахара. Как комната, где много людей, но в воздухе царит молчание. Как новый рассвет, но не в уютных объятиях мечты. У Сайгику мало целей, в основном они были сосредоточены на его чувствах и авторитете, иногда на интересах организации. Ему нравится слышать чужие мольбы, страдания, желание искупить вину. Он не терпит неуважения к себе и пренебрежение к его способностям, успешно выполняя каждое поручение. Но страшно, страшно вновь оказаться слабым из-за чувств, когда они приносят столько удовольствия и счастья, сменив их потом на вечные муки, нигде не видя нечто устойчивого. У Суэхиро одна чёткая цель и принципы, благодаря суровому воспитанию как война. Мечник видит в своём напарника даймë, господина, которого нужно защищать и следовать его словам, помня о своей независимости. Помнить, но наслаждаться его белыми, как первые лучи солнца ресницами, грациозной и важной походкой, острым языком, но и искусным подходом к ситуации и быстрому нахождению решения. Симпатия рушит здравомыслие, но сближает людей. Не зря же все влюблённые истинные безумцы?. Стираются границы стеснения и неуверенности, и в чертах любимого человека начинаешь замечать и свои особенности, принимая его лик всё ближе к сердцу. Настолько, что если эта пассия предаст тебя, разрыва сосудов в сердце не избежать, никакие профессиональные хирурги не зашьют эту глубокую рану без дна. Но ты уверен до последнего, что твой незабываемый становится опорой в решениях и переоценке ценностей. Дзëно не может видеть, но он чувствует нежность Тэттë. Для слепого лето — самое ненавистное время года, но на третий год работы он немного поменял своё мнение. Фуражка Суэхиро пахла сладкой малиной после миссии по задержке эспера, способный управлять растениями. Оказывается, он взял немного ягод из деревни, послушав речи Сайгику об его восприятии тех или иных запахов, хотя тот считал, что он их всех проигнорировал и был сосредоточен на чём-то своё, воздушном и недосягаемом. Сухие, припухшие губы растворяются во влажных, нежно-розовых, не оставляя без внимания каждый сантиметр отравляющих уст. Даже чувствуется привкус шиповника из-за чая, что прописали врачи после пережитого яда на задании, на губах слепого. Сильные руки сжимают чужую талию, не позволяя куда-либо уйти, отдавая всё своё внимание. Запах лекарств и антисептика не мог испортить вечер воссоединения после пережитого времени разлуки в белых стенах. С аккуратностью ладони в мозолях гладят по щеке, шее, ключицам сыщика. Видны все когти прошлого на теле, которые так же есть на самурае, только под формой. Идентичные по страданиям души склоны находить в друг друге лекарство, как минимум утешение. Лишь тонкие пальцы отталкивают мечника от новых объятий и поцелуя в щеку, когда Дзëно слышит стремительные шаги медсестры к палате, чтобы оповестить о том, что гостям давно пора уходить. Перед уходом Суэхиро лишь отберёт ещё одну пачку сигарет, которая на этот вечер совершенно и не понадобится. Как оказалось, она давно пуста, но внутри она наполнена воспоминаниями.