Red Stars

— Итак, мы начинаем наше интервью. Пожалуйста, представьтесь и расскажите о себе. В полутёмной комнате находились трое: Ким Намджун, парапсихолог, Ким Сокджин, исследователь паранормальных явлений, и Пак Чимин, свидетель и главное действующее лицо. — Меня хорошо видно? — немного нервно спросил Чимин и слегка улыбнулся. — Простите за это, какие-то перебои с электричеством, не успел вызвать электрика до вашего прихода. Могу я видеть экран во время записи? — Да, конечно, — Ким Намджун дотянулся до миниатюрной камеры, установленной на штативе, и перевернул откидной экран. — Так лучше? — Да, спасибо. Чимин глянул в экран, на котором отображалось его лицо, наполовину скрытое в тени. Слабый свет свечей едва доставал до него, скрывая его личность и в то же время создавая загадочное, даже мистическое настроение. Чимин выдохнул, собираясь с мыслями, откинул волосы со лба и начал рассказ. — Меня зовут Мин, это — псевдоним. Мне двадцать шесть лет, закончил курс религиоведения в одном из крупных университетов. Около года я служил монахом в Церкви Сатаны. — Можете рассказать, как попали туда? — подал голос Сокджин. Чимин кивнул и прочистил горло. Он слегка волновался, ведь впервые оказался под прицелом камеры, да ещё и в одной комнате с такими серьёзными людьми. — Впервые я услышал о Церкви Сатаны от одного из моих знакомых. Он предложил мне пойти с ним за компанию, и некоторое время мы посещали собрания вместе, но ему быстро надоело. А я заинтересовался. — Чем именно? — Намджун поправил очки и открыл блокнот, приготовившись записывать. — Их учение в целом было мне близко. Например, их заповеди: не давайте советы, если не просят; не берите вещи, вам не принадлежащие; не выражайте недовольство по поводу того, что не имеет к вам отношение; не обижайте детей; не убивайте животных, если это не для вашего пропитания и так далее. К тому же, я гей, а это одна из немногих религий, которая толерантна к таким, как я. — Вы не упомянули моменты вроде "признайте силу магии, если она вам помогла" или "если кто-то мешает вам и не останавливается, накажите его". — Верно, такие заповеди тоже есть, но в них чётко прописаны критерии допустимости какой-либо жестокости без призыва к неоправданному насилию. — Но как же… — Джин, — Намджун слегка повысил голос. — Мы здесь не для этого. — Конечно, простите! — Сокджин чуть поёрзал на стуле. — Прошу, Мин, продолжайте. — В конечном итоге, я выбрал Церковь Сатаны в качестве дипломной работы. Но мне не хватало материала, еженедельные собрания давали мало информации. И тогда я стал искать что-то большее. Могу я попить воды? — Да, конечно. Оставив Кимов в комнате, Чимин отправился на кухню. В коридоре поправил причёску и ухмыльнулся собственному отражению в зеркале. На часах как раз пробило 23:00. Это будет долгая ночь. Напустив на себя маску нервозности, он вернулся на место и опустил на стол слегка запотевший графин с томатным соком и три стакана. — Хотите? — Нет, спасибо. Вы готовы продолжать? Чимин отметил, что в основном вёл беседу Намджун, задвигая второго Кима на задний план, и подумал, что так даже интереснее. Посмотреть, кто из них сломается первым. — На чём мы остановились? — Вы стали искать что-то большее, чем еженедельные собрания. — Да, верно. Я подружился с одним из лекторов. Постоянно задавал вопросы, записался волонтёром, в общем, втёрся в доверие, изображая верного последователя. И спустя пару месяцев меня пригласили посетить Храм. — Храм? — Я не могу разглашать, где он находится, скажу только, что далеко от города. Чтобы стать монахом, мне нужно было как минимум месяц провести там без связи с внешним миром, помогать по хозяйству, в общем, выполнять все мелкие поручения и много-много учиться, как правильно восхвалять Сатану. Сразу скажу, у меня было два телефона, один я сдал, второй надёжно спрятал. Его не нашли при обыске личных вещей. — И вы так просто отправились туда? А ваши родители, друзья, университет как к этому отнеслись? — Родителям я объяснил, что это нужно для учёбы. В университете поездку одобрили и оформили временный отвод от занятий, что-то вроде академического отпуска, плюс у меня был преподаватель, который помог с документами. А друзья… их мнение меня не особенно интересовало. У меня была чёткая цель, и я решил следовать за ней несмотря ни на что. — Очень… — Намджун замялся, будто подбирая слова. — Очень похвальное стремление. Пожалуйста, опишите место, в котором вы оказались, насколько это возможно. Чимин откинулся на спинку стула, делая вид, что глубоко задумался, погружаясь в воспоминания, и мельком глянул в экран. За его спиной начинала сгущаться тьма. Это знак, что всё шло по плану. — Путь до Храма был долгим. Мне завязали глаза, чтобы я не запомнил дорогу, и долго возили кругами, чтобы я никогда не смог найти это место. Маску сняли только на территории Храма. Я увидел высокий забор с колючей проволокой, массивные ворота и множество жилых корпусов. А в центре был сам Главный Храм из серого камня, высоченный, с башнями и узкими окнами. — Серый? — усомнился Сокджин. — Я считал, у сатанистов всё чёрное. — Я тоже так раньше думал, — кивнул Чимин. — На самом деле, чёрные только мантии монахов. Ученики вроде меня носили серые мантии, а у монахов более высоких рангов мантии расшиты золотом. — Как выглядит Главный Храм изнутри? — снова взял слово Намджун. — Похоже на готические европейские храмы. Ну, знаете, высоченные потолки, сужающиеся кверху, арки и колонны, орган, ряды скамеек, витражи и фрески. Что-то вроде этого. — Интересно, — Намджун сделал очередную запись в блокноте и задал следующий вопрос. — Что входило в ваши обязанности? — Я занимался уборкой, помогал на кухне, протирал пыль, подметал и мыл полы. Обычная черновая работа. — Там было много учеников, как вы? — Не могу точно сказать, может, человек десять, но я не уверен. Постоянно кто-то уходил, кто-то новый появлялся, кого-то посвящали в монахи и переводили в другие корпуса. — Давайте продвинемся немного вперёд. Я правильно понял, что вы стали монахом? — Верно. Это случилось спустя пять недель обучения. В безлунную ночь меня вывели на специальное место для проведения обряда посвящения, и там я стал монахом. — Вы можете рассказать про сам обряд? — Ох, — Чимин весь сжался и закрыл лицо руками, скрывая улыбку. — Мне страшно об этом вспоминать, было так жутко!.. — Вот, — Сокджин налил сок из графина и передал Чимину. — Пожалуйста, не волнуйтесь, всё уже закончилось. Чимин дрожащими пальцами принял стакан, начал жадно пить и закашлялся, скрывая смех. Участливое выражение лиц обоих Кимов невероятно веселило, но он должен был продержаться ещё минут сорок. — Спасибо. Я мало что помню, меня чем-то напоили, всё расплывалось перед глазами. Меня положили в центр сигила Бафомета, а вокруг стояли другие монахи и пели молитвы. Сигил, кажется, был нарисован кровью, но я не уверен. После молитвы меня подняли и поставили на колени, заставили прочитать специальную молитву, что-то вроде клятвы, и дали клинок. Я разрезал им свою ладонь, принёс кровавую жертву Сатане. Чимин положил на стол открытую ладонь, демонстрируя уже заживший шрам. Он заметил, как Сокджина пердёрнуло от его слов, Намджун же, напротив, оставался хладнокровным. — Я могу сделать фото? — Да. Намджун включил фонарик на телефоне и сделал несколько фото с разных ракурсов. — Что было потом? — Я спал почти сутки, — Чимин натянул рукава, пряча ладони. — Затем мне выдали чёрную мантию, переселили в отдельную келью и дали особую должность. Я стал смотрителем за свечами. — Свечами? — В Храме не используется электричество, все залы освещаются только свечами, а их нужно зажигать и гасить, менять сгоревшие и ставить новые, чистить подсвечники и так далее. — Но вы не занимались закупками? — Нет, на это был другой монах. Я просто брал новые свечи со склада. — Вам нравилась эта работа? — И да, и нет. Было скучновато, с другой стороны, оставалось много свободного времени на сбор материалов. Став монахом, я смог свободно перемещаться по всем помещениям, мог в любой момент войти в Главный Храм, и с помощью телефона мог делать фото и видео для моего диплома. Глаза Намджуна загорелись интересом. — Вы сняли что-то… необычное? — Самые сложные ритуалы можно увидеть только в главные праздники, Вальпургиеву ночь и Хэллоуин, но и в другие дни иногда происходили интересные события. То же Посвящение, например, — он чуть помедлил, чтобы потянуть время. — По-настоящему мистические проявления я стал замечать гораздо позднее. С течением времени это стало не просто работой, я действительно начал Верить. И мне открылось. — Как именно это проявлялось? — Всё началось со снов. Страшных, жестоких, кровавых снов, в которых я был то жертвой, то палачом. Я убивал миллионы существ взмахом ресниц, но слеза ребёнка убивала меня. Под светом полной луны я терзал грешников чёрными когтями, нанизывал сотни тел на свои огромные рога, но единственный солнечный луч лишал меня сил. Я насылал чуму и порчу на целые страны, и позже сам погибал в ужасающих муках, — Чимин выпалил всё это и обхватил себя руками. Немного помолчав, он перешёл на шёпот. — Кто-то приходил ко мне. Я не мог двигаться, не мог кричать, только чувствовал, как меня жестоко насиловали… Я не спал месяцами. Боялся… ощутить это снова. Потом я стал чувствовать тяжёлый взгляд, постоянно следящий за мной. Видел отражение красных глаз в оконных стёклах, слышал стук копыт и сиплое дыхание, рычание и стоны. И тени… странные тени повсюду, в каждом углу… — У вас до сих пор есть проблемы со сном? — Да, бывают. Например, прошлой ночью я не спал, переживал из-за интервью. Он снова бросил взгляд в экран камеры. Сокджин и Намджун так сосредоточились на рассказе, что не замечали признаков Его приближения. Мелкие детали выдавали Его, и если бы они были Посвящены, то давно бы всё поняли. Чимин склонил голову, чтобы скрыть торжество над этими глупцами, не представляющими, что их ждало очень скоро. — Вы готовы рассказать нам то, ради чего мы здесь собрались? — Позволите пару минут отдохнуть? Кимы переглянулись. Сокджин пожал плечами, Намджун повернулся к Чимину и кивнул. — Конечно. Чимин сложил ладони вместе, закрыл лицо и положил голову на стол, чтобы никто из присутствующих не мог увидеть ни намёка на его истинные эмоции. Он ликовал. Мгновения отделяли его от цели, и он решил потратить их на воспоминания о самом чудесном опыте, который он когда-либо проживал. * Поздним вечером он притаился в тени одной из колонн, чтобы понаблюдать за ритуалом. Совет девяти собрался в центре огромного зала, под самой высокой аркой. Встав по окружности сигила Бафомета, написанного кровью прямо на полу, они монотонно напевали призывающую молитву, взявшись за руки. Эхо их голосов едва доносилось, но Чимину и не нужно было слышать каждое слово, он давно выучил все тексты наизусть. Время шло, но ничего не происходило. Видимо, тот, кого они пытались призвать, остался недоволен принесённой жертвой и не хотел являться на зов. Спустя несколько попыток они оставили это дело. Пришло время работы Чимина: потушить на ночь все свечи. Он шёл вдоль стены с огромным мешком для сбора огарков на плече и гасильником в руке, поочерёдно накрывая им каждую свечу. Путь долгий, но уже ставший привычным за многие месяцы его служения. Поневоле приблизившись к сигилу, Чимин остановился. Ритуал призыва действительно был ему знаком, он уже наблюдал его раньше, но что-то всё же было не так, как обычно. Вокруг сигила Бафомета были ещё символы, плохо различимые в сгустившейся темноте. Наклонившись, он прочитал вслух: — Incubus veni… Хмыкнув и пожав плечами, Чимин продолжил обход. С каждой затушенной свечой, с каждым погасшим огоньком в зале становилось всё мрачнее. Лёгкий ветерок слабо колыхал оставшееся пламя, заставляя причудливо изгибаться удлиннившиеся тени. Полнейшая тишина поглощала опустевший Храм, и каждый шаг раздавался слишком громко. В ушах яростно бился участившийся пульс. Он очень хотел спать. Вымотанный бессонными ночами, наполненными странными образами и кошмарами, Чимин с трудом держался на ногах. Слегка покачиваясь, он подошёл к главному алтарю и поднял голову. Над ним возвышалась огромная статуя, изображавшая Сатану в образе Бафомета. Копыта вместо стоп переходили в человеческое тело с пятипалыми руками и головой козла, которую венчали длинные заострённые рога, а за его спиной раскинулись два оперённых крыла. Чимин сглотнул вязкую слюну. Он давно питал слабость именно к такому изображению Сатаны. Могущественный, внушающий трепет облик взволновал его с самого первого момента, как он увидел эту скульптуру. Особенно рога. Было слишком высоко, чтобы прикоснуться, поэтому он мог только мечтать о том, чтобы когда-нибудь огладить их ладонями, провести по их глянцевому покрытию и задохнуться от восторга. Покачав головой, Чимин принялся гасить свечи у подножия статуи, единственный оставшийся источник света, одну за одной. Беспричинная тревога всё усиливалась, путая и так измученное сознание. Остался последний огонёк. Чимин занёс над ним руку с гасильником и замер. Пальцы задрожали. — Почему ты медлишь, Крошка? — раздался низкий бархатный голос около его уха. Последняя свеча погасла сама собой. Чимин от неожиданности упал на спину, точно в центр нарисованного на полу символа. Конечности будто сковало, не позволяя пошевелиться. Всё вокруг заливал ярко-красный свет алых звёзд, парящих в воздухе. Прямо над ним клубился кровавый туман, из которого смотрели светящиеся бордовым глаза. Мгновение, и перед Чимином предстал ОН — фантазия во плоти. Белоснежная кожа, утончённые черты лица, чёрные волосы и… рога. Самые восхитительные рога, которые Чимин когда-либо видел. Крупные, широкие у основания, они слегка закручивались, сужаясь к их острым вершинам. Безумие. — Эти глупые монахи хотели поразвлечься со мной, но кому нужны их дряхлые тела. Другое дело — ты! — инкуб склонился над Чимином, разглядывая его лицо. — Такой молодой, красивый, и такой испорченный! То, что надо! Он хищно ухмыльнулся, потянулся к мантии Чимина и резко дёрнул полы в стороны. Послышался треск разрываемой ткани. Не обращая на это никакого внимания, инкуб полностью обнажил его тело и скинул свой плащ. Чимин не мог пошевелиться, руки и ноги не слушались, голос не подчинялся. Только глаза жадно разглядывали оголённый, бугрящийся мышцами торс, жилистые руки с ярко выпирающими венами, мощные бёдра и крупный член с блестящей головкой. Он возбудился мгновенно, горел изнутри, до ломоты внизу живота и вспотевших ладоней. Из приоткрытого рта протянулась тонкая струйка слюны. — О, да ты весь течёшь! — инкуб расхохотался и провёл по своему стоящему члену рукой. — Хочешь его? Вижу, что хочешь. Я разрешаю тебе двигаться. Отсоси мне, Крошка. Чимин понял, что мог пошевелиться. Торопливо перевернувшись, он встал на колени и подполз ближе, положил руки на манящие бёдра и широко открыл рот, облизывая головку. — Глубже! Если ты хорошо справишься, я скажу тебе своё имя. Чимин повиновался и активнее задвигал головой, с каждым разом насаживаясь всё дальше, пропуская член в горло и усердно втягивая щёки. Инкуб застонал. — Ммм, да, продолжай… Прохладные пальцы опустились на его затылок, властно управляя каждым действием. Его рот буквально трахали, а Чимин захлёбывался от восторга, получая невероятное удовольствие. Так грязно, жёстко, но так желанно, и он старался изо всех сил, чтобы заслужить шанс потрогать эти прекрасные рога. Чимин еле сдерживался, чтобы не прикоснуться к себе и не разочаровать инкуба своеволием. Спустя несколько минут, наполненных хлюпаньем и невнятными стонами, инкуб шумно выдохнул и кончил. Чимин проглотил всё, что ему дали, с восхищением глядя снизу вверх на восхитительное создание. Инкуб вынул член изо рта, склонился и провёл пальцем по губам Чимина. — Я знал, что этот рот был сотворён для моего члена. Развернись и покажи мне свой зад. Чимин незамедлительно выполнил приказ, встав в коленно-локтевую и прогибаясь в спине, вскрикнул и зажал рот руками, когда влажный язык прикоснулся к его анусу. — Моё имя Юнги, — прозвучало в его голове. — Кричи. Язык проскользнул внутрь, тут же задевая простату, и Чимин, уже давно балансировавший на самом краю, бурно кончил, изливаясь на обрывки ткани, раньше бывшие его одеждой. Инкуб не остановился, крепко удерживая бёдра, не позволяя отстраниться. Чимин скулил от гиперчувствительности и гортанно стонал, цепляясь пальцами за скользкий пол. Он готов был молиться на этот нечеловечески длинный язык, ласкавший его чувствительные места, то скользящий внутрь, то обводящий яички, и шептал сказанное имя, как мантру: "Юнги, Юнги, Юнги-и!" От мысли о том, что скоро его заменит член, ещё более крупный, он закатил глаза, пылая от нетерпения. Юнги схватил его за волосы и поднял, притягивая к своей груди и потираясь головкой между ягодиц. — Я знаю, чего ты хочешь, я слышу твои мысли. Он впился в шею Чимина зубами, одновременно проникая на всю длину, заставляя громко кричать от боли и удовольствия. Огромный член идеально заполнял его, принося непередаваемое наслаждение. Сексуальные пальцы чуть сдавливали шею, полностью подавляя волю, пока в его нутро вбивались резкими толчками, посылая волны дрожи по всему телу. Чимин хрипел и стонал, ловя вспышки красного света под закрытыми веками. С каждым толчком, с каждым яростным рыком около уха Чимин терял разум, отдаваясь во власть инкуба без остатка. Грань снова была близка. Чимин напряг бёдра, когда Юнги вдруг остановился. — Я не разрешал тебе кончить снова, — хриплый шёпот дьявола во плоти гипнотизировал. По храму разнёсся громкий шлепок по ягодице. — Ты должен быть послушным для меня, Крошка. Чимин разочарованно захныкал от ощущения пустоты, всё же не смея открыто противиться. Он готов был вытерпеть всё, если ему позволят большее. — Пожалуйста, — губы Чимина дрожали, по щекам текли слёзы. — Пожалуйста, молю!.. Инкуб встал в полный рост, взял его на руки, поворачивая лицом к себе. Чимин обхватил талию ногами, головка члена упёрлась в его анус. — Я позволяю. Несмело Чимин прикоснулся к волосам, обвёл пальцами основания рогов и ахнул. Продвигаясь выше, он трепетал, ощущая под ладонями глянцевую черноту костяных рогов, демонически-прекрасную и завораживающую, пока член медленно двигался внутри него. Он задыхался, голова кружилась. Инкуб смотрел пристально, улавливая каждый оттенок эмоций на его лице, будто подпитываясь его сексуальным возбуждением. Руки властно сжимали зад, разводя половинки шире, облегчая проникновение. Безумно хотелось поцеловать алые губы… — Так целуй. Язык главенствовал и здесь, трахая рот глубоко, сладко, тягуче. Чимин сжимал рога всё крепче, до побелевших пальцев, и стонал непрерывно, надрывно, будто в последний раз, упиваясь каждой секундой происходящего. Лучшего секса в его жизни. Толчки всё ускорялись. Член дёрнулся, выплёскивая сперму глубоко внутрь, делая его ещё более наполненным. — Ты можешь кончить, Крошка. От первого же прикосновения к его члену Чимин кончил с громким воплем и обмяк в руках демона, уронив голову на плечо. Цепляясь ослабевшими пальцами, он уткнулся носом в мощную шею и потёрся, ласкаясь и мурлыкая. Полностью удовлетворённый, расслабленный, он хотел провести вечность в этих сильных руках. — Хочу служить тебе, — забормотал, словно в бреду. — Хочу остаться с тобой, позволь мне служить тебе всегда… — Хороший Котёнок хочет быть моим? — Юнги, взяв Чимина за подбородок, заглянул в его глаза. Расширившиеся антрацитовые зрачки высасывали душу, пленили своей глубиной, завораживали тайнами, хранящимися в ужасающей бездне. — Ты мне понравился, оставлю тебя себе. Инкуб прижал его ближе, закутал их обоих в свой плащ и широкими шагами пошёл прочь из Храма. Чимин закрыл глаза и доверился полностью, проваливаясь в долгожданный сон. * — Мин? Вы в порядке? — взволнованный голос Сокджина прервал сладкие воспоминания. — Вы не двигаетесь уже несколько минут, с вами всё хорошо? Плечи Чимина затряслись от едва сдерживаемого хохота. Наивные простачки скоро познают всю мощь его хозяина! Пробило полночь. Чимин поднялся во весь рост, вскинул руки и начал громко зачитывать текст призывающей молитвы. — Что происходит? Мин? Пак Чимин! Прекратите! Свечи загорелись ярче, запахло дымом. Из-под стола вырвалось красное свечение и поползло по полу, обводя контуры сигила Бафомета. — …И под красными звёздами вы падёте на колени, преклоняясь пред его величием! Кимы вскочили и попытались сбежать, не осознавая, что давно заперты здесь, в этой комнате, ещё с того момента, когда Чимин отходил за графином с соком. — Глупцы! Вы всё время находились в центре ритуала, но даже не заметили этого! Теперь мы вчетвером отлично повеселимся! Он расхохотался, из глаз брызнули слёзы счастья. Он уже слышал Его шаги. — Чимин, прекратите всё это! Иначе… — Намджун направился прямо на него с крепко сжатыми кулаками, но вдруг замер, его глаза расширились, губы задрожали. Через экран камеры Чимин видел, как от темноты за его спиной отделился рогатый силуэт. Над его плечом блеснули красные глаза, горячее дыхание обожгло кожу, а любимые руки обвили его талию, притягивая к мускулистому телу. — Крошка постарался для меня, какой послушный мальчик, — пророкотал низкий голос в самое ухо. — Ты заслужил награду, скажи, чего ты хочешь? Чимин копировал Его усмешку, поистине дьявольскую. Они проворачивали этот фокус уже не раз, но каждый становился особенным. Чимин изначально заметил особую химию между Кимами, поэтому идея пришла сама собой. — Пусть они трахнут друг друга, а мы посмотрим. А потом и присоединимся, как думаешь? — Я в тебе не ошибся, Котёнок. Мне нравится твоя идея, — Юнги повернул его голову, втягивая в глубокий, страстный поцелуй, а потом обратился к безмолвным свидетелям, загипнотизированным его волей. — Раздевайтесь, быстро! Киса хочет веселиться!..