не прикасайся.

никита ненавидит прикосновения, объясняя это тем, что у него много "царапин", которые тяжело заживают из-за нежной кожи. и все верят, с небольшим исключением - давидом. с бергом они ни раз обсуждали это и у младшего была одна отмазка - болезнь, травма, царапины и бла-бла-бла. во время очередного видео, любое малейшее незатейливое касание или резкое хватание за любую конечность в порыве страха, сопровождалось недовольным шипением, вздрагиванием или отторжением со стороны парня с гетерохромией. давида не обижало, но безумно расстраивало то, что никита увиливает от серьезных разговоров по разным причинам, давно знакомым роменскому: занятость, монтаж или простое "нет настроения". но однажды, никиту так и удается выловить.

***

— снято, - устало проносится голос берга, который сразу оборачивается к другу, - охеробринеть какое долгое видео, а? но в ответ лишь такое же усталое кивание и сухое "да", что напрягает никиту, но он молчит, цокая. от криков издаваемых и им и давидом болит голова, во рту сушит, а ноги подгибаются сами по себе, вынуждая мифоискателя опуститься на землю. давид времени не теряет и становится над лучшим другом, обеспокоено глядя на того. — никит, - мгновенно до него снизу доносится вопрошающе мычание, - давай поговорим, пожалуйста.. на заготовленные оправдания, давид отвечает, что ему это все порядком надоело и молча садится рядом, опуская глаза на единственную не сокрытую конечность - тонкие пальцы. подняв тяжелый взгляд, тот на вздохе задает вопрос. — почему ты так боишься прикосновений? - прямо в лоб спрашивает он, не замечая никаких изменений в лице приятеля, - не уходи от ответа, это правда очень важно. я переживаю.. — давид, ты не поймешь меня, - спокойным монотонным голосом говорит второй, отводя взгляд полный искреннего смятения в сторону, - это очень сложно и я уже объя- — твои объяснения ничего не стоят, хватит мучатся, - умоляюще отрезает старший, протягивая тому руку, - мы с тобой так давно знакомы, а ты недоверяешь мне? в любой другой ситуации с никита бы просто ушёл, но слова роменского поставили его в ступор. он правда недоверяет никому кроме себя. боится того, что живой. парень разглядывает лицо второго, что приняло расстроенную гримасу и кажется его глаза начали блестеть от накатывающих слез. берг вздыхает, подбирая слова, чтобы меньше шокировать легковозбудимого на проблемы других, друга. он виновато отводит глаза и тихо проговаривает. — меня пытались изнасиловать, - начинает мифоискатель, на периферии замечая ошарашенный взгляд старшего, - это было до того, как я сменил пол и все дела.. охеробринеть как давно, короче. давид ожидал всего, но явно не такого признания. внезапный укол вины выбил его из мира, заставив изумленно открыть рот, не в силах выдавить и словечко. но берг продолжал, поджав ноги. — мы были давно знакомы, меньше чем с тобой, конечно.. - монотонно диктует парень, - я не помню его имени, но он и стал причиной.. смены "себя". все началось с обычных прикосновений первые эпизоды наших шуточных, для меня, отношений. потом он значительно, мм, раскрепостился и однажды.. никита замолкает, беря паузу и замечает, с каким сочувствием смотрит на него роменский. как трясутся его руки и бегают по лицу другого, глаза. тоскливо усмехнувшись, берг продолжает: — однажды он просто зажал меня, утверждая, что я безумно красивый, что никогда таких не видел и всячески сжимал мои руки, ноги, уже бывшую грудь.. рот, запрещая высказывать недовольства, - на одном дыхании произносит тот, перечисляя, - урод пытался изнасиловать меня в пещере, где мы в месте добывали уголь и я ударил его киркой, прямо по лицу. не знаю, что было с ним дальше, но кроме того, что я ушел оттуда с расстегнутой ширинкой, передавленными конечностями и в укусах. на последних словах голос парня дрожит, слезы наворачиваются и он уже утирает их рукавами синей кофты. давид молчит и никита через силу проговаривает, неловко посмеиваясь. — я надеюсь он умер, потому что врезал я ему знатно, ха-ха.. - мифоискатель поднимает голову на парня, договаривая, - ну, надеюсь теперь ты отстанешь от меня с распро- давид обрывает его на полуслове и подскакивает к ошарашенному партнеру по мифам. роменский плачет, поглаживая второго по спине и тут уже берг не сдерживается и давая волю себе, тоже начинает хныкать и глупо хихикать, переходя в настоящий плач. он наконец-то поборол себя, признался в том, о чем даже боялся думать. теперь гетерохромный утыкается в плечо давиду, продолжая плакать, слушая заботливые бормотания парня в очках. — никита-никит, как ты держал это все в себе, - нежно говорит роменский, - ты такой сильный, что признался, не переживай, тише. он получил по заслугам и ты молодец. я буду считать так всегда потому-что я.. - ему не получается договорить, потому что не может пересилить себя и признаться. кажется, давид никогда не скажет заветное "я люблю тебя" и возможно, не услышит этого же взамен. сейчас все не важно. ведь сейчас, в эту минуту, они вместе обнимаются и старший наконец выяснил причину такого тактильного отторжения. он никому не позволит сделать больно бергу. никому и никогда.