Под маской.

Да-да, пышные платья, строгие костюмы:всë это несомненно прекрасно и эстетично, особенно если вглядываться со стороны. Бескрайний зал, дорогие выпивки, роскошные закуски. Чего стоит один бокал шампанского средь кучи ему подобных, выстроенных в своеобразную башню. А оливки на шпажках, совсем как очередной новоиспеченный гость. Кто-то упругий и насыщенный на вкус – целеустремлённый и более чем уверенный в себе. Об этом говорила походка по бархатному ковролину. Когда глаза скрыты за маской – самомнение о себе тут же меняется. Можно почувствовать себя иным человеком, или же просто разбить все сомнения и неуверенность одним стуком каблучка о покрытие пола, да так звонко, что все без исключения повернулись на тебя лишь потому, что ты здесь гость. Однако среди них присутствуют личности,что пользуются этим преимуществом отнюдь не так, как это нужно. Ведь есть также и обмякшие и излишне кислые на языке – заносчивые и сутулые персоны, коим характернее всего зажаться в угол фуршетного стола. Хотя есть и другой подвид – те, что берут на свои плечи невздымаемую ношу, а после и боятся подкосившихся коленей из-за тяжелого груза при публике. За всеми ними было интересно наблюдать со второго этажа, когда смотрящих могли попросту не заметить, как и наличие самой лестницы, устремляющейся ввысь. Туда, куда не ступит детская нога. Туда, куда не ступит обувь бедняка. Туда, где не пройдётся подошва неуверенной особи. Это место, все равно что отдельная вселенная – здесь правят деньги и азарт в быстро бьющихся сердцах. А бегающие зрачки и потный лоб приобретают совершенно иные понимания. Именно, за округлым столом устроился Фëдор Достоевский, сжимая в руках несколько карт и внимательно оглядывая лицо каждого из присутствующих. Многие условились на отсутствие маски для лица. Несомненно, бал-маскарад, но куда волнующе, когда каждое неловкое сокращение мышц на лице может увидеть каждый. Поодаль от парня сидел статный мужчина, костюм которого казался ему маленьким. Дело отнюдь не в оплошности партного, а скорее в том, что мышечная масса у незнакомца в теле преобладала больше всего. О чем уж говорить, когда сам Достоевский всегда опирался на силу ума и похвастаться крепким телосложением просто-напросто не мог. Да и ему этого вовсе не было нужно. Оружие во внутреннем кармане костюма иногда решает намного больше, чем накаченные руки. На стол поочерёдно ложатся карты. Кто-то из присутствующих внимательно оглядывает каждый ход последующего участника, а кто-то внимательно бдит за сменой взгляда, полуухмылки или еле выделяемого вздрога. Этим же занималась толпа зевак, что облепили сидящих чуть ли не со всех сторон, внимательно наблюдая за исходом игры. В один прекрасный момент из-за угла вальяжной походкой пришел тип, костюм которого явно отличался от остальных гостей, что были словно копиями по сравнению друг с другом. Действительно, полосатый пиджак и привлекающее внимание светлая шляпа в помещении – это та изюминка, которая заставляла оборачиваться абсолютно каждого, взор которого хоть на секунду, но уловит силуэт местного клоуна. Паренёк уложил одну руку на талию, а второй насмешливо раскручивал ранее свисающую длинную косу. — Дооброго вечерочка, друзья! На сегодня я, сам Николай Гоголь, побуду вашим шутом! – и тот низко склонился в поклоне, сжав края шляпы и сняв ее с макушки, демонстрируя публике тёмную сердцевину головного убора. Внезапно из него ловко выпрыгивает светлый кролик, а шут на это событие резко приподнимает голову, в недоумении глядя на ускакавшего. — Ой.. – тот выпрямился и слышимо прохихикал, наблюдая, как заинтересованно люди уступали дорогу ушастому зверьку. Видимо, за ним наблюдал каждый из присутствующих. — Эй, парень, у тебя из кармана карты вот-вот вываляться. Есть, что сказать в свое оправдание? – тот самый статный мужчина злостно поглядел на Фëдора, что в свою очередь сохранил умиротворенное выражение лица с легкой ухмылкой. Тот затянул рукава пиджака, демонстрируя лишь чистый рукав рубашки. — Боюсь, вы ошиблись. – мужчина недоверчиво взглянул в сторону излишне расслабленного человека, а после продолжил игру. Внезапно послышались перешептывания в толпе зевак, когда один из них осмелился подать голос. — Не ошибся! Гляди! Не мог он покрыть твой ход, явно мухлюет! – низкорослый мужчина замахал рукой, а после его реплику поддержали и другие. — Точно-точно! Я слышала, как парочка шарлатанов обманывает честных играющих. Один из них отвлекает толпу шутовством, а другой меняет ход игры! – теперь кричала женщина средних лет, злостно взглянув на длинноволосого, что уже стал нервно поправлять шляпу на макушке. Некогда сбежавший кролик стал проявлять собственную натуру, привлекая к себе внимание тем, что подлым образом подобрался к одной из влиятельных дам и беспардонно стал стремительно портить чужой наряд острыми зубами. Та завизжала, несколько раз топнув ногой с целью отстранить от себя животное. Ее телохранители поспешили избавиться от животного, а вот потенциальных шарлатанов, как оказалось, уже давно нет на привычном месте. — Фёдор-Фëдор-Фëдор!! Как же так? Мне не стоило называть своего имени?? – клоун грустно завопил, торопливо спускаясь с лестницы вслед за держащем его за запястье другом. На лицо в спешке натянули маску, а темные волосы зачесали назад. Они уже спустились к главному залу, вот только толпа со второго этажа спохватилась слишком быстро. Они скрылись за пирамидой из бокалов, когда Достоевский сначала спихнул чужую шляпу, а после не менее кропотливо стянул с напарника пиджак, накидывая на его плечи свой собственный. Длинную косу скрыли за темной тканью, а на лице друга, слава Всевышнему, давно сидела заостренная на концах маска. Они выбились в толпу, стараясь вызывать как можно меньше подозрений. Одну ладонь темноволосый уложил на талию Николая, а второй ухватился за чужую ладонь. Несколько шажков вперед и те стали кружиться в танце настолько неприметно и естественно, насколько на то выдавалось возможность. Словно они пришли не нажиться, а действительно развеяться в объятиях танца. Так, что оба бездумно прижимались друг к другу. Раз шаг и рука, что ранее прилегала к талии Гоголя чуть ли не как влитáя опустилась, а вот вторая напротив, взмыла вверх и заставило парня прокрутиться на месте двойку раз, а после наклонила фигурку настолько низко, что коса чуть ли не выбралась из ткани и упала на керамический пол. Новая мелодия и пришлось изменить положение. Николай уложил ладони на плечи напротив, а после прижался к чужому плечу. Достоевский продолжал держать руку на талии, вот только теперь к этому занятию присоединилась и вторая, ощупывая другой бок. Разъяренная толпа, сколько не пыталась, но знакомые силуэты так и не нашла. — Пронесло? – Гоголь заинтересованно огляделся по сторонам. — Вероятнее всего. Ну что, куда направимся в следующий раз, друг мой? – Фëдор ухмыльнулся, словно ни чуть не переживал из-за исхода раскрытия их личностей. — Уж точно не в это поместье. – засмеялся светловолосый, а после состроил недовольное лицо, – друг мой? — Будет тебе. – тот пожелал оставить на губах напротив лëгкий поцелуй, но его затею прервал стук нос о нос общих масок. Тогда Гоголь еще громче залился смехом, наблюдая, как по залу до сих пор шныряет не пойманный кролик.