В трёх шагах от спокойствия

      Я уставилась на табличку с именем рядом со звонком. Наклонив голову набок, я подняла палец, но затем остановилась и в последнюю секунду отдернула его. Я плотно сжала губы и сложила пальцы в кулак, в то время как в мыслях проносились события сегодняшнего дня.       Вполне обычное утро. Звон будильника, очередь в душ, ворчание комендантши, легкий марафет: пудра, персиковые тени, тушь — всё как у всех. Пошла будить Эмили, поняла что её «ещё пять минут» обернутся во все тридцать и ушла завтракать в пекарню близ университета, так как на протяжении недели у нас в холодильнике не было ни крошки. Скорее здесь уместна фраза не «на протяжении недели», а на протяжении всего нашего проживания в одной комнате. Запах ароматной домашней еды здесь можно услышать только когда кто-то из соседей сжалится и принесёт нам остатки ужина.       Как и рассчитывала, я пришла в учебный кампус на пол часа раньше. Перед занятиями мне необходимо подкрепиться чем-то вкусным. И конечно же выбор пал на улиточную лапшу с варёными яйцами. Запах у неё был ужасным, из-за чего я не могла есть её в общежитии. Однако вкус всегда доводил меня до гастрономического оргазма.

***

      Сегодня должно было быть три пары: фармацевтика, основы лечебного дела и микробиология. Две мне удалось отсидеть не смыкая глаз. С началом третьей бодрость быстрее и быстрее покидало тело, в глазах плыло. Причиной недуга стала болтушка Эмили, проболтавшая всю ночь, начав с «во сколько начинается первая пара» и закончив «мы с Широ были бы хорошей парой».       Мягкое уютное худи, приятно обволакивающее кожу, последняя парта и шанс быть незамеченной в дремлющем состоянии ещё больше манили закрыть глаза, забив на лекцию учителя, которую я снова перепишу в самый последний момент перед сессией.       Веки тяжелели с каждой секундой, страх быть выгнанной с позором с титаническим усилием удерживало желание повалится на парту, однако бессонная ночь всё же берет своё.       Проснувшись от нервного потрясывания Эмили, я минут пять пыталась понять почему все вокруг кричали и в панике выбегали из аудитории. — Почему все кричат? — Лили, хватит спать! Вставай! Общежитие горит!       Паника, шок, Эмили тянущая меня за собой, крики людей, огромный клубень дыма, распространившегося на весь кампус — не верю, что это происходит в живую, я скидываю всё на дурной сон и падаю в обморок. Дальше всё как в тумане…       И вот вместо вонючего общежития я стою напротив квартиры сына маминой подруги, с которым мне предстоит жить, а точнее выживать, пока не закончится ремонт. Я совсем немного помню Кацуки, однако даже клочок воспоминаний навевает ужас.       Других предложений о квартире я не нашла. Если не смогу переехать сюда, то окажусь на улице. Кроме того, у меня не так много денег.       Я глубоко вздохнула и нажала на звонок, позволив теплому вечернему воздуху наполнить мои легкие. Я едва ощущала давление, нарастающее в груди. Наконец раздался шум открываемой двери, и я глубоко вдохнула последний раз, прежде чем войти внутрь.       Бакуго появился в дверном проеме. Не только у него от удивления открылся рот. Я шумно втянула воздух. — Пресвятая Богородица!       Первое, что я заметила, был его торс. Обнаженный, подтянутый живот, рельефные мышцы. Невольно я наклонила голову набок, разглядывая рельефы его сексуального тела. Жаль, что у меня нет с собой фотоаппарата.       Он громко цикнул, вырвав меня из оцепенения. — Какого черта тебе здесь нужно? Совершенно ошеломленная, я уставилась на него. Наконец я вновь обрела голос. — Прости за беспокойство, тётя Мицуки пригласила меня сюда пожить на некоторое время — слова вырывались изо рта слишком быстро.       Кацуки склонил голову и уставился на меня. — А, как там тебя… — Меня зовут Лили — я дружелюбно протянула руку в знак приветствия. — Да мне насрать в общем-то — с полным безразличием ответил парень, а затем исчез в направлении… понятия не имею, в каком, ведь в конце концов я не видела эту квартиру.       Мой рот снова приоткрылся. Я потеряла дар речи. Парень просто исчез. Оставил меня стоять в коридоре. За последние восемь часов я смирилась с кучей дерьма, но это… это был край. В голове словно перегорел предохранитель, и из горла вылетел разочарованный визг. С топотом я погналась за Кацуки. — Может проявишь хоть чуточку вежливости и покажешь мне комнату! Теперь он смотрел на меня не равнодушно, а с раздражением, будто я трачу драгоценные секунды его времени. Мои плечи затряслись, адреналин вскипел в крови. Вероятно, это была не самая удачная идея — бесцеремонно кричать в чужой квартире. — Я не прихлопну тебя как блоху прямо сейчас, если покажешь справку из психушки. — Я не больная! Боже, прояви каплю сочувствия и проводи меня пожалуйста до комнаты! — Ладно.Будут правила, — начал он какое-то время спустя, глядя на меня, прищурившись. — Правила?! — Не шуметь, не пукать, не топтать и меньше появляться в моём окружении. — С удовольствием! Нет никакого желания находится в вашей аудиенции — махнув длинным хвостом прям напротив лица Кацуки, я направилась в тамбур за сумками.       Сжав кулаки он проигнорировал меня и ушёл восвояси. Теперь, когда я успокоилась, могла по-настоящему оценить, какой милой была окружающая обстановка. По сравнению с маленькой коморкой в общежитии, которое мне в добавок приходилось делить с храпящей Эмили, моя собственная комната казалась хоромами. Так еще и до общежития 20 минут ходьбы. В общем, если не считать конченного соседа, я была безумно счастлива.